Наталья Александрова – Волшебные стрелы Робин Гуда (страница 5)
Из коридора раздался треск, грохот, а потом снова прозвучал голос Лаптя:
– Лиса, ты только погляди!
На этот раз в его голосе была такая интонация, что Лариса не раздумывая устремилась в коридор.
Лапоть стоял посреди груды трухлявых ломаных досок и смотрел туда, где раньше была смутившая его стенка. Теперь на месте этой стенки зиял темный провал, в котором смутно виднелись какие-то непонятные предметы.
– Что здесь у тебя? – проворчала Лариса, подходя к приятелю. – Неужели и правда клад?
– Знаешь, как говорят – скелет в шкафу! – отозвался тот, протянув руку к пролому в стене.
– Что, правда скелет? – испуганно переспросила Лариса. Она готова была поверить в любую неприятность.
– Да нет, насчет скелета – это я так, для красного словца! Чтобы ты не скучала. Здесь оказался просто стенной шкаф, а в нем – какое-то старое барахло…
Глаза Ларисы привыкли к полутьме, и она действительно разглядела за разломанной стеной деревянные полки стенного шкафа, на которых стояли и лежали разные коробки, пакеты и свертки. Еще там было довольно много старых книг в потертых, выгоревших переплетах, а внизу, там, где не было полок, притулились детский трехколесный велосипед и деревянная лошадь на колесиках. Лошадь когда-то была ярко раскрашена, но от времени краски выцвели и потускнели, а один глаз вообще превратился в блеклое пятно.
Рядом с лошадью стоял черный стул с прорванным сиденьем и отломанной ножкой. Правда, спинка у стула была очень красивая, в сложной затейливой резьбе.
– Да, вот тебе и клад! – вздохнула Лариса. – Все это нужно прямиком отправлять на помойку.
Она почувствовала разочарование и раздражение. Нельзя сказать, чтобы она и вправду надеялась найти в этой квартире клад – но все же в этом было какое-то издевательство. Квартира как будто смеялась над ней, подсовывая под видом клада никчемное барахло. И ей захотелось отплатить этой квартире той же монетой – выбросить все, что можно, оставить голые стены, чтобы никаких воспоминаний о прошлом, чтобы можно было начать жизнь с чистого листа…
– Ты подожди! – возразил Лапоть. – Может, здесь и правда есть что-то ценное. Вот этот стул, например…
– Ты шутишь, что ли? Это не стул, это одни обломки! Кому они нужны?
– Не скажи! У меня есть знакомый мужик, он такую старую мебель собирает и реставрирует, он этот стул у тебя купит. Деньги, между прочим, заплатит. Может, конечно, и небольшие, но все же… тебе что – деньги не нужны?
– Еще как нужны… сам, что ли, не знаешь, – горестно вздохнула Лариса.
– Вот видишь! Да и кроме стула – вон сколько там всяких коробок! Прежде чем выбрасывать, нужно их проверить, вдруг в них что-то интересное…
– Вряд ли здесь есть что-то стоящее. – Лариса протянула руку и наугад взяла с полки первую попавшуюся книгу. На обложке было напечатано название: «Краткий нормативный справочник промышленных терморегуляторов».
– Вот тебе и клад! – проговорила она и бросила книгу на пол. – Все это нужно выбросить…
Следом за книгой она взяла картонную коробку – скорее всего, из-под обуви.
В этой коробке обнаружились хрупкие елочные игрушки – позолоченные шары, еловые шишки в блестках, белка с орехом в лапках, нарядный домик с яркими наличниками и ставнями, гирлянда из разноцветной мишуры.
– Вот это выбрасывать жалко, – пропыхтел Лапоть, который заглянул в коробку через плечо Ларисы. – Это наверняка редкость, твоим детям будет интересно.
– Детям! – фыркнула Лариса. – Детей у меня нет и в обозримом будущем не предвидится!
Однако что-то у нее в душе изменилось. Ей уже не хотелось выбрасывать все подряд. Она представила, как под Новый год кто-то развешивал эти игрушки на елке, представила свежий хвойный аромат, ощущение праздника…
На той же полке, где она нашла коробку с елочными игрушками, Лариса увидела старый фотоальбом в бархатном переплете с металлическими застежками. Она взяла альбом в руки, и он сам раскрылся примерно на середине.
Лариса вздрогнула – настолько неожиданным было совпадение фотографии в альбоме с яркой картиной, только что промелькнувшей в ее мозгу.
На фотографии была новогодняя ель, украшенная разнообразными игрушками и сверкающими гирляндами, а около ели стояла нарядная девочка…
Нет, это была не просто девочка.
Это сама Лариса стояла возле елки в старомодном платьице с рюшами. Но как… нет, это не может быть она! Это сходство ей просто почудилось, померещилось!
И тут же за спиной у нее раздался удивленный голос Лаптя:
– Надо же, как она на тебя похожа! Кто это?
– Ты считаешь, похожа? – вполголоса отозвалась Лариса, разглядывая фотографию.
