Наталья Александрова – Тур поехавшей крыши (страница 23)
На этом трейлере звонок имелся. Курьер нажал на кнопку, однако вместо обычного звонка за дверью раздался собачий лай.
Впрочем, дверь вагончика тут же распахнулась, и на пороге появился высокий мужчина во фраке и белой чалме, с неестественно бледным лицом и выразительными черными глазами. Увидев курьера, он вопросительно на него уставился.
— Господин Чинизелли? — осведомился курьер.
— Совершенно верно! — господин во фраке кивнул, и над его головой вспорхнул белый голубь.
— Экспресс-почта! Для вас заказное письмо, — курьер достал из своей сумки конверт из плотной желтоватой бумаги, но не отдал его адресату, а строго добавил: — Нужно предъявить документ, подтверждающий вашу личность.
— Это запросто! — господин полез рукой за лацкан фрака, но вместо паспорта достал оттуда огромный букет хризантем.
— Ах, извините, это кажется, не то… — проговорил он, едва заметно посмеиваясь. — Одну секунду… — он снял чалму, запустил в нее руку и вытащил за уши крупного розового кролика. Кролик удивленно моргнул и задрыгал лапами.
— Ах, опять не то! — фокусник выпустил кролика, но тот никуда не убежал, только выжидательно смотрел на хозяина.
— Ждешь угощения, Крошенька? — фокусник снова запустил руку в чалму, вытащил оттуда крупную морковку и протянул ее кролику. Кролик жизнерадостно захрустел.
— Документ, пожалуйста! — напомнил ему курьер.
— Ах, да! — фокусник огляделся по сторонам, наклонился и вытащил из-под правой лапы кролика паспорт в кожаной обложке. — Вот же он, я помню, что он где-то здесь…
Курьер раскрыл паспорт и прочитал вслух:
— Василий Иванович Чикушкин… позвольте, но мне нужен Вальтер Чинизелли!
— Так это одно и то же! — заверил его фокусник. — По документам я Чикушкин, а в цирке — Чинизелли…
— Но тогда я не могу отдать вам этот конверт! — заартачился курьер. — У меня почта для Чинизелли, значит, мне нужен документ, подтверждающий, что вы это он… и попрошу вас побыстрее, мне еще нужно доставить несколько писем!
— Кроша, представляешь, этот молодой человек говорит, что ему нужен другой документ! — фокусник снова наклонился к кролику и вытащил из его уха красивую книжечку в ярком пластиковом переплете. — Вот это вам подойдет?
Курьер взглянул на документ. Это был диплом, удостоверявший, что господин Вальтер Чинизелли, он же Василий Чикушкин, награждается первой премией на конкурсе артистов цирка.
Этот документ удовлетворил придирчивого курьера, и он отдал фокуснику конверт, предварительно заставив того расписаться в толстой прошнурованной книге.
Проводив курьера, фокусник вошел в свой вагончик и вскрыл конверт.
Внутри оказался лист плотной белой бумаги — и на ней ничего, ни слова, ни строчки, ни значка.
— Ага! — проговорил Чинизелли, хитро ухмыляясь. — Наверное, это шуточки Ашота Бабаяна! Старик в своем репертуаре! Наверняка, бумага с фокусом, письмо написано невидимыми чернилами!
Фокусник побрызгал на лист бесцветной жидкостью из маленького пузырька — но с ней ничего не произошло, невидимый текст не проявился. Тогда он посыпал бумагу зеленоватым порошком — и тоже безрезультатно. Наконец он подержал лист над пламенем свечи — бумага потемнела от жара, но надпись не проступила…
Чинизелли разочарованно пожал плечами и спрятал загадочное письмо вместе с конвертом в шкатулку с двойным дном, чтобы разобраться с ним позднее.
А курьер, расставшись с фокусником, повел себя странно. Он направился не к своему мотороллеру, хотя только что очень спешил. Вместо этого он обошел всю стоянку, заглядывая в окна трейлеров.
Когда он уже собрался уходить, окно одного из вагончиков открылось, и оттуда вылетел большой красивый попугай. Вслед за попугаем в окно высунулась симпатичная молодая женщина и громко крикнула:
— Перри, куда ты, немедленно вернись! Жизнь так прекрасна! Вернись, орешков дам!
Курьер замер, как собака, почуявшая свежий след.
Стараясь не шуметь, он расстегнул свою сумку, запустил в нее руку… в следующую секунду он издал удивленный возглас: в его руке оказался букет хризантем, такой же, как тот, который фокусник извлек у себя из-за пазухи. Отбросив хризантемы, курьер снова полез в сумку… на этот раз он вытащил не меньше десяти метров шелковых лент. Только с третьей попытки он достал из сумки цветную фотографию молодой женщины и сличил ее с хозяйкой попугая.
Сходство было очевидным.
Курьер проследил, как женщина водворяет обратно в окно вернувшегося блудного попугая, и торопливо вернулся к тому месту, где оставил свой мотороллер, и через десять минут уже ехал по Московскому проспекту.
Правда, проехал он недалеко: рядом с Московскими воротами его поджидала длинная черная машина.
