Наталья Александрова – Тайна старой газеты (страница 19)
– Когда? – недоверчиво переспросила Лиля.
– В семнадцатом веке. Но точные даты его жизни неизвестны.
– Постойте… как в семнадцатом? Но эта аптека… я думала, он ее основал…
– Ну что вы! Когда доктор Фауст умер, наш город даже еще не заложили!
– Почему же тогда аптека называется его именем?
– Ну, это название отражает концепцию исторической аптеки. Мы хотели воссоздать средневековую аптеку, какие были во многих городах Европы во времена, когда жил знаменитый алхимик, прославленный в великом творении Гете.
– Ясно. Значит, просто рекламный трюк.
– Ну не совсем так… все намного сложнее… – Аптекарь весьма выразительно воздел глаза к потолку.
В это время зазвонил телефон – старинный, отделанный перламутром, с массивной трубкой.
Аптекарь снял трубку, поднес к уху и некоторое время внимательно слушал, причем лицо его с каждой секундой становилось все серьезнее.
Наконец он повесил трубку и повернулся к Лиле:
– Простите, барышня, я вынужден ненадолго вас покинуть. Важные дела, понимаете ли. Подождите меня немного, и я расскажу вам много интересного!
С этими словами он скрылся за дверью с надписью: «Только для персонала».
«Надо же – назвал меня барышней! Кто сейчас употребляет это допотопное слово? А уж ко мне оно подходит меньше, чем к кому-либо». – Лиля усмехнулась, проводив аптекаря взглядом, и продолжила осматривать помещение.
Все здесь было с очевидным намеком на старину – и старинный кассовый аппарат, и уже упомянутый телефон, и деревянные панели стен, и высокая круглая печь с голубыми изразцами, какие прежде называли голландскими.
Несомненно было одно – это была не та комната, которая отражалась в оконном стекле на старой фотографии.
Стало быть, либо она находится где-то рядом, либо вообще больше не существует – возможно, ее полностью переделали в процессе ремонта.
Лиля зашла за витрину, где были выставлены старинные колбы и реторты, и принялась их рассматривать. Табличка внизу сообщала, что это – подлинное оборудование средневековой алхимической лаборатории.
– Небось такое же подлинное, как название аптеки!
Внезапно дверной колокольчик снова звякнул, и в аптеку вошла женщина средних лет с коротко остриженными светлыми волосами. Оглядевшись, она громко окликнула:
– Теодор! Ты здесь?
Лилю, стоявшую за витриной, она не заметила, а сама Путова отчего-то не захотела давать о себе знать.
– Теодор, куда ты подевался? Мне нужно что-то, что очень хорошо горит!
Не дождавшись ответа, женщина снова огляделась по сторонам, подошла к печи и нажала рукой на один из изразцов. Часть печи отодвинулась в сторону, как дверь купе, и за ней обнаружился темный проход. Незнакомка заглянула в него и снова крикнула:
– Теодор!
Ответа не последовало.
Женщина закрыла потайной проход и подошла к двери с надписью: «Только для персонала». Открыв ее, она уже не стала звать Теодора, а просто прошла внутрь и закрыла дверь за собой.
Снова наступила тишина, Лиля осталась в аптеке одна.
Перед глазами все еще стоял потайной проход, который открыла незнакомка. Профессиональный инстинкт и женское любопытство толкали Путову вперед – проверить, что в нем скрывается, и удерживала ее лишь простая осторожность. Однако силы оказались неравны. Любопытство пересилило.
Лиля подошла к печи и постаралась вспомнить, на какой изразец нажимала незнакомка. Встав на то же место, где стояла женщина, она приняла ту же позу и нажала на изразец, расположенный на уровне плеча.
Первые две попытки оказались неудачными.
Тут Лиля сообразила, что незнакомка ниже ее как минимум на голову, и, сделав поправку на свой внушительный рост, нажала на очередной голубой изразец…
На этот раз она не ошиблась.
Плитка слегка утопилась в стенке, и часть печи отъехала в сторону.
Лиля не стала заглядывать в открывшийся проем, а просто шагнула в него, и потайная дверь закрылась.
Оказавшись в непроглядной темноте, в первый момент она испугалась, но быстро взяла себя в руки, нашарила мобильный телефон и включила фонарик.
