Наталья Александрова – Сокровище чародея (страница 43)
Надежда Николаевна осталась одна. «В конце концов, неужели я всерьез поверила в то, что рассказывала эта женщина? Переселение душ… семисотлетняя красавица… бред же полный! Да и кто я такая, чтобы вмешиваться в человеческие судьбы? Не отравит же она девочку в самом деле…» – подумала она и тут осознала, что история, начавшаяся с сообщения в мессенджере и старинной книги без обложки, подходит к концу. Она нашла тайник графов Костровых, правда, там, кроме синего флакона, ничего не было. А уж что на самом деле находилось в этом флаконе – бог весть… Главное, что она избавилась от таинственного Мессира и его подручных.
Тут Надежда спохватилась, что в тайнике должна была еще находиться корона мавританских королей… Или это просто легенда, за которой ничего нет?
Найти флакон ей помогли очки господина Пимпринетти. Она огляделась и обнаружила их на полу с раздавленными стеклами. Впрочем, они и не были ей нужны. Надежда помнила, что, когда надела очки, увидела две яркие искры – одна сияла в светильнике, где оказался спрятан флакон с таинственным снадобьем, вторая – на диадеме Одетты Даримонд… А что? Отличный способ спрятать бесценный венец, замаскировав его под бутафорскую корону…
Надежда сняла с манекена диадему, которая и впрямь оказалась бутафорской – обернутой блестящей золотой фольгой и украшенной разноцветными стекляшками. Только вес ее не соответствовал дешевому виду – она была удивительно тяжелой.
Надо сказать, театральный реквизитор не очень постарался, вид у диадемы был откровенно халтурный, фольга приделана неаккуратно, а в одном месте даже немного отошла… Надежда потянула за краешек, и фольга отклеилась. Под ней тускло заблестело старинное золото…
Надежда принялась отдирать фольгу кусочек за кусочком, как будто разворачивала шоколадку, и через пару минут держала в руке изящный золотой венец – сплетенные золотые ветви терновника, тут и там украшенные пламенеющими рубинами, словно каплями крови.
– Какая прекрасная вещь! – проговорила Надежда Николаевна, любуясь короной. – Вот только что с ней делать?
Ей, Надежде, она не нужна, но и оставлять ее в театре не следовало. Она положила корону в непрозрачный пластиковый пакет и убрала в сумку.
Пришлось взять такси. Не таскаться же с такой ценностью по маршруткам?..
Возвращаясь домой, Надежда увидела знакомую арку, стрелку, указывающую во двор, и табличку на стене, которая гласила: «Ремонт часов и ювелирных изделий».
Сколько раз она заходила в эту арку и каждый раз находила там что-то новое – то переплетную мастерскую, то зоомагазин, только хозяин всегда был один и тот же… Интересно, ремонтом часов тоже он заправляет?
Надежда Николаевна спустилась в подвал, открыла дверь. Звякнул дверной колокольчик… и тут же со всех сторон на разные голоса зазвонили многочисленные часы – настенные, напольные, каминные…
В первый момент от неожиданности Надежда испуганно попятилась, но потом мелодичный разноголосый звон ей даже понравился.
Подвальчик в который раз изменился – теперь его заполонили не только уже упомянутые часы, но и ящики с монетами, витрины с браслетами, кольцами, серьгами самых разных видов и эпох. В основном это была недорогая бижутерия – так, по крайней мере, показалось Надежде.
Часы отзвонили, и наступила тишина – глубокая, оглушительная после такого дружного звона. И в этой тишине откуда-то сверху донесся голос:
– А вот и вы! Я вас ждал!
Надежда Николаевна подняла голову.
Под потолком, на стремянке, стоял знакомый ей старичок. Сейчас он был особенно похож на паука, который спрятался в углу, в центре своей паутины, и подкарауливает легкомысленную муху.
– Вы меня ждали? – переспросила она, запрокинув голову. – Почему?
– Потому что вы сделали свое дело, нашли древнюю корону. Теперь ее нужно вернуть настоящему хозяину.
– И кто же этот хозяин – вы? – спросила Надежда, как ей казалось, с иронией. Однако ирония не прозвучала.
– Нет, не я, – серьезно ответил старичок и ловко слез со стремянки.
– Тогда кто же?
– Вы уверены, что хотите это знать?
– Вообще-то да… Я женщина любопытная, любопытство – мой главный недостаток.
– А может быть, и достоинство?
– Может быть.
– Что ж, пожалуй, вы это заслужили…
Старичок подошел к высоким напольным, богато украшенным резьбой часам. На передней стенке Надежда разглядела воина на коне, в пышном восточном наряде и чалме, повязанной поверх рыцарского шлема.
– Мавританский король? – проговорила она, невольно понизив голос.
– Он самый!
Старичок подтянул гирю, и стрелки часов двинулись вперед. Надежде вдруг показалось, что деревянный всадник отделился от часов и неспешно, торжественно подъехал к ней и протянул руки. Ей ничего не оставалось, как достать корону из сумки и отдать ему – подлинному и неоспоримому хозяину.
