Наталья Александрова – Тайна старой газеты (страница 38)
– Ну что еще за спешка… – проворчала Лиля.
– Потому что завтра муж приезжает, и я не смогу выбраться из дома! – потеряв терпение, заорала Надежда. – Ты хочешь материал для статьи получить или нет?
– Хочу, – вздохнула Путова.
– Значит, как можно скорее едем туда. Скажешь, что хочешь взять интервью или сделать большой репортаж. А я с тобой вроде как ассистентом…
– Угу… – задумчиво согласилась Лиля. – Говорите, это большой музей?
– Ага, богатый, много ценных и красивых вещей…
– Тогда нужно действовать по-другому. Я вот что предложу… Встретимся через час в театре «Под мостом», локацию я вам на телефон скину. Успеете?
– Спрашиваешь…
Театр назывался так потому, что действительно находился под мостом на берегу Невы. Надежда Николаевна про него и не слышала никогда, Лиля же по роду занятий знала в Петербурге все и про всех, а с костюмершей театра Симой даже дружила.
Здоровенная тетка ростом примерно с Путову, только раза в четыре толще, Сима очень ловко управлялась в небольшой костюмерной и, мигом уразумев ситуацию, крикнула зычным голосом куда-то за сцену:
– Олеся!
Тотчас явилась гримерша, в противовес Симе маленькая и худенькая. Пока она трудилась над Лилиным лицом, костюмерша принесла нечто серое и огромное.
– Что это? – удивились дамы.
– Шинель, – пояснила Сима, – из одноименной пьесы.
– По Гоголю, что ли? – сообразила Надежда Николаевна.
– Вот люблю иметь дело с культурными людьми! – расцвела Сима. – Значит, смотри, Лилька: тебе будет она вместо пальто, распахнешь так ненароком, а там…
Подкладка была из алого шелка.
– Ух ты! – искренне восхитилась Надежда.
Лиля же смотрела настороженно.
– Только не дергай сильно и ни за что не цепляйся, потому как подкладка на живую нитку пришита.
– Не могла, что ли, как следует пришить…
– Серость ты, Лилька, – хором сказали Сима с Надеждой. – Во втором акте шинель уже без подкладки, кухарка же шелк спорола и платье себе пошила, а генерал, старый и слепой, ничего не заметил.
– Угу, – прищурилась Лиля, – значит, я – серость? А сами-то! У Гоголя шинель с Акакия Акакиевича вечером грабители снимают, а подкладку кухарка сперла – это у Лескова!
– Лилька! – снова хором завопили Сима и Надежда. – Откуда ты такие подробности знаешь?
– Когда-то давно я у одного литературного критика интервью брала к его юбилею. Зануда ужасный оказался, но насчет классики меня просветил. Ладно, давайте эту шинель.
– А на голову можно шляпу из «Трех сестер»… – прикинула Сима, – с вуалью…
– Вуаль – это перебор, – запротестовала Лиля.
– Тогда бери вот эту, с полями.
Надежде Николаевне в отместку за насмешки Лиля подобрала свободный комбинезон со множеством накладных карманов и кепку с большим козырьком.
– Все фотографы так ходят!
Она договорилась с редакционным водителем Стасиком, у которого как раз выдался час свободного времени, и он подкатил к самому входу в музей на представительском «Мерседесе», выскочил из него и распахнул дверцу.
Лиля выплыла из машины с видом вдовствующей императрицы, а Надежда выскочила следом, обогнала приятельницу и открыла перед ней массивную дверь музея.
Прежде чем войти внутрь, Лиля повернулась к шоферу и высокомерно проговорила:
– Не жди меня. Когда я здесь закончу, вызову другую машину. Лимузин.
Стасик, с трудом сохраняя серьезное лицо, почтительно проговорил:
– Да, Лиля Евгеньевна… слушаюсь, Лиля Евгеньевна… – и тут же укатил по своим делам.
Войдя внутрь, Надежда тут же сделала несколько снимков Путовой. Правда, она не была уверена, что на них что-нибудь получится, но со стороны это выглядело очень торжественно и впечатляюще. Лиля у знакомого фотографа раздобыла дорогущий аппарат и взяла с Надежды честное слово, что та будет беречь его как зеницу ока, потому как, если что случится, фотограф ее, Лилю, просто убьет на месте.
Музейный охранник смотрел на это представление, отвесив челюсть, однако, когда женщины отправились вглубь помещения, опомнился и выпалил:
– Вы куда? Музей закрывается!
Лиля посмотрела на него как на случайно залетевшее в стакан насекомое и процедила:
– Что значит – закрывается? Для меня он откроется!
– Закрывается музей… – повторил охранник.
Лиля повернулась к Надежде и бросила:
– Кто это? Разберись!
Надежда Николаевна угодливо кивнула, подскочила к охраннику и бойко затараторила:
– Вы что же, не узнали ее? Вы должны были ее узнать! Это же Лиля Евгеньевна! Ее невозможно не узнать, ее все знают! Позовите сейчас же вашего самого главного начальника!
Охранник несколько растерялся от такого напора и забормотал:
– Самого главного сейчас нет… он в Москве, в министерстве… будет только в понедельник…
– Ну, тогда позовите самого главного после него!
– Его тоже нет… он ушел уже, у него сегодня сокращенный… в смысле, библиотечный день…
– Ага, кот из дому – мыши в пляс! Знаю я эти библиотечные дни! Отгул за прогул! Ну, позовите хоть кого-нибудь, а то Лиле Евгеньевне уже надоело ждать!
И для большего эффекта еще раз сфотографировала сурово нахмурившуюся Лилю на фоне невозмутимых греческих богинь и растерянного охранника.
– Да, я сейчас… я буквально сию минуту…
Охранник снял с пояса допотопное переговорное устройство и забубнил в него:
– Римма Матвеевна, кто из начальства есть? Тут какая-то важная персона приехала, требует открыть для нее музей и чтобы кто-то из начальства пришел… Никого нет? Только он? Ну хоть кого…
Через минуту, на ходу что-то дожевывая, в холл вбежал знакомый Надежде экскурсовод и, увидев Лилю во всем ее великолепии, закашлялся – скорее всего, просто чтобы выиграть время.
Надежда решила немного ему подыграть:
– Надеюсь, вы узнали Лилю Евгеньевну…
Она хотела добавить: «И не узнали меня», но вовремя остановилась.
– Да… конечно… узнал… – промямлил мужчина.
– Она – знаменитый журналист, колумнист и культуртрегер… ее колонка «Наука и культура за завтраком» набирает десятки тысяч просмотров, и то, что она выбрала темой очередного материала ваш музей, – большая удача и даже, не побоюсь этого слова, честь. За такую честь бьются многие учреждения культуры и науки.
– Да, конечно, я понимаю… – уныло мямлил экскурсовод. – Я проведу вас по залам музея… я лично открою для вас все двери… все вам покажу и расскажу…
С этими словами он прошел мимо греческих богинь, безмолвно взиравших на весь этот цирк, в сторону знакомого Надежде коридора с портретами екатерининских вельмож и придворных.
Далее началась привычная лекция о владельце особняка Арсении Двоемыслове. Лиля делала вид, что внимательно слушает, Надежда то и дело щелкала музейные интерьеры роскошным профессиональным аппаратом.
Наконец Лиля посмотрела на часы и заявила, что ее интересует не столько государственная деятельность Двоемыслова и его литературное творчество, сколько необычные научные изыскания.