При голубоватом свете телефона Лиля осмотрела ближайшую стену и нашла на ней обычный электрический выключатель. Нажала кнопку и чуть не ослепла от непривычно яркого света.
Когда глаза немного привыкли к свету, Путова огляделась.
Она находилась в большой комнате, отделанной и обставленной в псевдоготическом стиле: сводчатый потолок с готическими нервюрами, отделанные черными деревянными панелями стены и отделанный черным камнем камин. На стенах висели рыцарские щиты с гербами и шлемы с забралами. Кроме того, в нише возле камина красовались полные рыцарские доспехи. Казалось, что могучий рыцарь следит за Лилей сквозь опущенное забрало. В центре комнаты находился длинный стол, вокруг которого стояли двенадцать стульев с резными спинками.
Еще раз оглядевшись, Лиля убедилась, что именно эту комнату она видела в отражении на старом снимке Василия Голубкина. Именно из этой комнаты выглядывал в окно яйцеголовый господин Журавлик. Именно здесь, у него за спиной, играли в кости два странных человека…
А то, что эта комната была спрятана за потайной дверью, говорило о том, что здесь творились подозрительные дела, которые тщательно скрывали от посторонних глаз. Творились тридцать с лишним лет назад, наверняка творятся и сейчас…
А что это значит? Это значит, что она, Лиля Путова, наткнулась на очень интересный и многообещающий материал, который ни за что не упустит. Она принялась фотографировать тайную комнату, как вдруг дверь заскрипела и стала открываться.
Лиля заметалась в поисках какого-нибудь укрытия, и единственным таким местом, которое попалось ей на глаза, оказалась ниша возле камина.
Лиля бросилась к этой нише и юркнула за доспехи…
Она еще успела порадоваться, что хозяин этих доспехов был чрезвычайно рослым и крупным мужчиной – за доспехами меньшего размера Лиля вряд ли смогла бы спрятаться. Правда, вдвоем с огромным рыцарем было тесно, но Лиля рассудила, что в тесноте, да не в обиде, и прижалась к рыцарю как можно плотнее. Рыцарь оставил ее объятья без внимания, он был холодный и пыльный.
Едва она спряталась в нише, как дверь открылась, и в готическую комнату вошел мужчина средних лет.
Его лысая вытянутая голова показалась Лиле знакомой. Ну да, ведь это он выглядывал из окна на той самой газетной фотографии! Только был намного, намного моложе.
Выходит, это тот самый Журавлик, про которого рассказывала Надежда Николаевна…
– Вот это номер! – прошептала Лиля удивленно.
Яйцеголовый уверенно прошел в противоположный от камина конец комнаты и остановился перед резным шкафом, задернутым черной бархатной занавеской.
Лиля порадовалась, что ей не пришло в голову спрятаться в этом шкафу. Ведь тогда, стоило Журавлику отдернуть занавеску, она оказалась бы прямо перед ним…
Впрочем, Журавлик не пытался ни отдернуть занавеску, ни открыть шкаф. Он просто стоял перед ним, словно чего-то ожидая.
И дождался.
Занавеска шевельнулась, из-за нее высунулась худая старческая рука, и прозвучал надтреснутый голос:
– Здравствуй, здравствуй. С чем пожаловал?
Выходит, это вовсе не шкаф, а еще одна дверь, замаскированная под шкаф… Ну и ну!
– Ну, вы же знаете, доктор, – отозвался Журавлик, – тут начались такие неприятности…
– Вот именно. И кто их устроил, если не ты?
– Доктор, это не моя вина… – проговорил Журавлик смущенно. – Случилось непредвиденное… это произошло совершенно случайно… я не виноват…
– А выглядит по-другому, – недовольно проговорил человек за занавеской. – Но как бы то ни было, ты должен мне их вернуть. А последствия я устраню лично.
Журавлик явно занервничал и пробормотал:
– Я не могу их вернуть…
– Не можешь – или не хочешь?
– Дядя оставил их мне… это была его воля… я не могу пойти против нее…
– Твой дядя не мог ими распоряжаться! Это не в его власти! Тем более ты не в состоянии обеспечить полную безопасность! Ты видишь, к чему привела твоя безответственность!