Наталья Александрова – Стрела Гильгамеша (страница 24)

Надежда следила за Ириной, которая почему-то не бросилась на нее, а с насмешкой наблюдала, как она пыталась сесть, едва сдержав стон. Вроде бы аккуратно упала, кости должны быть целы, а почему-то все тело болит.

— Возраст… — усмехнулась Ирина, будто прочитав ее мысли. — В твои годы уже на даче нужно сидеть, огурцы с кабачками выращивать и печку топить, а ты тут развлекаешься. Говори быстро, кто тебя нанял, на кого работаешь?

— Ни на кого, — честно ответила Надежда, — я сама по себе. Прямо как кошка.

— Ага, как же! Думаешь, я тебя сразу не вычислила? Гусынина, владелица фабрики, богатая женщина! И с такой сумкой!

За сумку Надежда обиделась. Ее в свое время ей подарила на круглую дату дочь. Сумка была дорогая, приличной итальянской фирмы, а эта тут выделывается, сама-то на подхвате у кровавого карлы.

— Отвали! — буркнула Надежда. — Не пугай!

Села поудобнее, прикидывая, как бы половчее дернуть эту заразу снизу за ноги и повалить на пол. А там еще посмотрим, кто кого. Судя по всему, Ирина пришла одна, а с одной-то с ней как-нибудь справиться можно.

Таким образом Надежда Николаевна успокаивала саму себя, чтобы приободриться. Зараза Ирина, однако, ближе не подошла, а достала из кармана маленький пистолет. Направив его на Надежду, издевательски захохотала:

— А вот интересно, что ты на это скажешь?

— Ничего не скажу, — Надежда пожала плечами, — стрелять ты не станешь, соседи услышат. А дверь открыта, еще зайдет кто. И потом, ты сама такими делами не занимаешься, к тебе два дуболома приставлены из «Тенистого уголка». Но они тоже даром работать не будут, они на службе у Конрада Карловича состоят. Так что придется тебе самой управляться или им платить. А платить, я так понимаю, тебе нечем, пока Венедиктов карту не нашел. И то вряд ли тебе много тот карлик отвалит… — Теперь пришел черед Надежды издевательски смеяться.

— Много знаешь, — прошипела помощница, — такие долго не живут.

— Как Инна Дроздова, да? Что вы с ней сделали? Убили, а потом выбросили на Витебском проспекте ночью? Машиной для верности переехали?

— Заткнись! — взвизгнула дрянь. — Заткнись, а то выстрелю!

Надежда нарочно ее подначивала, потому что видела, как за спиной Ирины шевельнулись ноги Илья Семеновича.

— Слушай, — заговорила она миролюбиво, — давай разойдемся по-хорошему. Я тебя знать не знаю, ты меня, честно говоря, не очень интересуешь. Меня наняли, чтобы разузнать, что в «Тенистом уголке» творится, а ты там не работаешь. Все-таки тебе двух человек убить придется, а это не хухры-мухры.

Она спешно опустила глаза, чтобы эта стерва не заметила, как они блеснули. Потому что снизу ей было видно, как за спиной своей помощницы возник психоаналитик Илья Семенович, держащий в руках что-то большое и, надо полагать, тяжелое.

— Так что опусти ты эту штуку, — продолжала Надежда, — и меня отпусти. А с ним можешь делать что хочешь, мне без разницы.

— Да уж, за два месяца мне этот козел осточертел. — Ирина криво усмехнулась, и тут Илья Семенович с размаху опустил ей на голову то, что держал в руках.

— Сама ты коза драная! — выплюнул, переведя дух.

— Слушайте, а вы ее не убили? — всполошилась Надежда. — Нам тут только мокрого дела не хватало.

— Да ничего ей не будет, вон, шевелится!

Надежда вскочила и поскорее отодвинула подальше пистолет, затем подхватила Ирину и усадила ее на место психоаналитика, приковав наручником к батарее.

Предмет, которым Илья Семенович огрел помощницу, оказался подушкой от кушетки, стоявшей в кабинете психоаналитика (куда ж без нее!). Подушка была набита конским волосом, так что удар получился ощутимым, но не опасным.

— Вот, посиди теперь здесь и подумай над своим поведением, — наставительно сказала Надежда, — а я в полицию позвоню, они приедут и тебя заберут.

— Какая полиция, зачем полиция? — встрепенулся психоаналитик. — Я не в претензии, вы же меня освободили.

— Да? А ваша клиентка Инна Дроздова? Как быть с ее убийством? Она случайно услышала, как вы обрабатываете Венедиктова, а эта… — пихнула Ирину ногой, — испугалась, что пойдут нежелательные слухи, и сдала ее костоломам Конрада Карловича. Вы ее похитили в городе вместе с машиной…

— Это не я… — прошипела Ирина.

— Да-да, не ты, только тебя видели два свидетеля!

Надежда предпочла не уточнять, что свидетели — старый бомж и его кот, которые, конечно, ничего свидетельствовать не станут.

