Наталья Александрова – Я никогда не буду прежней. Книга 8 (страница 2)

— Я люблю тебя, жена, — прошептал он.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим.

— А я тебя, муж, — ответила я.

Вокруг шумело море. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовый и золотой. А я лежала в его объятиях, чувствуя, что это — самая счастливая неделя в моей жизни.

Я сбилась со счёта.

Честно, я пыталась. На третий день я решила запоминать: первый раз — утром, когда проснулись. Второй — после завтрака, когда он затащил меня в душ. Третий — на пирсе, когда я хотела просто поплавать. Потом я перестала считать. Это было бессмысленно. Каждый час, каждые полчаса, каждые двадцать минут — он находил способ до меня дотронуться, а я — способ притянуть его к себе.

Мне казалось, что весь медовый месяц мы провели в этом замкнутом круге удовольствия. Вода. Секс. Снова вода. Снова секс. Я не хотела из него выходить. Если честно, я хотела, чтобы этот круг никогда не заканчивался.

— Ты точно не устала? — спросил он в один из вечеров. Мы лежали на лежаке, мокрые после очередного заплыва, и я чувствовала, как его пальцы гладят мой живот.

— Я счастлива, — ответила я, поворачиваясь к нему и целуя его в уголок губ. — Это не усталость. Это жизнь.

— Ты невыносима, — сказал он, но в голосе была улыбка.

— А ты меня бесишь, — ответила я.

Он засмеялся, и мы снова пошли в воду.

Нам было всё равно, видит ли нас кто-нибудь. Мы жили в своём мире, в этом бирюзовом раю, где время остановилось. Я чувствовала себя первобытной женщиной — голой, мокрой, солёной. Я хотела его. И он хотел меня. И всё остальное просто перестало существовать.

Нам выдали маски и ласты. И мы плавали в прибрежном коралловом саду. Это было похоже на другой мир. Я смотрела вниз и видела рыбок — жёлтых, синих, полосатых — они проплывали прямо под нами, кораллы колыхались в такт течению, и вода была такой прозрачной, что я видела дно на глубине нескольких метров.

Макс всё время подплывал ко мне. Под водой он касался меня — проводил пальцами по моей талии, по бёдрам, по животу. Я чувствовала его прикосновения даже сквозь толщу воды, и от них у меня по телу пробегали мурашки. Я отвечала ему. Я проводила ладонью по его груди, сжимала его ягодицы в мокрых плавках, тянула его за собой глубже.

Когда мы выныривали, он откидывал маску на лоб и смотрел на меня с этой своей улыбкой.

— Я видел твою задницу, — говорил он. — Она прекрасна даже под водой.

— Ты прекрасен даже под водой, — отвечала я.

— Ты наглая, знаешь?

— Ты это во мне и любишь.

Я ныряла, и он нырял следом. Мы гонялись друг за другом между кораллами, и я смеялась, пуская пузыри через трубку.

Потом были черепахи. Огромная, старая, с пятнистым панцирем, она проплыла мимо нас так близко, что я могла бы до неё дотронуться. Я замерла, заворожённая. Макс подплыл ко мне, взял за руку, сжал её. Я повернула голову в маске и увидела его глаза — они горели, и я знала, что он думал о том же, что и я. О том, как нам повезло. О том, как мы счастливы.

Когда мы вынырнули, я сняла маску и посмотрела на него.

— Ты видел? — спросила я. — Черепаха! Она была такая огромная!

— Видел, — ответил он. — Но я смотрел на тебя.

— Почему?

— Потому что ты красивее, — сказал он, и я почувствовала, как внутри меня разливается это тёплое, сладкое чувство.

— Макс, я люблю тебя.

— А я тебя.

Он поцеловал меня прямо в воде, и я обхватила его ногами, чувствуя, как его тело прижимается ко мне. Мы целовались, пока волны накатывали на нас, и я не хотела останавливаться.

Конечно, мы делали фото. Чтобы показать близким. Чтобы у них не возникало вопросов, чем мы занимаемся. Мы стояли в купальниках — я в белом кружевном, он в чёрных плавках — улыбались, обнимались, делали селфи на фоне бирюзовой воды.

— Улыбнись, — говорил он, поднимая телефон.

— Я улыбаюсь, — отвечала я, и это было правдой. Я не могла перестать улыбаться.

— Нет, шире. Чтобы все знали, что моя жена счастлива.

— Я счастлива, — сказала я. — И все это увидят.

