Наталья Александрова – Тур поехавшей крыши (страница 46)
— Лолочка! — позвал Маркиз ласково. — Тут за попугаем пришли!
Лола выбежала в прихожую, и визитер, бросив на нее взгляд, вдруг застыл на месте. И даже уронил трость.
— Простите, — сказал он, — простите меня за такую реакцию. Но… ваше лицо…
— Что такое с ее лицом? — забеспокоился Маркиз. — Лицо, как лицо, все на месте…
— Это потрясающе! — бормотал странный визитер, делая шаг вперед.
При этом он пошатнулся, и Лола бросилась вперед, чтобы помочь.
— Нет-нет! — он повелительно махнул рукой. — Стойте там, я должен видеть со стороны!
— Гражданин, вы попугая-то забирать будете? — встрял Леня, поднимая трость, при этом ему показалось, что обезьяна на ручке хитро ему подмигнула.
Мужчина принял трость без благодарности, даже не поглядел в его сторону. Он уставился на Лолу, потом сложил пальцы квадратом и посмотрел сквозь них.
— Могу я вас попросить повернуться… вот так… а теперь поднимите руки и изогнитесь в проеме двери… отлично… а теперь, если можно, распустите волосы…
Маркиз, до этого слегка обалдевший, решил вмешаться.
— Слушайте, что вы себе позволяете? — возмутился он. — Может, еще попросите незнакомую даму раздеться?
— Да погоди ты! — отмахнулась Лола, и Маркиз осекся на полуслове, потому что голос у нее был совершенно не такой, как обычно — немного капризный, с растягиванием гласных…
— Вы хотите, чтобы я распустила волосы? — спросила она вкрадчиво.
И тут же одним ловким движением вынула из волос заколки. И гордо подняла голову, отчего волосы заструились по плечам темным тяжелым потоком. И плавно повела этими самыми плечами, и улыбнулась, чуть приоткрыв губы, а глаза при этом оставались таинственными и непроницаемыми.
— Потрясающе! — выдохнул визитер. — Я в полном восхищении.
Тут он буквально наткнулся на злобный Ленин взгляд, как будто на каменную стену.
— Простите, простите меня! — спохватился мужчина. — Очевидно, вы посчитали меня наглецом или не совсем нормальным…
— Да уж, — вставил Леня, но никто его реплики не услышал.
— Дело в том, что я… моя фамилия Курковский.
Он назвал фамилию, которая ничего Лене не сказала, зато Лола вылупила глаза.
— Тот самый? — едва слышно спросила она.
— Ну да, — мужчина улыбнулся, и оттого стал гораздо моложе, — тот самый.
В порыве озарения Маркиз вспомнил, как Лолка рассказывала ему, что есть такой режиссер, русский, но живет в Европе, работает и в театре, и в кино, ставил как-то и оперу в «Ла Скала». И каждый его проект — это своего рода шедевр. Критики о его постановках спорят, публика на них ломится, а сам он известен тем, что терпеть не может давать интервью и вообще появляться на разных тусовках.
— Вы… — Лола лепетала как маленькая девочка, — но как вы…
— Я собираюсь снимать фильм. О Мата Хари — знаете, кто это?
— Угу, — кивнул Леня, — чай, не с Урала приехали.
Эти двое не обратили никакого внимания на его грубость, они вообще его не замечали.
— Там действие происходит во Франции, а также в Германии. И в Выборге, потому что…
— Потому что там было имение шефа Мата Хари, барона Николаи! — выпалила Лола.
— Вы не только красивы, но и умны! — восхитился Курковский. — Простите за банальность, но наша встреча явно подстроена судьбой. В общем, я решил остановиться здесь, потому что павильонные съемки будут на «Ленфильме», да вот растянул ногу, задержался. Я так долго искал актрису на роль Мата Хари. И вот вы… Ваше лицо… Это фантастика! Вы ведь актриса, я верно определил? И сейчас не заняты…
— Да, я актриса, — согласилась Лола.
— Она… — Маркиз хотел сказать, что Лола очень занята и вообще не собирается продолжать карьеру актрисы, но его боевая подруга бросила на него из-под ресниц такой взгляд, который вполне подходил самой Мата Хари — шпионке экстра-класса, роковой женщине, которая никого и ничего не боялась.
— Прошу вас, нам надо многое обсудить… — заторопился Курковский, — пройдемте сейчас ко мне, это тут, в этом же доме, ниже этажом… И завтра же сделаем пробы, хотя я и так вижу, что вы подходите к этой роли как нельзя лучше…
— А попугай? — спросил Леня безнадежно. — Попугая забыли.
Эти двое не оглянулись, только Курковский отмахнулся тростью, и обезьяна на ручке скорчила Маркизу зверскую рожу.