Наталья Александрова – Тур поехавшей крыши (страница 9)
«Зануда», — подумала Лола.
— Когда я научу тебя думать головой, а не другими частями тела?! — окончательно разошелся Маркиз.
— Ну, знаешь! — вспыхнула Лола. — Ты говори, да не заговаривайся!
Маркиз не слышал. Он перевел дыхание и закончил мрачным голосом:
— Боюсь, что на этом дело не закончится…
Он как в воду глядел: в дверь снова позвонили.
— Это черт знает что! — пророкотал Маркиз.
— Но я же просила эту чертову консьержку, чтобы она никого не пускала… — проговорила Лола жалобно.
— Нечего сваливать все на консьержку! — оборвал ее Маркиз. — Открывай, раз уж пришли! И на этот раз не вздумай оставлять своих посетителей без присмотра!
Лола вздохнула и открыла дверь.
На пороге снова стоял мужчина, однако он выглядел несколько приличнее, чем предыдущий посетитель. Он был средних лет, с аккуратной стрижкой, в приличном, хотя старомодном сером плаще, и начищенных ботинках. Правда, и плащ, и ботинки были не новые, и сам мужчина выглядел несколько потертым. Он был из тех, про кого говорят, что они знавали лучшие времена.
— Пардон, — проговорил незнакомец, слегка склонив голову. — Видимо, это вы дали объявление о найденных часах?
Леня, который все еще клокотал от возмущения, выступил из-за спины своей боевой подруги и рявкнул:
— Все! Отдали эти часы! Только что отдали!
— Как — отдали? — мужчина заметно побледнел. — Кому отдали?
— Такому плюгавому типу с хохолком! — выпалил Маркиз. — Только перед вами ушел!
— Как же так… — пробормотал мужчина. — Что же делать…
— За вещами своими следить! — крикнул Леня и двинулся грудью на незнакомца. — Все, убирайтесь отсюда! Мне надоело выслушивать всякую ерунду!
Мужчина что-то хотел сказать, но Леня вытолкал его на лестничную площадку и захлопнул дверь.
— Ленечка, зачем ты его обманул? — проговорила Лола, удивленно глядя на своего компаньона. — Ведь мы не отдали часы…
— Отдали или не отдали — мне наплевать! — громыхал Маркиз. — Из-за тебя наша квартира превратилась в проходной двор! Здесь невозможно находиться! Я уже начинаю жалеть о том дне, когда…
Леня хотел сказать, что жалеет о том дне, когда он познакомился с Лолой. Неизвестно, к чему привело бы такое необдуманное заявление, но судьба помешала его закончить.
Из кухни донесся оглушительный грохот.
— Что это?! — воскликнула Лола и тут же кинулась на шум, всплеснув руками и горестно выкрикивая: — Рулет! Рулет!
На кухне ее глазам предстало душераздирающее зрелище.
Форма с рулетом лежала на полу, а сверху на ней восседал Аскольд и в упоении поедал фарш.
— И ты, Аскольд! — воскликнула Лола, воздев руки к потолку, как великая трагическая актриса Сара Бернар в роли Корделии. — И ты хочешь моей смерти?!
В дверях кухни появился Маркиз.
С одного взгляда оценив ситуацию, он усмехнулся и проговорил то ли с осуждением, то ли с уважением:
— Ну, Аскольд, ты даешь! Сегодня определенно твой день! Сначала рыба, потом рулет…
— Все, все в этом доме меня ненавидят! — прорыдала Лола и вылетела из кухни.
В прихожей навстречу ей кинулся Пу И. Лола подхватила его на руки, и песик облизал ее своим маленьким шершавым язычком.
— Нет, не все! — воскликнула Лола, сдержав рыдания. — Как я могла забыть про тебя, мой дорогой?! Только ты, Пуишечка, только ты искренне любишь меня! — Лола прижала песика к сердцу, видимо, слишком сильно, потому что он недовольно заскулил. — Пуишечка, детка, мы немедленно уходим из этого дома! Мы покинем эти негостеприимные стены и никогда, никогда больше сюда не вернемся. Мы будем скитаться по улицам, под холодным осенним дождем, будем просить подаяния, питаться объедками, ночевать под мостом…
— Лолка, откуда у тебя такой текст? — осведомился Маркиз. — Из какой дурацкой пьесы ты его выкопала?
Лола не удостоила его ответом, и Леня, повертев пальцем у виска, удалился в свою комнату.
Без зрителя играть стало неинтересно, но Лола вошла в роль и не могла остановиться.
