Наталья Александрова – Тайна Голубиной книги (страница 46)
Лариса, предводительствуемая котом, направилась в кладовку и нашла там раскладушку с матрасом и одеяло. Подушки не было, как и постельного белья. Она расставила раскладушку на кухне – места там было достаточно, затем заглянула в холодильник и обнаружила кастрюлю голубцов. Возблагодарив незнакомую тетю Лиду, она съела две штуки прямо из кастрюли холодными. Сил не было греть, да и боялась – вдруг этот ненормальный услышит, как она бренчит посудой, и явится скандалить. Еще пожалеет голубцов, жмот…
Среди ночи она проснулась оттого, что кто-то большой и пушистый толкал ее в бок.
– Имей совесть, – сонно сказала она коту, – тут и мне одной места мало.
Кот, однако, к ее словам не прислушался и не успокоился до тех пор, пока не улегся ей под бок.
Проснулась Лариса от светившего в окна солнца и не могла понять, где она находится. Спала она в одежде, оттого все тело зудело, да еще котяра грел бок сильнее грелки.
Когда она села на скрипучей раскладушке, очумело тряся головой, то увидела, что кресло стоит посреди кухни и Володя смотрит на нее как-то странно.
– Доброе утро! – сказал он. – Извини за вчерашнее, наорал на тебя. Ты свалилась как снег на голову…
– Ладно… – ответила Лариса, – я понимаю…
Он посмотрел искоса – где тебе понять, потом вздохнул глубоко.
– Если ты встанешь, я смогу приготовить завтрак.
Он очень ловко управлялся с плитой, так что через некоторое время на столе стояли две тарелки с омлетом и кофе.
Лариса умылась, напилась кофе и со смехом пересказывала ему вчерашние свои приключения. В ее рассказе все было забавно – и противный полицейский Артур, и двое незадачливых парней из конторы, которых капитан Уклейкин повез в отделение. Володя слушал невнимательно и думал о чем-то, нахмурив брови.
– Ну, что не так? – Лариса осеклась на полуслове.
– Я должен тебе признаться… – он опустил глаза, – эта шкатулка… она дорогая, ты думала, что она стоит пятнадцать тысяч рублей, а на самом деле – долларов. Или даже евро.
– Так дорого? – изумилась Лариса.
– Я виноват, что не сказал… я думал, ты ее заберешь, а так хотелось поработать с ней, узнать, в чем там дело… Я бы отдал ее, конечно, тебе потом… Но если бы я сделал это сразу, то ты не влипла бы в неприятную историю…
– Это вряд ли, – решительно сказала Лариса, – я все равно была в это замешана, только тебя это не коснулось бы. Ты не понял, что эти люди… они настроены очень серьезно. Этот бритый… он просто одержимый. И шкатулка нужна была ему вовсе не потому, что она дорогая. С ее помощью он хочет найти что-то неизмеримо более важное.
– Что это может быть? – Володя вздохнул. – Я и сам уже не рад…
– А я, наоборот, хочу наконец разгадать эту историю! Так что давай-ка не будем терять время. У меня сегодня как раз выходной!
С этими словами Лариса направилась в мастерскую.
Но там ее решимость постепенно угасла. Потому что делать было решительно нечего. На столе стояла совершенно бесполезная шкатулка, и райские птицы на крышке, казалось, уныло поникли головами, и волшебные цветы завяли, и ягоды казались тронутыми гнилью. И латинское изречение казалось глупым, и все ее поиски совершенно бесполезными.
– Не знаю, не представляю, что делать дальше! – воскликнула Лариса, вскочив со стула. – Неприятности разрастаются как снежный ком, а проку от наших поисков никакого! Даже то, что удалось отыскать, – и то потеряли! Всего-то нашла я какую-то старую открытку, да и ту у меня отобрали! Мы, как в детской игре, вернулись на самое начало пути…
– Ну, не совсем, – возразил Володя, – ту открытку я отсканировал, ее изображение есть у меня в компьютере, как и фотография египетской кошки, которую ты мне прислала из Эрмитажа…
Он постучал по клавишам компьютера, и на экране появились два изображения одной и той же каменной кошки – фотография, сделанная Ларисой на ее телефон, и старинная открытка…
– Ну, и что это нам дает? – раздраженно проговорила Лариса, склонившись над экраном.
– Пока не знаю, – вздохнул Володя, увеличивая изображения и рассматривая их по частям. – И тут, и там одна и та же статуя. Самой статуе почти четыре тысячи лет, открытке – примерно сто. Она напечатана небольшим тиражом, не больше двухсот экземпляров.
– Почему же тогда номер у нее четырехзначный? – машинально спросила Лариса. У нее не было никаких продуктивных мыслей, просто хотелось что-то возразить Володе.
Вообще хотелось спорить и ругаться – очевидно, так повлияли на нее вчерашние события.
