Наталья Алексина – Мадемуазель травница (страница 22)

— Мы вдвоем с Ан-Мари можем сходить к Клоду, если дашь адрес, — сказал друид.

— Туда уже послали людей. Капитан распорядился. Ему тоже нужно быстрее с этим разобраться. На него мэр, знаете, как давит. Да еще этот пропавший иностранец, почему-то все боятся, что и его найдут таким же забальзамированным.

— Как думаете, меня арестуют? — я заглянула в глаза Жиро.

— Нет. Сейчас есть Клод. И целители, говорят, что надо искать среди их брата. И не переживайте, я вас в обиду не дам. — Он дружески сжал мое плечо.

— Тогда мы можем обойти целителей и поспрашивать, — не сдавался Дюбоис.

— Жан, давай-ка без самодеятельности. Если ничего не выясним у Клода, пойдем и по целителям. А пока отдыхай, тоже еле тащишься.

Друид сжал губы, но промолчал. Он выглядел, как обычно и, если не знать о больной руке или ноге, ничего не заметно. Жиро сознательно преувеличивал.

У двери Брюн с нами простился и даже постарался поцеловать мне ручку. Только в самый ответственный момент завыл от боли в ребрах. В итоге он ушел, согнувшись. Я дала себе зарок, что пришлю с кем-нибудь еще трав. Или все же стоило самой посмотреть какие у него ушибы, взять целебную мазь по рецепту моей наставницы…

Друид вдруг подхватил меня под локоть.

— Можем начать с целителя, который живет на авеню Пренсипель, — шепнул он.

— Погодите, вы собираетесь опрашивать целителей?

— Почему нет? Они сами сказали, что разрезы слишком аккуратные и делал их знающий человек.

— И о чем собираетесь их спрашивать? Не вы ли, случаем, тыкали в те трупы, которые лежат сейчас в мертвецкой городской стражи?

— Нет. Я спрошу, не обращался ли к ним иностранец в красных сапогах. Или мужчина примерно сорока лет, с темными волосами и шрамом на правой скуле.

Друид точно описал одного из покойников, и я остановилась. Жан опять сложил руки на груди и выжидающе посмотрел на меня.

— Если тот целитель с Пренсипель их убивает, он не признается, что видел кого-то.

— Естественно, нет, но может занервничать и сделать ошибку.

— И убежать.

— Тогда можно поговорить со слугами или помощниками.

— Понятно… А как вы представитесь?

— Как друг пропавшего.

Он так говорил, будто от болтовни с целителями зависело что-то важное в его жизни. Да и глаза стали чуть больше, словно он волновался. Хоть и стоял в обычной позе со скрещенными руками.

— Это все шито белыми нитками, — сказала я.

— Можно сказаться больными.

— Чтобы посмотреть, как они пускают нам кровь? И сравнить похожи ли разрезы на те, что есть на трупах? — усмехнулась я.

Друид отвел глаза и вздохнул. Секунду он думал, а потом указал подбородком вдаль.

— Можно просто пройтись…

— Я пойду только с Жиро.

— С Жиро? — хозяин леса снова посмотрел мне в глаза.

— Да, с Жиро Брюном, стражником.

— Значит, с Жиро.

Я кивнула, а друид долго изучал мое лицо прежде, чем спросить:

— Вы сами найдете повозку, чтобы ехать обратно?

— Конечно.

— Всего доброго.

Не успев закончить фразу, он откланялся и зашагал прочь.

Впервые за время, проведенное в Ансули, у меня заработала голова. И теперь я понимала, что в дело с трупами хорошо лезть, когда тебя прикрывает стражник. Человек, который может арестовать, позвать своих сослуживцев на помощь и просто надавить, так скажем, кирасой. Самим же лезть — это совсем другое. К сожалению, объяснить это друиду я не успела, он быстро убежал. Хотя, возможно, и к счастью. Это бы растянулось надолго, а оставаться с ним наедине пока точно не хотелось. Не было чувства неловкости, но преследовало ощущение, что будет какое-то продолжение.

Какое продолжение и чего именно сама не знаю. Но чувствую не время. Не сейчас, а может и просто не с ним.