— Что-о-о? — заорал Илья Семенович. — Они ее убили? Мою клиентку? Этак еще на меня подумают!

— Точно подумают, когда эту заразу в вашем кабинете полиция арестует, — подтвердила Надежда. — Так что я вам советую делать ноги. И как можно быстрее.

— Что?

— Бежать. Со всех ног. Не тратя времени на пустые разговоры.

— Но куда? — растерялся Илья Семенович.

— Куда угодно, лучше подальше. К бабушке в деревню. У вас есть бабушка?

— Бабушки нет, — улыбнулся Илья Семенович, — а деревня есть. Очень далеко, на самолете нужно лететь.

— Вот и хорошо. Только вот что, запишите мне на телефон установку насчет Венедиктова. Я хочу, чтобы все, что вы ему навнушали, слетело с него, как луковая шелуха, и у него в голове остались только его собственные воспоминания о жене. Ложные они или реальные — это вопрос сложный, вы, как понимаю, с ним не справились. Так и сделайте все, как было. — Надежда протянула ему телефон.

Психоаналитик не посмел возразить. Он вышел из кабинета, тут как раз и свет включили. Надежда усадила Ирину поудобнее, даже подушку подсунула и ушла, протерев на всякий случай все поверхности, к которым прикасалась. Совершенно ни к чему полиции иметь ее отпечатки.

— Вот, — Илья Семенович заглянул в кабинет полностью одетый, с портфелем, и протянул Надежде телефон, — там все что нужно.

— Ну, идемте! Счастливо оставаться! — сказала она Ирине. — Жди, за тобой приедут. Как только, так сразу.

Та выдала в ответ замысловатое ругательство, которое Надежда не стала слушать.

Мария медленно подошла и присела на скамейку рядом с Венедиктовым. В сквере никого не было, только толстые ленивые голуби бродили по дорожке в наивной надежде, что кто-то бросит им крошки. Венедиктов крошек не бросал, так что голуби не проявляли к нему особого интереса.

Кирилл Николаевич, не обратив на соседку внимания, мрачно смотрел перед собой. Мария посидела несколько минут молча, потом не выдержала и деликатно кашлянула.

Венедиктов оглянулся на нее, не узнал, снова уставился в одну точку, но потом все же повернул голову, и на этот раз в его глазах мелькнуло узнавание.

— Это ведь вы приходили ко мне за консультацией? — проговорил неуверенно. — Вы писательница?

— Верно, и вы рассказали мне много полезного. — Мария мягко улыбнулась.

— Рад, что хоть кому-то принес пользу. — В голосе Венедиктова явственно прозвучала горечь. — Как ваша книга? Продвигается?

— Да нет… мне чего-то не хватает. Какой-то яркой, необычной детали.

— Не знаю, чем я еще могу вам помочь.

Чувствовалось, что Кирилл Николаевич не очень хочет продолжать разговор, но Мария решила не обращать внимания на его настроение. В конце концов, у нее задача его разговорить, так она все сделает.

— К примеру… в нашем разговоре вы упомянули карту Вестингауза, но не успели о ней рассказать. — Решила перейти к главному вопросу, пока этот занудный тип не ушел из скверика.

Что тогда делать? Не бежать же за ним, как собачонка.

Мария тут же устыдилась, что мысленно назвала его занудой. У человека с головой проблемы, он же не виноват. С другой стороны, и она не слишком много от него просит. Так, может, Надежда права и всему виной этот жуткий серенький костюмчик? И собиралась же его выбросить, да руки не дошли!

— Разве я упоминал карту Вестингауза? — удивленно переспросил Кирилл Николаевич.

— Да, вы только начали говорить о ней, и тут вам принесли посылку, а потом вам стало плохо… — Мария придвинулась к нему чуть ближе.

— Совершенно не помню… — Венедиктов потер переносицу, как будто вглядываясь во что-то невидимое.

— Наверное, у вас провал в памяти после обморока.

— Да, с памятью у меня действительно проблемы… Так вы говорите, что я упомянул карту Вестингауза?

— Но ничего конкретного так о ней и не поведали. Может быть, сейчас расскажете? — Мария тронула его за руку.

С ее места видна была дверь «Геомедиума», оттуда как раз вышла неприветливая дама в сером вязаном жакете. Мария обрадовалась, что она их не заметила, а то приперлась бы с разговорами, с нее станется.

— Дело в том, что… что ее, скорее всего, не существует. И вообще эта карта — нечто вроде Святого Грааля картографии.

— Как интересно! Расскажите же мне о ней! — как можно жизнерадостнее попросила Мария.

Не помогло. То ли она растеряла все навыки убеждения мужчин, то ли Венедиктов не в том настроении, чтобы отвечать на ее кокетство. Да какое кокетство, когда она в этом жутком костюме! Права Надежда, права на все сто процентов!

Венедиктов все еще мялся, и Мария, чтобы подтолкнуть его, заметила:

— Вестингауз — это тот человек, чей портрет висит в вашем кабинете?