Наталья Александрова – Сокровище чародея (страница 25)

– Чем могу вам помочь? – проговорил старичок приветливо.

– Отдай книгу! – выпалил гнусавый.

– Что, простите? – переспросил старичок, мрачнея. – Я вообще-то спрашивал даму!

– Да-да, конечно! – отозвался Мессир, незаметно пнул своего спутника, а затем повернулся к Надежде и произнес своим властным голосом: – Вы помните, зачем пришли?

– За книгой… – слабым голосом проговорила Надежда и повторила, обращаясь к старичку, хотя что-то внутри ее сопротивлялось, не хотело произносить эти слова: – Я принесла вам книгу… на реставрацию… я хочу ее получить обратно…

– Книгу? – удивленно переспросил хозяин мастерской. – На реставрацию? Это очень странно! Я не реставрирую книги. И ничего другого не реставрирую. Я продаю рептилий.

И действительно, в клетках и террариумах вдоль стен содержались змеи и ящерицы самых разных размеров и расцветок, ужи и гадюки, удавы и питоны, гекконы и игуаны…

В большой клетке возле прилавка находился крупный хамелеон, окрашенный под цвет стены.

– Дед, тебе ясно сказали – отдай книгу! – проговорил гнусавый, шагнув к хозяину и схватив его за лацкан пиджака.

– Осторожно, молодой человек! – Тот сохранил абсолютное хладнокровие, только на что-то показал глазами. – Осторожно, она может рассердиться!

– Кто? Ты о чем вообще? – процедил гнусавый… и вдруг отшатнулся от старика, из рукава которого выскользнула небольшая треугольная головка бледно-зеленого цвета, а из ее приоткрытой пасти высовывался длинный раздвоенный язык.

– Кто это? Что это? Почему это? – пролепетал гнусавый, переменившись в лице.

– Змея сурукуку, – невозмутимо ответил старик. – Одна из самых ядовитых в мире.

Змея в это время ловко переползла на предплечье гнусавого.

– Как… как она здесь оказалась? – От страха он пустил петуха.

– Сбежала из террариума, наверное. Она очень нервная, так что лучше не делайте резких движений, – посоветовал старик.

– Что?! – гнусавый позеленел. – Да сделайте же что-нибудь! Заберите ее!

– Что я могу сделать? – Старик пожал плечами. – Змеи не поддаются дрессировке! Единственное, что можно сделать, – не волноваться и не шевелиться. Тогда, может быть, она сама уползет. Со временем. А вам, – хозяин мастерской повернулся к Мессиру, – вам я советую уйти, мало ли, вдруг еще какая-то змея окажется на свободе. Рептилии нервничают, видите, даже хамелеон меняет цвет…

Действительно, хамелеон начал краснеть. Это было удивительно, потому что стена за ним оставалась серой.

Мессир, опасливо оглядываясь по сторонам, начал отступать к двери.

Надежда наблюдала за ним в полной прострации: вот он сделал небольшой шаг назад, тут же послышалось шипение, и из-под лакированного остроносого ботинка выскочила крошечная ящерица, оставив свой хвост под каблуком. От неожиданности Мессир подпрыгнул и едва не упал.

– Что же вы так неосторожно? – мягко пожурил его старичок. – Вы обидели Яшу. Когда еще у него отрастет новый хвост?.. Яша, конечно, ничего вам сделать не сможет, но у него есть подруга Лакшми, вот с ней я вам не советую ссориться.

И он показал на клетку с огромной королевской коброй, которая как раз угрожающе раздула капюшон. От такого зрелища Мессир переменился в лице, отступил к двери и ушел по-английски, не прощаясь.

– Куда же вы? – воззвал к нему гнусавый. – А как же я? Что мне делать?

– Стойте смирно и не шевелитесь! – посоветовал ему старичок. – Иначе сурукуку забеспокоится. А когда она беспокоится, то выделяет особенно сильный яд. Смертельный.

– Мама! – умирающим голосом прошелестел гнусавый.

Надежда Николаевна наблюдала за всем равнодушно. Старичок подошел к ней и мягко взял за руку, провел мимо клеток в крошечный закуток и усадил в старое, но удобное кресло. сосчитал пульс и, заглянув в глаза, задумчиво спросил:

– Что же он вам вколол?

От его руки шло живое тепло, и Надежда почувствовала себя лучше. Исчез шум в ушах и ватная пелена перед глазами, а главное – исчезла равнодушная покорность, с которой она принимала все действия Мессира. Теперь она не стала бы его слушаться так легко.

Старичок оставил ее ненадолго, потом появился, держа в руке маленький нефритовый стаканчик.

– Выпейте!

– Что это? – Она попыталась отшатнуться.

– Это? Яд одной змейки. Не сурукуку, не бойтесь. Я растворил несколько капель в воде. Говорили же древние: пара капель – лекарство, полстакана – смертельный яд… Не бойтесь, эта доза не причинит вам вреда, а только избавит от последствий укола и вернет силы.

