Наталья Александрова – Сокровище чародея (страница 17)
Впрочем, Надежда Николаевна Лебедева не очень верила в совпадения.
– Надежда Николаевна у нас вообще очень умная и образованная! – добавила Алла, которой приятно было услышать похвалу подруге.
– Так чем еще я могу вам помочь? – спросил историк с живейшим интересом.
– Ну, если можно, расскажите что-нибудь об этих Костровых… Как они оказались в России, куда делись потом? И нет ли в нашем городе домов, принадлежавших этому семейству?
– Как не быть? У такой знатной семьи, конечно же, был дом, да и не один наверняка… но я, к сожалению, не знаю где. Прежде я не интересовался судьбой этой фамилии. Но это не беда, сейчас мы все найдем…
Историк снова кинулся к книжному шкафу, достал одну книгу, другую, торопливо проглядел, поставил их на место, придвинул к шкафу стул, залез на него и достал с верхней полки очередной старинный том – в кожаном переплете с золотым обрезом.
– Вот оно! – радостно воскликнул Иван Васильевич.
Сдув пыль, он раскрыл книгу и принялся ее листать, пока не остановился на странице, где был изображен уже знакомый Надежде герб.
– Так… первый представитель семейства де Кастро переехал в Россию в семнадцатом веке, поступил на царскую службу… участвовал в нескольких походах против татар, за что был пожалован имением под Тверью… вот тогда их фамилия была изменена на российский манер, и они стали Костровыми. Так, что было дальше… – Иван Васильевич осторожно перевернул еще несколько страниц и продолжил: – В царствование Петра Великого очередной представитель рода Костровых за большие успехи на поприще мореплавания был удостоен графского титула. Тогда же ему был пожалован участок в новой столице – Санкт-Петербурге. На этом участке граф Костров построил каменный дом… ага, позднее этот дом был перестроен и расширен, он стал одним из самых известных домов в столице, Костровы ежегодно устраивали блистательные балы… Так, а что же было с Костровыми позже?.. – Историк закрыл старинный фолиант и достал из шкафа другую книгу, явно современного издания.
Надежда прочла на обложке название: «Судьбы представителей старинных дворянских родов в послереволюционный период».
Иван Васильевич пролистал эту книгу и прочел:
– «Большая часть потомков семейства Костровых погибла во время Гражданской войны. Последний представитель рода, Викентий Костров, был арестован во время Большого террора, с тех пор его судьба неизвестна». Вот, на этом все. – Он захлопнул книгу и взглянул на Надежду – мол, чего еще вы от меня хотите?
Но Надежда Николаевна задала еще один вопрос:
– А где же находится дворец графов Костровых, о котором вы говорили?
– Сейчас, одну минутку… ага, согласно плану Петербурга тысяча восемьсот шестьдесят пятого года дворец графов Костровых находился на набережной Екатерининского канала, вот и номер дома указан. Однако… я хорошо знаю этот район и не помню в этом месте дворца Костровых, и вообще никакого исторического особняка!
Надежда подумала, что у историка, наверное, не все хорошо с памятью. Она записала номер дома на Екатерининском канале (ныне канал Грибоедова), запомнила его расположение на плане, даже сфотографировала этот фрагмент плана на камеру телефона, поблагодарила Ивана Васильевича и вместе с Аллой покинула его кабинет.
– Ну как, помог он тебе? – спросила подруга, когда они спускались по лестнице.
– Помог, и очень! – ответила Надежда, хотя полной уверенности у нее не было.
Сейчас она собиралась домой встречать мужа с работы, но на завтра запланировала непременно отправиться на канал Грибоедова и поискать там особняк графов Костровых.
Тут Надежда вспомнила, что обещала позаниматься с Димкой, и со всех ног понеслась домой.
Сан Саныч, как назло, вернулся пораньше и не застал жену дома. Кот тут же внес свою лепту, наябедничав хозяину, что Надежда все время где-то ходит и совершенно не занимается несчастным животным, то есть не выполняет своего прямого долга. А потому кот все время один, голодный и брошенный.
К чести Сан Саныча, который хоть и обожал Бейсика без меры, но в данном случае не слишком ему поверил. Кот выглядел сытым и ухоженным, так что хозяин слегка попенял ему за ложь и злопыхательство.
Тут явилась совершенно обалдевшая Надежда, потому что, как оказалось, этот паршивец Димка ее попросту обманул. То есть не сказал самого главного: на каникулы ему было выдано домашнее задание, взглянув на объемы которого Надежда Николаевна ужаснулась. А потерявшая терпение учительница Марья Михайловна заявила твердо, что без решенных примеров и задач на контрольную Димка может не приходить, все равно она его не допустит, и дальнейший разговор будет происходить только в присутствии матери.
– Этакий балбес! – бушевала Надежда. – Боялся матери признаться, а я-то на что?