Мавританский король благодарно поклонился, бережно принял корону из ее рук… и растаял, умчавшись в неизвестность, в свое давно прошедшее время…
Надежда Николаевна очнулась и увидела, что маятник часов тихонько движется из стороны в сторону, крошечные бронзовые мавры застыли верхом на бронзовых лошадках. Короны не было видно.
– Вот и все, – вздохнула она, – пожалуй, мне нужно идти.
– Нет, не все, – возразил старичок, – вы, Надежда Николаевна, удивительная женщина, и я считаю, что вам полагается награда. Вы ее вполне заслужили.
– Ой, только не это! – Надежда замахала руками. – Мне ничего не нужно, у меня все есть. Хотя… могу я вас попросить кое о чем?
– Разумеется, можете…
– Та женщина, сестра Игоря Круглова, находится в клинике в тяжелом состоянии, и теперь, когда ее брат погиб, никто больше не будет оплачивать ее пребывание там. Так вот, если мне полагается какая-то награда, пускай деньги пойдут в клинику. Знаете, я думаю, что и книгу-то Игорь искал для того, чтобы с ее помощью найти сокровище, которое поможет сестре.
– Что ж, вы правы, – сказал старичок, – но речь идет не о деньгах. Эта корона… далеко не простая, и тому, кто держал ее в руках, она поможет. Только тот недалекий тип, который называл себя Мессиром, думал, что с ее помощью он завоюет абсолютную власть и богатство. На самом деле это не так, корона поможет получить то, что необходимо, очень нужно. Так что насчет Ирины Кругловой можете быть спокойны, в самом ближайшем времени она поправится. А что касается вас…
– Мне ничего не нужно, у меня все есть, – перебила его Надежда.
– Ну, как знаете…
Старичок говорил что-то еще, но внезапно все часы в помещении стали бить, и Надежда видела только, как шевелятся его губы. Она, улыбнувшись, махнула рукой и ушла.
Надежда торопилась к собственному дому, как вдруг увидела знакомую машину.
– Саша! – бросилась она к мужу. – Ты сегодня пораньше?
– Да, ездил к партнерам, решил на работу не возвращаться! Погода такая хорошая, давай поедим и в парк сходим, подышим…
– Конечно! – Надежда, смеясь, подхватила его под руку.
Они были так увлечены друг другом, что не заметили возле подъезда двух соседок.
– Ну что, съела? – злорадно сказала Антонина Васильевна Зинаиде. – Разводятся, квартиру продают! Сразу тебе сказала, что не такие это люди, чтобы из-за мелкой ссоры разводиться. Так что племяннице твоей ничего тут не обломится.
Зинаида молчала, сказать ей было нечего.
Несмотря на то что установилась хорошая погода и накануне супруги Лебедевы провели прекрасный вечер, спала Надежда Николаевна плохо. Ей снилась несчастная девочка Инка, которую отчего-то везли на старой телеге, запряженной волами, на ней было надето грубое серое рубище, а вокруг шумела, свистела и улюлюкала толпа людей в средневековых одеждах. Телега остановилась на площади, где был сложен костер из огромных бревен. И палач в красном колпаке стоял наготове. Инку подняли на костер, палач взял горящий факел…
Даже во сне Надежда почувствовала жар от огня и запах смолистых бревен и проснулась в холодном поту.
К чему такой сон? А к тому, что вчера она так и не выяснила, откуда взялась эта ненормальная, называющая себя Инес де Кастро. А еще Надежде очень не понравилось, что она морочит голову не совсем нормальному ребенку. Девчонка к ней привязалась, да она к кому угодно привяжется, кто с ней поговорит ласково. Нужно сказать хоть этой музейной даме, чтобы смотрела в оба и посторонних не пускала.
Надежда подошла к театру со стороны служебного входа и, снова сославшись на страховую компанию, без проблем попала внутрь, прошла по анфиладе музейных комнат и наконец вошла в помещение, отведенное для восковой фигуры Софи Верден.
Актриса, как всегда, величественно восседала в кресле, возле нее хлопотала Розамунда Артуровна, то поправляя пышное платье восковой фигуры, то заботливо укладывая ее волосы.
– Музей закрыт! – проговорила Розамунда Артуровна, услышав шаги за спиной, и только потом повернулась. – А, это вы! Что вам угодно?
– Да так, зашла напоследок взглянуть на вашу подопечную…
– Да вот видите, кто-то ночью забрался в музей и потревожил ее. Прихожу – она лежит на полу, волосы растрепаны, платье смято… настоящий акт вандализма! У современной молодежи никакого уважения к культурным ценностям! С трудом привела ее в порядок!
– А почему вы уверены, что это дело рук молодежи?
– Ну а чьих же еще? Вам вот, например, придет в голову издеваться над восковой фигурой?
– Мне – нет…