— Мы возьмем только самое необходимое, — проговорила она и на секунду задумалась. — Ну, конечно, твой новый ошейник со стразами и мой сиреневый шарфик от «Hermes»… да, еще лиловую сумку от «Prada», не могу же я выйти из дому без сумки… разумеется, косметику — два-три вида помады, тушь, тональный крем, карандаши для подводки глаз… маникюрный набор, тот, французский… и еще ту мою фотографию в серебряной рамочке, где я в роли Офелии, с речными лилиями в волосах — она мне дорога как память о моей былой славе…
Через несколько минут Лола оделась, собрала вещи и покинула дом с Пу И на руках. Черствый Леня даже не вышел, чтобы взглянуть на нее напоследок.
Спускаясь в лифте, Лола живо представила, как они с Пу И бредут под проливным дождем, сгорбившись и волоча за собой по рытвинам и ухабам сумку от «Prada» с самым необходимым… нет, пожалуй, лучше не под дождем, а под снегом… сквозь пургу, сквозь ледяную мглу…
Однако на улице стояла чудная погода. Осеннее солнышко ласково пригревало, деревья на бульваре были покрыты золотой и багряной листвой, встречные мужчины улыбались Лоле, а женщины — Пу И…
Пройдя до угла, Лола решила, что для начала можно зайти в кафе и выпить чашку капучино, чтобы поддержать силы, а там уж будет видно.
Лола взяла себе капучино и тирамису, а Пу И — порцию орехового печенья. Десерт оказался очень хорош, и настроение у Лолы улучшилось. Она уже подумывала о том, чтобы простить бессердечного Маркиза, но прежде следовало выдержать характер, чтобы он помучился и подумал о своем отвратительном поведении, поэтому, выйдя из кафе, Лола направилась не к дому, а к скверу, где они с Пу И часто гуляли.
Пу И очень обрадовался неожиданной прогулке. Правда, в сквере не оказалось ни одной знакомой собаки, но и без них тут вполне хватало развлечений. Едва Лола спустила его на землю, он с лаем погнался за голубями. Голуби повели себя неспортивно — они не захотели играть с песиком, а просто улетели. Неподалеку прогуливалась ворона, и Пу И побежал было к ней, но у вороны оказался такой огромный клюв, и вообще, она совершенно не была похожа на симпатичную Карину. Эта ворона так неодобрительно взглянула на песика, что он предпочел сделать вид, что птица его нисколько не интересует, развернуться и побежать в другую сторону.
Лола села на скамейку и, подставив лицо солнышку, сквозь полуопущенные ресницы с улыбкой наблюдала за тем, как Пу И роется в куче осенних листьев.
Вдруг песик застыл и залился оглушительным лаем.
Лола подумала, что он нашел дохлую крысу или что-нибудь в таком же роде, и встала, чтобы отогнать его: еще подцепит какую-нибудь заразу.
Песик лаял, не переставая.
Лола подошла к нему и неодобрительно проговорила:
— Брось сейчас же эту гадость!
Пу И лаял, не переставая, и Лола нехотя взглянула на то, что вызвало у него такое возбуждение.
Из кучи желтых осенних листьев торчала человеческая рука.
Лола охнула и попятилась.
В следующую секунду она зажмурила глаза, решив, что рука ей померещилась, досчитала до десяти, чтобы немного успокоиться, и снова открыла глаза.
Рука никуда не делась, она была на прежнем месте.
Больше того, Лола эту руку узнала.
Это была мужская рука, красная обветренная рука с обломанными ногтями, торчащая из короткого рукава пиджака. На голом запястье была дурацкая татуировка.
«Не забуду заплатить за…», — дальше буквы были не видны.
В общем, это была рука того подозрительного типа с крысиной мордочкой и дурацким хохолком, того мелкого жулика, который всего какой-нибудь час назад приходил к ним в квартиру, якобы по объявлению, и пытался украсть любимую Лолину скалку…
И сам жулик угадывался под грудой листьев, едва прикрытый ими от случайных взглядов.
— Не может быть! — пробормотала Лола, не в силах отвести взгляд от обветренной руки. — Не может быть!..
Осенью погода очень переменчива. Только что было тепло, ярко светило солнце, и вдруг на него набежали тучи, небо помрачнело, и по скверу пронесся порыв ветра, взметая золотые и багряные листья.
Это было символично — так же, как погода, переменилось Лолино настроение. Только что она была в чудном настроении после кофе и тирамису, теперь же впала в страх и растерянность.
Но у перемены погоды был еще один неожиданный результат. Порыв ветра сдул листья с трупа, и он целиком открылся Лолиным глазам — со своей крысиной мордочкой, со своим потешным хохолком, в своем потертом долгополом пиджачке…
Карманы пиджака были вывернуты. Рядом с правым карманом валялся знакомый Лоле клетчатый платок.
— Не может быть! — снова пробормотала Лола, схватила заливающегося лаем Пу И, прижала его к груди и со всех ног припустила в сторону дома, забыв о том, что она ушла оттуда навсегда.