Мы фотографировались на пирсе, на фоне заката, на лежаках. Мы выглядели как идеальная пара с открытки. Но как только телефон летел в сторону — я бросала его на лежак, на покрывало, на песок — сразу за ним летели наши трусы.

Я снимала с него плавки, он стаскивал с меня мокрый купальник, и мы падали на песок, на покрывало, прямо на пирс.

— Я хочу тебя, — говорила я, впиваясь в него взглядом.

— Я уже весь твой, — отвечал он, и мы начинали.

Однажды вечером мы были на берегу. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовый, фиолетовый, золотой. Вода успокоилась, стала зеркальной, и на поверхности плавали маленькие светящиеся точки — планктон, который начинал светиться в темноте.

Мы вышли из воды, мокрые, солёные. Я стянула купальник — он был мокрый и мешал мне. Я бросила его на песок, почувствовала, как вечерний ветер касается моего тела, как воздух обдувает мою влажную кожу.

Макс стоял напротив. Он смотрел на меня. Темнота уже опускалась, но его глаза горели, и я видела их — тёмные, глубокие, горячие.

— Садись на меня, — сказал он. — Хочу видеть тебя сверху.

Он опустился на покрывало, расстеленное на песке, откинулся на локти, смотря на меня снизу вверх. Я чувствовала его взгляд, скользящий по моему телу — по влажным волосам, по мокрым плечам, по груди, по животу, по бёдрам.

Я подошла к нему. Встала на колени, перекинула ногу через его бёдра. Чувствовала, как его кожа была тёплой, как он напрягся подо мной. Его член уже стоял — твёрдый, упругий, прижатый к его животу. Я провела по нему пальцами, обхватила, и он застонал.

— Ты хочешь меня, — сказала я, и это был не вопрос. Я видела это. Я чувствовала это.

— Ты знаешь, что хочу, — ответил он хрипло.

Я приподнялась, нависла над ним, одной рукой направляя его член к своему входу. Он упёрся головкой в мою влажную плоть, и я медленно опустилась на него.

Я чувствовала, как он входит в меня — медленно, наполняя меня собой. Сначала головка, потом ствол, потом полностью. Я опустилась до конца, чувствуя, как он заполнил меня всю, как его член упирается в моё самое глубокое место. Я замерла, переводя дыхание, чувствуя его внутри себя, чувствуя пульсацию, тепло.

— Боже, — выдохнул он. — Ты такая тугая. Такая мокрая.

Я начала двигаться. Сначала медленно — круговыми движениями, прокачиваясь на нём, чувствуя, как его член скользит внутри меня, как он трётся о мои стенки. Его руки легли на мои бёдра, сжали их.

— Да, — прошептала я. — Так.

Он смотрел на меня. Я смотрела на него. Я чувствовала его взгляд, его руки, его член внутри меня. Я двигалась быстрее — вверх-вниз, чувствуя, как он выходит почти до конца и снова входит в меня, глубоко, до самого основания.

— Ты такая красивая, — сказал он, и голос его был низкий, сорванный. — Ты даже не представляешь, как ты красива.

Я улыбнулась, запрокинув голову. Мои волосы, влажные, тяжёлые, упали на спину, на плечи. Я чувствовала, как ветер касается моей груди, моих сосков, которые стояли твёрдо.

— Смотри на меня, — сказала я. — Не отводи глаз.

Я ускорилась. Мои бёдра ходили вверх-вниз, я чувствовала, как его член двигается во мне, как влажно и мокро это звучит, как его дыхание сбивается, как он сжимает мои бёдра всё сильнее.

Я начала двигаться по-другому — качать бёдрами вперёд-назад, чувствуя, как его член трётся о мои стенки, о мой клитор. Я наклонялась к нему, чувствуя, как его грудь касается моей, как наши соски трутся друг о друга.

— Я хочу тебя чувствовать, — прошептала я в его губы.

— Чувствуй, — ответил он.

Я прикусила его нижнюю губу, и он зарычал. Его руки сжали мои ягодицы, приподняли их, и он начал двигаться снизу — вбиваться в меня, пока я сидела на нём. Я застонала, чувствуя, как он входит в меня с каждым толчком, как глубоко, как сильно.

— О, боже, Макс...

— Я хочу, чтобы ты кончила, — сказал он. — Я хочу чувствовать, как ты кончаешь на мне.

Я ускорилась. Я уже не могла остановиться. Мои бёдра двигались сами, я водила ими по кругу, вверх-вниз, вперёд-назад. Я чувствовала, как внутри меня нарастает волна, как она поднимается откуда-то из глубины.

— Я сейчас, — выдохнула я.