Наталья Александрова – Тур поехавшей крыши (страница 26)

Она прекрасно знала, что Ленино мужское обаяние безотказно действует не только на официанток, секретарш и медсестер, но и на ученых дам бальзаковского возраста. Среди его ученых приятельниц были искусствоведши и филологини, дамы, отягощенные знанием пяти-шести языков (обычно мертвых или умирающих) и специалистки по средневековой китайской философии. Была среди них даже одна женщина — доктор биологических наук. Впрочем, не нужно думать, что она уже приближалась к пенсионному возрасту.

Говоря о «бальзаковском возрасте», не нужно забывать, что роман Бальзака, после которого это выражение вошло в активный обиход, называется «тридцатилетняя женщина», и первоначально «бальзаковским» назывался возраст от двадцати пяти до тридцати пяти лет. В наше время представления о женском возрасте заметно сдвинулись, и теперь «женщинами бальзаковского возраста» называют, как правило, дам за сорок. А упомянутой выше даме — доктору биологических наук недавно исполнилось тридцать шесть, и она была длинноногой брюнеткой с большими выразительными глазами.

Поскольку Лола и Маркиз в самом начале своей совместной работы договорились, что между ними будут исключительно деловые отношения, у Лолы не было формальных причин ревновать своего компаньона. Но она никак не могла себя преодолеть, и ужасно злилась на Маркиза из-за его амурных похождений. И никогда не упускала случая подпустить шпильку по поводу его слабости, с одной стороны, к официанткам и секретаршам, с другой же — к ученым дамам.

— Не такая уж она старая, — проговорил Маркиз, подходя к двери. — И уж точно не дева…

Последняя реплика переполнила чашу Лолиного терпения, и она запустила в своего компаньона хромированной мисочкой Пу И с собачьим кормом. Маркиз, который предвидел подобный поворот событий, успел закрыть за собой дверь, и аппетитные кусочки корма разлетелись по всей комнате.

А вредный Маркиз снова приоткрыл дверь, заглянул внутрь и выдал финальную реплику:

— Она не Дева, она Стрелец! — после чего уже окончательно испарился.

— Стрелец! — мрачно передразнила его Лола, собирая рассыпанный корм. — Никакой она не Стрелец! Скорпион она настоящий! Или Рыба… к тому же, мороженая.

Покинув свою веселую семейку, Маркиз отправился в самый центр города — на стрелку Васильевского острова, где рядом с Биржей, Кунсткамерой и Ростральными колоннами расположен Зоологический институт Академии наук и примыкающий к нему замечательный Зоологический музей.

Все, кто родился и вырос в нашем городе, знают и любят этот музей. Зоопарк в нашем городе маленький, тесный и плохой, звери живут в отвратительных условиях, как жильцы коммунальной квартиры, зато Зоологический музей просто великолепный. Трудно найти в Петербурге такого человека, кого в детстве родители хоть раз не приводили бы сюда — посмотреть на колоссальный скелет синего кита, на собаку Петра Великого, на чучела огромных белых медведей и крошечных мышей-полевок, тигров и обезьян, бобров и аистов. А на втором этаже музея разместилась единственная в своем роде коллекция экзотических бабочек, жуков и прочих насекомых.

Войдя в здание музея, Маркиз прошел мимо памятника академику Бэру, выдающемуся зоологу, некогда бывшему директором этого музея. Он не поднялся по лестнице к началу экспозиции, а свернул налево, в коридор, соединяющий музей с научными лабораториями.

— Вы куда, молодой человек? — остановила его строгая вахтерша, неодобрительно оглядев посетителя с ног до головы и поставив ему невысокую оценку.

— К Нелли Востриковой! — сообщил Леня.

— К Нелли Романовне? — уважительно переспросила дежурная. — А она вас ждет?

— Ждет, ждет! — уверенно ответил Маркиз. — Она меня всегда ждет!

Впрочем, когда он вошел в лабораторию, где работала его знакомая, уверенности у него поубавилось.

Нелли Вострикова, женщина лет тридцати пяти, с темно-рыжими волосами и удивительно белой кожей, всю свою сознательную жизнь занималась изучением чешуйчатых пресмыкающихся подотряда змей, а еще точнее — всевозможными разновидностями гадюк. Изучая этих малоприятных животных, Вострикова написала множество научных статей и монографий, успешно защитила кандидатскую диссертацию и возглавила научную лабораторию.

От своих питомцев Нелли Романовна переняла сложный характер, немигающий взгляд и манеру бесшумно перемещаться плавными, скользящими, неуловимыми движениями. И еще — чрезвычайно ядовитую манеру общения.

— Привет! — жизнерадостно воскликнул Маркиз, появившись на пороге лаборатории.

В лаборатории было темновато — электричество почему-то не горело, а дневной свет с трудом пробивался сквозь узкие стрельчатые окна старинного дома.

Нелли сидела за столом, разглядывая какую-то крошечную змейку в желтых и коралловых разводах. Услышав голос Маркиза, она вскинула на него зеленые глаза и прошипела:

— Приш-шел? Притащ-щился?