– Удивительно похожа, я же хорошо помню, какой ты в первый класс пришла. Если бы не это платье, я бы подумал, что это ты в детстве. Но такие платья носили, самое малое, лет пятьдесят назад, а то и больше…
Лариса не успела удивиться, что Лапоть разбирается в детских платьях, она не могла оторвать взгляд от фотографии.
Снимок был черно-белым, но чем дольше Лариса смотрела на него – тем ярче, красочнее он ей казался.
– Так кто это может быть? – повторил вопрос Лапоть.
– Не знаю… может быть, отцовская тетка – та, что жила в этой квартире. Я ее никогда не видела, вообще до последнего времени не подозревала о ее существовании. Так что ничего о ней не знаю. Наверно, она была одинокая, раз отцу квартиру оставила, стало быть, больше некому было…
– Вот видишь, а ты хотела все выбросить!
– Даже не знаю… – Лариса возражала из чистого упрямства.
Хотя не только. Ей хотелось избавиться от прошлого, от всех былых неприятностей и унижений, начать все заново. И это старое барахло только мешало ей, мешало начать все заново, мешало забыть все былые неприятности…
– Не понимаю я тех людей, которые хранят каждую свою фотографию, – проговорила она, захлопывая альбом. – И уж тем более – фотографии совсем незнакомых людей.
– А это что такое? – Лапоть отодвинул обувную коробку со старыми фотографиями, видимо, не поместившимися в альбом, и вытащил из глубины шкафа небольшую деревянную шкатулку в затейливом узоре инкрустации. Шкатулка была потертая, кое-где поцарапанная, покрытая слоем застарелой копоти и какими-то пятнами, но видно было, что когда-то она была очень красивой. Так иногда сквозь морщинистое лицо состарившейся, неухоженной, опустившей руки женщины проглядывает ее былая красота.
– Владимир Михайлович, тот мой знакомый, который занимается старой мебелью, эту шкатулку тоже купит. Если, конечно, она тебе самой не нужна.
Лариса посмотрела на шкатулку – и вдруг почувствовала странное волнение. Словно встретила вдруг старого друга, которого не видела много лет. И поняла, что никому ее не отдаст.
– Только, конечно, сначала нужно посмотреть, что там в ней, внутри, – продолжал Лапоть, в то же время поворачивая шкатулку и разглядывая ее со всех сторон.
– Закрыта она, – вынес он наконец вердикт, который и так был очевиден. – Закрыта, а ключа нет.
Лапоть потряс шкатулку – и внутри что-то загремело.
– Там что-то есть, – сообщил он Ларисе очевидное.
– Дай сюда! – Лариса с неожиданной злостью отобрала у него шкатулку – и ей самой стало стыдно этого внезапного чувства. Что это с ней такое происходит?
– Извини, – проговорила она смущенно, – я просто хочу сама на нее посмотреть.
– Да смотри, я что – возражаю? – Лапоть, кажется, обиделся, но постарался это скрыть за дурашливой ухмылкой Страшилы Мудрого. – Делай с ней что хочешь…
Лариса еще раз встряхнула шкатулку и поднесла ее к уху, прислушиваясь. Внутри что-то тяжело перекатывалось. Потом она оглядела ее со всех сторон.
На крышке, в самом центре потускневшего от времени узора, была замочная скважина, отделанная позеленевшей медью. Скважина была совсем маленькая, под маленький ключик. Лариса вдруг увидела, какой это должен быть ключик – медный, с красивой затейливой бородкой, на голубом шелковом шнурке.
– Почему голубом? – спросил Лапоть; оказывается, она произнесла последние слова вслух.
Лариса хотела оборвать его резко, чтобы не лез не в свое дело, но тут позвонила Машка. Голос у нее был расстроенный. Она сообщила, что брат ее Борька разругался со своей хахальницей и запил, потому что она его выгнала. Или сначала его выгнали, а после уж он запил. Что здесь причина, а что следствие – трудно разобраться.
Так или иначе, сейчас он дома, вид у него так себе, как говорят – с пустыни на пирамиду, и встречаться с ним неподготовленному человеку не рекомендуется. Она, Машка, уж как-нибудь с ним управится, не в первый раз и не в последний, к сожалению, а собаку отвела к соседям, потому что этот дурак (Борька, естественно) собаку дразнил и добился, что Генка покусал его до крови.
Так что вещи Ларисы она вынесет к подъезду, а надолго из дома отлучиться никак не может, а не то этот урод пьяный всю посуду перебьет и мебель переломает.
– Вот, – упавшим голосом сказала Лариса, – теперь ночуй хоть на вокзале.
Домой не пойдешь, да и не пустят ее, Антонина небось уже и замки новые вставила на радостях – с нее станется. А в комнату ее переселила Витьку, а в Витькиной собиралась сделать их с отцом спальню, уже и мебель присмотрела. В этой квартире, ясное дело, оставаться невозможно.
Что ж, придется попросить помощи у Вадима. В конце концов, не убудет от него, если она переночует один раз. И вообще сегодня суббота, а по выходным они обычно встречаются. Черт, она же совершенно об этом забыла! Вот именно, совсем выскочило из головы, что она должна была вчера послать ему эсэмэску.