Стекло машины опустилось, оттуда выглянул седой человек в черных очках.
— Нашел? — спросил он без всяких предисловий.
— Так точно, — заторопился молодой человек, невольно понизив голос и оглядываясь по сторонам. — Третий вагончик слева, в дальнем от входа ряду…
— Слева? — переспросил седой. — Слева от входа на стоянку?
— Нет… — курьер задумался, припоминая свой маршрут. — Третий слева, если стоять лицом к шатру.
— Смотри у меня, если ты что-то напутал…
В третьем часу ночи, когда город погрузился в самый глубокий и тяжелый сон, рядом со стоянкой цирковых трейлеров остановилась длинная черная машина. За рулем машины сидел седой человек средних лет. Даже глубокой ночью он был в черных очках. Рядом с ним на пассажирском сиденье располагался невысокий подтянутый мужчина в черном облегающем комбинезоне — вроде тех, какие носят ниндзя в гонконгских приключенческих фильмах.
— Третий слева трейлер! — напомнил ему человек в черных очках.
— Помню! — ниндзя натянул на голову черную трикотажную шапочку с прорезями для глаз и выскользнул из машины.
Со стороны стоянки время от времени доносились странные и непривычные для горожан звуки — рычание и вой, шипение и клекот. Случайный прохожий мог бы подумать, что из осеннего Петербурга он по мановению волшебной палочки перенесся в африканскую саванну. Впрочем, объяснялось все куда проще — это цирковые животные жили своей ночной жизнью.
Оглядевшись по сторонам и убедившись, что нигде не видно ни души, таинственный незнакомец проскользнул на стоянку и направился к самому дальнему ряду вагончиков. Хотя и без того было темно, он крался самыми темными местами и двигался бесшумно, как привидение.
Дойдя до последнего ряда трейлеров, он развернулся, встав лицом к огромному цирковому шатру, и негромко пробормотал:
— Третий слева… третий слева…
Третий слева вагончик смутно белел в ночной темноте.
Вдруг неподалеку раздался странный, издевательский хохот. «Ниндзя» замер, испуганно вглядываясь в темноту.
Хохот перешел в громкий лай, затем в сухой надрывный кашель и наконец оборвался.
«Ниндзя» перевел дыхание и едва слышно прошептал:
— Гиена!
Успокоившись, он подобрался к двери трейлера, достал из кармана универсальную отмычку, но, прежде чем воспользоваться ей, на всякий случай потянул за ручку двери.
К его удивлению, дверь оказалась не заперта.
— Что за люди! Предупреждают же их, чтобы запирали двери! — прошептал «ниндзя» с явным неодобрением и проскользнул внутрь трейлера.
Внутри помещения было гораздо темнее, чем снаружи. Из дальнего угла доносилось чье-то ровное сонное дыхание, перемежаемое негромким скрипом кровати.
Вдруг это дыхание прервалось, сменившись невнятным бормотанием. Незнакомец застыл, боясь пошевелиться, но спящий человек всхрапнул, повернулся набок и снова сонно задышал.
Незнакомец достал из кармана крошечный фонарик и, включив его, выхватил лучом из темноты кусок ночного пространства. Он увидел край стола, фаянсовую миску и полупустой стакан. Переведя луч левее, осветил посудную полку и закрытый шкафчик. Этот шкафчик он на всякий случай открыл, но в нем не было ничего интересного, кроме баночек с приправами и специями.
Еще немного повернув фонарик, незнакомец осветил задернутую занавеской нишу… и вздрогнул: в неярком свете фонаря блеснули два пристальных, немигающих глаза.
— Ч-черт! — прошипел «ниндзя» и от неожиданности выронил фонарик.
В темноте послышался странный шипящий звук, как будто кто-то пересыпал песок из ладони в ладонь.
«Ниндзя» наклонился, чтобы поднять свой фонарик — и вдруг что-то огромное скользнуло в темноте, коснувшись его руки, затем с невероятной силой охватило его ноги, сдавило их, как корабельный канат. «Ниндзя» вскрикнул, попытался удержать равновесие — но страшная сила оторвала его от земли, подняла в воздух и ударила о стену вагончика. С посудной полки с грохотом попадали кастрюли и сковородки. Незадачливый злоумышленник замахал в воздухе руками, попытался за что-нибудь схватиться — но в следующую секунду та же страшная сила прижала его руки к туловищу, сдавила его.
«Ниндзя» не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Он почувствовал, как затрещали его ребра, попытался вскрикнуть, но в груди не осталось воздуха…
В это мгновение в вагончике вспыхнул свет.
— Сулейман, что ты там делаешь? — прозвучал сонный, недовольный голос. — Опять ты опрокинул шкаф… сколько раз я тебе говорил, веди себя по ночам тихо, не гоняйся за мышами…
Глаза «ниндзя» привыкли к свету, и в первый момент он разглядел прямо перед собой огромную треугольную голову с узкими немигающими глазами. Голова раскачивалась в полуметре от лица самого злоумышленника, глаза разглядывали его с неприязненным любопытством. В следующее мгновение незадачливый грабитель понял, что его сжимает в своих смертоносных объятиях огромный удав.