— В чем дело, лапочка? — недоуменно проговорил Маркиз. — Ты на меня обиделась?

— С-с чего бы это? — процедила Вострикова. — Ты уш-шел от меня восемь мес-сяцев назад и даже не позвонил! Даже не вс-спомнил обо мне за это время!

— Но, лапочка, я был очень занят… — залебезил Леня. — Я тебя все время вспоминал, просто у меня была срочная работа…

— Нас-столько с-срочная, что ты не мог набрать номер?

Нелли повернулась к просторному террариуму, внутри которого под разными углами располагались сухие ветки, и вполголоса произнесла, неизвестно к кому обращаясь:

— Лиззи, как ты считаешь — может быть, его стоит укусить? По-моему, он зас-служил…

Одна из веток зашевелилась, сместилась к краю террариума и оказалась длинной зеленовато-серой змеей. Змея уставилась на Маркиза немигающим взглядом. Леня невольно отступил к порогу.

— Ш-шучу! — прошипела Нелли. — И вообщ-ще, друж-жок, я выхож-жу замуж-ж…

— Поздравляю! — выпалил Леня с явным облегчением. — А за кого, если не секрет?

— Вовсе не с-секрет! За Володю Сумочкина, он давно за мной ухаж-живает…

— А, это тот, с бородкой, из отдела козлов… который всегда появлялся с изжеванным букетом…

— Не козлов, а козьих! — поправила его Нелли. — Козьи — это многочисленное подсемейство в семействе полорогих подотряда жвачных! И вообще, Владимир — очень перспективный ученый, скоро он защитит докторскую…

— Поздравляю, — повторил Леня. — Когда свадьба?

— Через неделю. Так что твое появление не очень уместно. Володя может быть недоволен…

— Да я, вообще-то… — начал Маркиз.

Внезапно Нелли выскользнула из-за стола, молниеносно прозмеилась к двери, закрыла ее на щеколду, бросилась к Лене и прильнула к его губам долгим влажным поцелуем.

— Лапочка, — проговорил тот, осторожно высвобождаясь. — У тебя же свадьба через неделю… как-то нехорошо, неудобно перед отрядом полорогих…

— Полорогие — это не отряд, а с-семейство! — поправила его Нелли. — И вообщ-ще, мы же должны с тобой проститься? Иначе зачем ты с-сюда приш-шел?

— Вообще-то я хотел с тобой проконсультироваться… — признался Маркиз.

— Ш-што? — прошипела Нелли и отстранилась. — С-скотина!

— Ну, прости… это нужно мне для работы…

— Ш-што? — снова прошипела женщина. — С каких пор твоя работа с-связана со змеями?

— Нет, змеи тут ни при чем… мне просто нужно уточнить перевод одной латинской фразы. Ты ведь умеешь читать по латыни?

— С-само собой! Какой же биолог, в частности с-серпентолог, не читает по латыни?

— Ну вот, может, ты поможешь мне с этим разобраться? — и Леня протянул ей листок с латинской фразой, переписанной с часов.

— Ничего не выйдет, — мстительно проговорила Нелли, — здесь слишком темно!

— Действительно, темно. А что, свет нельзя включить?

— С-свет! — передразнила его Нелли. — Света у нас сегодня нет, и неизвестно, когда будет. Отключили за неуплату… ты же знаеш-шь, как у нас-с относятся к науке…

— Ну и ну! — поразился Маркиз. — Как же вы работаете в таких условиях?

— Вот так и работаем — почти в темноте! — от возмущения Нелли даже перестала шипеть. — Хорошо сотрудникам лаборатории сов, они даже ночью видят, как днем. А у нас и днем ничего не разглядишь, только глаза портим. Вот, когда я работала в библиотеке Алвара Аалто в Выборге, даже когда выключили свет, там было отлично видно, тень на книги не падала. А здесь хоть свечи зажигай…

— Что ты сказала? — взволнованно переспросил Леня.

— Хоть свечи приноси из дома и зажигай! Но свечи пожарник не разрешит…

— Нет, я не про это… что ты сказала перед свечами? Что тень не падала на книги?

— Ну да, я готовила одну статью в центральной библиотеке Выборга, у них есть уникальная литература про змей Северной Европы. Это знаменитая библиотека Алвара Аалто, памятник финской архитектуры и уникальное здание, там окна устроены в потолке и так расположены, что в помещениях всегда светло, на книги не падает тень, как в операционной…

— Здорово! — обрадовался Маркиз. — Как раз та латинская фраза, которую я хотел перевести, звучала так — «Там, где тень на книги не падает и крепость рогами увенчана…». Значит, в первой части имеется в виду эта самая знаменитая библиотека в Выборге. Осталось выяснить, что это за рогатая крепость…

— А что тут выяснять? — Нелли пожала плечами. — Старая крепость в Выборге, от которой остались одни развалины, так и называлась — «Рогатая крепость»…

— Правда? — Леня в восторге уставился на Нелли. — И в бардачке у него была карта Выборга, так что все совпадает!