Надежда Николаевна решилась и выпила содержимое стаканчика. Оно оказалось чуть горьковатым, но не противным на вкус. Тотчас в голове у нее прояснилось, и все окружающие предметы проступили перед глазами гораздо четче. Змеи в клетках заискрились яркими цветами, а главное – Надежда совершенно их не боялась.

– Ну вот, – улыбнулся старичок, – все хорошо. Все прошло. Идите домой, Надежда Николаевна, и ни о чем не беспокойтесь. Вас никто не потревожит. Отдохните и приготовьте мужу вкусный ужин. Всего доброго.

– Спасибо вам! – только и успела сказать Надежда, проходя между клетками.

Змеи провожали ее одобрительным шипением. Гнусавый по-прежнему стоял истуканом в углу. Он был бледен до синевы, только синяк почему-то теперь отливал зеленым. Змея сурукуку удобно устроилась на его плече.

На улице установилась хорошая погода, снег, выпавший утром, успел растаять на весеннем, неярком еще солнышке, так что Надежда Николаевна бодро пошла домой, обходя лужи на асфальте.

У подъезда она встретила Антонину Васильевну, которая подставляла солнцу лицо, успевая при этом и вести наблюдение за окружающей обстановкой.

– Надя, какая ты бодрая сегодня, – заметила соседка, – глаза блестят, румянец во всю щеку. Не идешь, а летишь!

– А это у меня витамины новые, очень хорошие, знакомая достала по случаю, весной очень помогают! – соврала Надежда Николаевна. Не могла же она рассказать соседке про удивительный террариум и про таинственного старичка.

Кот нежился на полу в лучах солнца, ему тоже надоела зима. Надежда оглядела квартиру и расстроилась. При солнечном свете повсюду виднелась пыль и подозрительные пятна на мебели, а на кухне было вообще грязновато. И как это она так запустила квартиру?

Надежда переоделась и тут же взялась за работу. Сил и правда было хоть отбавляй, и через два часа квартира блестела, в духовке нежилась рыбная запеканка, на плите дожидался своего часа рис, а на столе под полотняной салфеткой остывали булочки с вареньем.

До прихода мужа оставался еще час, так что Надежда решила прибраться и на лоджии: подмела, перебрала горшки, собрала пакет на выброс и тут отвлеклась на раннюю муху, которая, ошалев от весеннего солнца, решила, что пора просыпаться, и выползла из какой-то щели.

– Бейсик, иди сюда! Тут для тебя дичь! – позвала Надежда и, обернувшись, увидела, что нахальный котище умудрился открыть шкатулку, которую она вытащила из тайника на лоджии, и раскидал по полу все бумажки. – Да что же это такое! – замахнулась она тряпкой, но котяра отскочил в сторону и затаился за пустым ящиком.

Надежда Николаевна собрала бумажки и убрала их в шкатулку. Вроде бы все на месте: и фотография, и список латинских лекарств на старой пожелтевшей бумаге, и какие-то квитанции… Нужно ли это все хранить? Хотя вот фотография пригодилась.

Она отвернулась, чтобы убрать шкатулку в тайник, в то время как кот, сообразив, что ему объявили амнистию, выскочил на свет и стал в упоении катать по полу какую-ту бумажку, – очевидно на него тоже подействовало весеннее солнце.

– Бейсик, ты разве котенок? – рассмеялась Надежда и тут заметила, чем играет ее молодящийся кот.

Старой, довольно засаленной игральной картой дама пик.

Надежда Николаевна вспомнила, что эта карта тоже была в шкатулке, и приступила к коту с твердым намерением забрать ее во что бы то ни стало:

– Отдай!

Однако кот не желал отдавать игрушку, и пришлось снять тапку. Сложность заключалась в том, что вредный котяра мог разодрать карту одним движением когтистой лапы, а Надежда была уверена, что этого нельзя допустить ни под каким видом.

В конце концов она здорово разозлилась, и Бейсику попало по наглой морде. Он ушел копить обиду и репетировать наушническую речь на кухонный буфет. На кухне было тепло от духовки и упоительно пахло рыбой.

Надежда же рассмотрела карту. Ничего особенного, карта как карта, дама на картинке самая обычная. Вот только на обороте – тонкая магнитная полоска. Следовательно, это не просто карта, а магнитный ключ? Вот только что он открывает?..

В эту минуту в дверном замке послышался скрежет обычного ключа, и она едва успела убрать карту в шкатулку, а шкатулку – задвинуть за горшки, и выскочила в прихожую встречать мужа.

После ужина Сан Саныч, сытый и довольный, удалился в кабинет, заявив, что должен просмотреть кое-какие документы. Однако когда Надежда заглянула туда через несколько минут, то увидела, что муж дремлет в кресле с котом на коленях.

Она улыбнулась, тихонько прикрыла дверь и отправилась на кухню – загрузить посудомойку.

Тут позвонила Алка Тимофеева:

– Надя, ты сидишь?

– Теперь – сижу. – Надежда действительно села на табурет. – Что там у тебя случилось?

И Алка подробно, в лицах пересказала ей свой разговор с театральным гардеробщиком.

– А потом он исчез! Написал что-то на столе и исчез с концами!