Глава 12

Малолетний изверг Жак Робен пришел в четыре утра. Даже трижды клятый петух месье Дюрана просыпался позже.

— Простите, мадемуазель Морель, — не очень искренне говорил паренек, пока я открывала лавку. — Я уезжаю на два дня с мамой к бабушке, и мне нужно сегодня получить деньги за работу. Тут совсем короткий список, причем заметьте, от нового целителя. Это я порекомендовал вас.

— Ты свои пирожки и мелочь за это уже получил.

С утра всегда было жуткое настроение. В таком состоянии на меня не действовали ни честные карие глаза, ни толстые намеки «бедного» ребенка, желавшего подзаработать.

— Так я же ничего. Вот в списке, смотрите, все можно собрать сразу. Никаких составов. Вы соберете, а я быстренько отнесу. — Он показал бумажку и, как в прошлый раз, бегом начал зачитывать.

Я сложила руки на груди.

И шага не сделаю к своим полочкам, пусть еще поговорит.

С утра Жак уже минут двадцать ждал, пока я встану, потом еще двадцать пока причешусь, десять пока вытряхну камешек из башмака. Но этого мало!

Он то и дело что-то болтал под дверью. Теперь настала моя очередь быть искренней злодейкой.

— Знаешь, а подорожника у меня нет. — Что было правдой, но сказать ее оказалось очень приятно. — Приходи, когда вернешься, я как раз его соберу, высушу…

— Ну мадемуазель Морель, ну, пожалуйста, — заканючил парень. — Ну хоть остальное соберите. Вы меня простите, что рано пришел, но очень надо. Высушенный подорожник, так, для веса приписан. Этот целитель все болезни лечит рвотным, а присыпки на раны ему не нужны.

Парень вдруг схватил меня за руку и по-щенячьи посмотрел в глаза. Хотя нет, такого грустного и пронзительного взгляда я не видела даже у щенков.

— Жак, ты наглеешь.

— Мадемуазель Морель, давайте я вам помогу собрать. И еще за мной останется одна услуга, а еще…, — он, не выпуская моей руки, полез в карман и что-то вынул. — Вот. Это вам.

Уши Жака порозовели, а в руке у меня оказался браслет из бусин цвета темного дерева. Не то чтобы я не получала подарков. Но вот так в четыре-пять утра…от мальчишки. Впервые. Я совсем не знала, как реагировать. А он ждал.

— Ладно, читай список. — Я еще раз взглянула на браслет и положила его на стол.

Парень читал очень быстро. Торопился и проглатывал окончания. Но не понять чабрец, зверобой и полынь было сложно.

Все уместилось в одном мешочке, который я плотно завязала. Жак почти вырвал его из рук, а потом вдруг замер. Сначала я не поняла, из-за чего у парня такое несчастное лицо и окаменевшая фигура, но он сам ответил на мой вопрос:

— Не будете надевать?

Жак боялся поднять глаза и прятал покрасневшие щеки, но ответа упрямо ждал.

И бывают же такие мальчики.

Я взяла браслет нацепила на руку и чуть крутанула. Бусины влажно блеснули и красиво заиграли на свету.

Хороший подарок. Эх, жалко не от друида. Хотя, чего это я вдруг.

Красный как рак и довольный Жак убежал, а я еще какое-то время смотрела на браслет.

Такой простой и милый сюрприз от которого и грустно, и хорошо одновременно. Сказать по правде, до этого дня мужчины дарили мне что-то лишь дважды. Первый раз, когда мне было десять, и трем воспитанницам мадам Тома меценат купил по кожаной сумке. И второй раз, когда исполнилось шестнадцать. Я получила огромную праздничную булку с изюмом от сына пекаря. Тот конопатый мальчишка был единственным другом, парнем и первым человек, с которым я до одури целовалась. Но потом он уехал. Не помню, чтобы я сильно грустила, но вдруг поняла, что мальчишкам нравятся другие девчонки.

У меня была та же проблема, что у Жака Робена — я знала руническую вязь. Такие задаваки, — а я, конечно, была задавакой, потому что опять-таки знала не хухры-мухры, а руническую вязь! — но такие задаваки мальчикам неинтересны. Разве рядом с такой получится быть рыцарем? Особенно если у нее еще крепкие руки.