Наталья Александрова – Тайна старой газеты (страница 14)

– Молчите! – одними губами проговорила Надежда, сжимая руку старой адвокатши.

– Надя, а это… – тут Антонина сообразила, что все же неприлично спрашивать, кто это такая рядом с Надеждой, и дамы быстро проскочили мимо нее в подъезд.

Бейсик встретил их в прихожей, но, увидев Веронику Павловну во всей красе, растерянно попятился. Она же завертелась перед зеркалом, глядя на себя с неподдельным интересом и приговаривая довольным голосом:

– Ну надо же, какой ужас!

Надежде в конце концов это надоело.

– Кофе будете? – спросила она, направляясь на кухню.

– Буду! – оживилась адвокатша. – Ты не представляешь, какой в больнице ужасный кофе! Такая гадость из автомата… Как вспомню – тошнит.

Надежда Николаевна завертелась на кухне, меча из холодильника на стол сыр, ветчину и еще много всего. Когда кофеварка подала сигнал, Вероника Павловна со смехом сняла парик и, сев к столу, проговорила:

– Пока я в этой больнице скучала, связалась с коллегами и попросила кое-что выяснить. Значит, Журавлик этот, Вячеслав Андреевич, после того как суд его оправдал, продал кооперативную квартиру и переехал в другой район. Работу поменял, устроился на завод сменным мастером, потом комнату получил, обменял ее с доплатой на однокомнатную квартиру, жил тихо, неприметно, у органов к нему никаких претензий не было.

– А дело об убийстве? – заикнулась Надежда.

– Тут вот что… – Вероника Павловна помрачнела и даже отложила бутерброд. – Конечно, милиция этим делом занималась, поскольку шуму оно наделало много, но никаких конкретных результатов не было. Искали любовника жены – не нашли. Никто его не видел, никто про него ничего не знал. Соседи, как уже говорилось, если и видели кого-то возле квартиры, то не обратили внимания – праздник же, все двери открыты, все ходят друг к дружке. Стали проверять местную шпану, тоже никого не нашли. Не будешь же первого попавшегося хулигана хватать и обвинять в убийстве? Знаешь, тогда милиция по-другому рассуждала. – Вероника Павловна снова взялась за бутерброд. – А через полгода после убийства кое-что произошло. Мальчишка один двенадцатилетний принес в школу зажигалку – серебряную, в виде маленького пистолета. Забавная игрушка и довольно дорогая по тем временам. Хвастался ею, а после уроков его подкараулили трое старшеклассников и хотели отобрать. Но мальчишка не испугался, зажигалку не отдал, и его здорово избили. Тогда уж вмешались педагоги. Пока разбирались, что да как, местный участковый засомневался, что зажигалка и правда принадлежит этому мальчишке. Семья у него была неблагополучная – мать, которая попивала, да старший брат, нигде не работающий. Ему как раз восемнадцать исполнилось, ждал, когда повестка в армию придет. «Где взял?» – спрашивает участковый, а мальчишка твердо отвечает, что на улице нашел. Ну, ясное дело, ему не поверили. Кто ж такими вещами разбрасывается? Участковый рассмотрел зажигалку внимательно и ахнул, потому что увидел на ней гравировку в виде буквы «О». А потом в отделение побежал и там уж посмотрел ориентировку. Значит, тогда, полгода назад, убийство с целью ограбления не рассматривали, потому как вроде ничего ценного из квартиры не пропало. Родители жертвы по тем временам были люди обеспеченные, мать работала в торговле. Так что у дочки было много и цацек золотых, и магнитофон на новоселье им подарили, и шубка очень дорогая в шкафу висела. Но ничего из этого не взяли, поэтому милиция в версию ограбления и не поверила. А про зажигалку эту Журавлик сам вспомнил. Жена ему на годовщину свадьбы подарила, и гравировка на ней в виде буквы буква «О», то есть Оксана.

– Кошмар!

– Кошмар, я так понимаю, потом начался. Взялись за мальчишку всерьез. Нажали, допрашивали чуть не сутки. Какой там социальный работник или адвокат! Короче, он признался, что нашел зажигалку в вещах брата, то есть тот спрятал, а этот подсмотрел. Брата взяли тут же – с шумом, с мигалками, на трех машинах приехали. Как уж там было, не знаю, но после допросов брат признался, что был в той квартире. Оказалось, он шпана мелкая, воровал по мелочи и в новогоднюю ночь по лестницам болтался, чтобы утянуть, что где плохо лежит. Двери открыты, люди выпивши… Что пропадет – они и не заметят, а когда вспомнят, только руками разведут. Любо-дорого в новогоднюю ночь рыбку в мутной воде половить…

– Да уж…

– В общем, парень признался, что дверь в квартиру Журавлика была открыта, он зашел и увидел в прихожей на столике эту зажигалку. Еще там лежала женская сумочка, но тогда сумки были недорогие, и он не стал связываться. Продавать ее – себе дороже, опознает еще кто. Так что взял кое-какие деньги из кошелька и зажигалку заодно прихватил. А в комнату вообще не заходил, поэтому и не знал, что там убитая женщина лежит. Разумеется, следователь ему не поверил. Как же! Такой случай представился дело раскрыть. Какие методы применяли, могу только догадываться, но дело быстро оформили и в суд передали. Ну, семья бедная, у матери денег нет, адвокат государственный – молодой, неопытный… Да его и слушать никто не стал, все заранее было решено. Обвиняемый, правда, на суде от своих показаний сразу отказался, сказал, что его заставили, но судья только разозлился. И закатали парня на пятнадцать лет.