– Что? – Володя увеличил фрагмент с номером открытки и удивленно протянул: – Правда, четырехзначный… хотя для такого тиража нужны номера только от первого до двухсотого… ничего не понимаю! А инвентарный номер каменной кошки тоже четырехзначный… в этом что-то кроется, но вот что?
– Да ничего в этом нет! – резко проговорила Лариса.
Ее раздражало и непонятное упорство, с которым Володя бился над этой бессмысленной загадкой, и собственное слабоволие. Ведь давала же она слово себе вчера перед сном – утром уйти отсюда и никогда больше не возвращаться. А он пускай тут сам, как хочет. Женщина, видите ли, тут не останется! Да кому он нужен-то?
Пора наконец ей заняться своей собственной жизнью, в конце концов, ей не двенадцать лет, как тому мальчишке, с которым она столкнулась в Эрмитаже! Это в его возрасте не жалко времени на пустые поиски, в его возрасте все интересно – и загадки Древнего Египта, и тайны, скрытые в других, давно минувших временах, в других странах, на другой широте и долготе…
– На другой широте и долготе… – повторила она вслух.
– Что? – удивленно переспросил Володя. – Что ты сказала?
– Да ничего стоящего! – отмахнулась она. – В Эрмитаже я разговаривала с таким умным мальчиком, типичным отличником, и он сказал что-то про широту и долготу.
– А ведь это идея! – загорелся Володя. – Эти четырехзначные числа очень даже могут быть широтой и долготой какого-то места!
– Заранее тебя предупреждаю – я больше никуда не поеду неизвестно зачем! Если ты сейчас заявишь, что эти цифры – координаты древнего храма в Египте или захоронения какого-нибудь фараона, и скажешь, что я должна мчаться на другой конец света только для того, чтобы проверить очередную твою гениальную догадку…
– А только что говорила, что хочешь разгадать загадку… – вздохнул Володя, – все женщины одинаковы – непостоянны, неуравновешенны и взбалмошны…
– И после таких слов ты рассчитываешь, что я…
– Вовсе нет! – перебил ее Володя, снова барабаня пальцами по клавиатуре. – Место, координаты которого определяются этими цифрами, находится где-то совсем близко! Вот смотри, инвентарный номер статуи – 6024, номер открытки – 3032. Для сравнения, географические координаты Петербурга – 59 градусов 57 минут северной широты и 30 градусов 19 минут восточной долготы. То есть то место, которое определяется цифрами с открытки и таблички, находится немного севернее и западнее Санкт-Петербурга.
Володя вывел на экран карту Ленинградской области, нашел на ней нужное место.
– Вот, это здесь! – проговорил он каким-то странным, приглушенным голосом. – Село Коммунарское!
– Ну и что? – фыркнула Лариса. – Что это доказывает? Может быть, это случайное совпадение!
– Нет, не может! – возразил Володя. – Во-первых, то, что эти цифры совпали с координатами большого старинного села, говорит о том, что это не случайность. Если бы это было случайностью, координаты указали бы нам точку в лесу или на болоте. А тут и широта, и долгота совпали с большой точностью…
Лариса слушала, но на ее лице было выражение сомнения и недовольства.
– Но это не все! Я не случайно сказал, что село это большое и старинное. Я там не раз бывал, пока со мной не случилось… – Володя не договорил фразу, но Лариса и без того поняла, что он имеет в виду.
– Так вот, до революции это село называлось Спасо-Преображенским, по названию тамошней церкви. Эта церковь была очень старой, пятнадцатого века, и удивительно красивой, редкий образец древнерусской архитектуры на Северо-Западе…
– Была? – переспросила Лариса.
– Вот именно – была! – кивнул ее собеседник. – На этом месте шли бои, и церковь разрушена, от нее остались руины. Но я видел ее довоенные фотографии. Красота необычайная! Поэтому я с несколькими архитекторами ездил туда лет десять назад. По просьбе одного частного благотворительного фонда мы осматривали руины и оценивали, во что обошлось бы восстановление и реставрация этой церкви. Потом тот фонд разорился, и из проекта ничего не вышло.
– Ну, и что ты хочешь сказать? – сухо осведомилась Лариса, догадываясь уже, что последует.
– Да только то, что Спасо-Преображенская церковь пятнадцатого века – очень подходящее место.
– Подходящее для чего?
– Для того, чтобы спрятать там какую-то очень важную и ценную вещь. Какой-то артефакт.
– Никуда не поеду! – отрезала Лариса.
Но сказала она это по инерции, зная уже, что ехать надо. Володя тоже это понял.
– Ты ведь сама говорила, что нас не оставят в покое. Стало быть, нужно разгадать эту загадку, – спокойно заметил он.
Лариса хотела крикнуть, что ему-то ничего не грозит, он как сидел в своей квартире, в покое и безопасности, так и будет сидеть, это ее преследуют все, кому не лень, и там, за городом, на безлюдье, вполне могут поймать и даже убить.
Но ничего не сказала.
«Будь что будет, – решила она, – я поеду!»