– Так, может, он и правда был виноват? Вы как считаете?

– Вот вспоминаю сейчас то дело… – задумчиво сказала Вероника Павловна, – и думаю, что виноват этот Роберт Окунев только в том, что зажигалку спер. Ну, и деньги, конечно.

– Еще и Роберт? – удивилась Надежда Николаевна.

– Ага, он родился в тот год, когда вышла комедия «Его звали Роберт». Не помнишь?

– Не-а… я, наверное, тогда еще не родилась.

Вероника Павловна посмотрела с тихой укоризной, и Надежде стало стыдно.

– Так вот, дело Оксаны Журавлик я в свое время очень хорошо изучила, убийство… как бы это выразиться… на почве страсти. Сама посуди, для чего грабителю шесть раз ее ножом протыкать? Ну, стукнул по голове или один раз ножом пырнул, схватил вещи и убежал. А тут… Это ж как надо женщину ненавидеть, чтобы такое сделать… Нет, семнадцатилетний парень вряд ли был на такое способен. Но если суд решил… Короче, его сразу на зону отправили – даже апелляцию не подавали, а через три года он там и умер.

– Вот как… – Надежда Николаевна отставила пустую чашку. – И все равно не понимаю, как эта фотография оказалась в газете и тем более откуда эти газеты взялись на нашей помойке.

– Вот и я не понимаю… Но если ты думаешь, – Вероника Павловна заговорила строже, – что я надела рваные джинсы и этот жуткий парик только потому, что выжила из ума, то глубоко ошибаешься.

Если честно, у Надежды мелькнула такая мысль, когда она увидела, с каким удовольствием Вероника Павловна вертится перед зеркалом, но она сделала самое честное лицо и даже прижала руки к сердцу театральным жестом.

– Да я вовсе не…

Но старая адвокатша хорошо знала человеческую природу и уж ложь всегда могла отличить, поэтому перебила ее, строго заявив:

– Давай уже, рассказывай, что ты успела накопать по этому делу…

– Вы не поверите, – пробормотала Надежда Николаевна, – это просто сюрреализм какой-то.

Она убрала чашки и, разложив на столе три старые газеты, рассказала про то, как старушка с собачкой попала под машину, про солнечное затмение, а самое главное, про гибель невезучего Семена Семеновича Захарова.

– Не может быть, – Вероника Павловна недоверчиво покачала головой.

Надежда поискала в телефоне и предъявила ей заметку в интернете: «Несчастный случай со смертельным исходом».

– Точно, Захаров С.С.

– Да я своими глазами все видела!

Про женщину с «халой» Надежда упоминать не стала. Тогда пришлось бы рассказывать и про то, как она потащилась к газетному ларьку, получила по голове и очнулась в участковой поликлинике. Нет уж, про такой позор она никому не расскажет!

Пока Вероника Павловна молча изучала заметки в газетах, Надежда задержалась взглядом на той, первой фотографии, хотя рассматривала ее бессчетное количество раз. Но тут в кухонное окно заглянуло редкое ноябрьское солнце и по-другому осветило людей на снимке.

Вот функционер, произносящий речь, небось косноязычную и полную канцеляризмов, раньше иначе и не говорили. Вот работяга с кувалдой и трое пенсионеров – небось общественники из ближайшего ЖЭКа, две женщины средних лет, а позади пионеры. Куда же без них! Согнали безответных детей на мероприятие… Впрочем, они, наверное, только рады были законно прогулять уроки. Спрятались за спины взрослых, думая, как бы удрать побыстрее. Но номер явно не пройдет, потому что к ним был приставлен надзиратель – молодой парень, скорее всего пионервожатый.

Надежда Николаевна вспомнила пионерскую песенку «Замечательный вожатый есть, друзья, у нас…» Но этот на замечательного вожатого явно не тянул: неказистый, на вид нездоровый, волосы редкие, сальные, глаза какие-то водянистые… Где она видела недавно такие же невыразительные водянистые глаза?

– Не может быть! – Надежда схватила газету и поднесла ее к окну, потом вытащила из ящика лупу и, рассмотрев как следует, обреченно вздохнула: – Так и есть.

– Да что такое? – Вероника Павловна удивленно смотрела поверх очков.

– Этот парень на снимке – Семен Семенович Захаров, – твердо сказала Надежда. – Я его узнала.