Сан Саныч быстро уразумел ситуацию. Вдолбить Димке решения задач не было ни времени, ни желания, так что вечер супруги Лебедевы провели, вспоминая математику для девятого класса. Надо сказать, у Сан Саныча это получалось лучше. Впрочем, Надежда всегда знала, что муж у нее очень умный.
Димкина мать вернулась поздно, и глаза у нее были такие сияющие, что Надежда решила ничего ей не говорить.
На следующее утро, едва муж отправился на работу, Надежда Николаевна поехала на канал Грибоедова и нашла нужный дом, но это оказался не красивый особняк дореволюционной постройки, а скромное двухэтажное здание светлого кирпича, без архитектурных излишеств, явно построенное в советские времена.
Надежда подумала, что за прошедшие годы номер дома мог измениться, и осмотрела соседние дома, даже сверилась с фотоснимком плана позапрошлого века. Никаких сомнений не оставалось – это было то самое место, где когда-то находился дворец графов Костровых.
Однако сам дом никак не тянул на дворец. Невозможно было представить, чтобы здесь когда-то собирался великосветский Петербург, чтобы к этому подъезду подкатывали золоченые кареты с осанистыми лакеями на запятках…
Надежда подошла к зданию и прочла висевшую над входом вывеску, на которой строгим официальным шрифтом было написано: «Поликлиника № 10 Центрального района».
Она толкнула дверь и вошла внутрь, оказавшись в обычной районной поликлинике. К окошку регистратуры стояла небольшая очередь из людей среднего и старшего возраста, чуть в стороне восточная женщина, до самых глаз обмотанная темным платком, протирала шваброй пол. В углу холла находился аптечный киоск, точнее, всего лишь прилавок, за которым стояла женщина примерно Надеждиного возраста.
Рассудив, что этой женщине скучно и она с удовольствием поговорит, Надежда подошла к киоску и обратилась к продавщице:
– Прошу прощения, вы здесь давно работаете?
– Ох, давно! Лет десять, наверное. А то и все одиннадцать.
– А вы случайно не знаете, что было на месте этой поликлиники до того, как ее построили?
Женщина посмотрела на Надежду поверх очков, как будто только сейчас ее заметила, и спросила:
– А вы, собственно, почему интересуетесь?
– Да я, знаете… – заюлила Надежда, – я статью пишу про этот район, вот и хотела узнать, что здесь раньше было.
– Сколько помню, здесь всегда эта поликлиника была!
– А давно ли вы здесь живете?
– Давно, я же говорю! Лет десять, а то и все одиннадцать.
– Ну, разве это давно…
Внезапно в разговор вмешалась восточная уборщица:
– Женщина, это я знаю, с кем вам надо поговорить! Это вам непременно с Леокадией нужно. Она здесь правда давно живет, и уж она точно все знает!
– Ой, да что ты говоришь, Зухра! – фыркнула начальница киоска. – Леокадия, она уже из ума выжила! Что у нее узнаешь? Только и помнит, в каких платьях в молодости ходила!
– А все же вам надо с ней поговорить!
– А где мне ее найти, эту Леокадию?
– А вот и она как раз, легка на помине!
В дверь поликлиники вошла миниатюрная старушка в шляпке с искусственными цветами, с престарелой, тяжело дышащей болонкой на руках.
С оглушительным криком к ней тут же кинулась чрезвычайно полная и чрезвычайно злобная особа в белом халате:
– Женщина, вы куда с собакой? Вы что, женщина, не в своем уме? Это же медицинское учреждение!
– Да что вы говорите? – Старушка взглянула на мегеру через самый настоящий монокль. – А я всегда считала, что это поликлиника! И вообще, где вы видите собаку? Это же ангел, правда, весьма пожилой, как и я, но все же ангел!
– Говорят вам – с собаками сюда нельзя! Ни с какими животными нельзя!
– Маргоша, ты слышала? Эта нехорошая женщина обозвала тебя животным!
– Выйдите немедленно, а то я охрану позову!
– Ох, рано встает охрана! – передразнила медсестру старушка.
– Вы что, думаете, я шучу?
– Шутки в сторону! Фик-фок, на один бок! И вообще, я именно ее, Маргошу, хочу показать врачу. Гастро-эн-терологу! У нее совсем нет аппетита, сегодня она не стала есть креветки а-ля Сен-Мишель… вы представляете?
– Женщина, вы надо мной издеваетесь? Петрович, Петрович, иди сюда немедленно! Здесь женщина хулиганит, нарушает санитарные правила! Она в поликлинику собаку привела!
Откуда-то из неприметной двери появился толстый немолодой дядька в черной униформе охранника, едва сходящейся на внушительном животе, с мрачным и угрожающим выражением лица. Оглядев холл, он строго проговорил:
– Ну и кто тут хулиганит? Ну и где тут баба с волкодавом?
– Дама с собачкой! – возразила ему бесстрашная старушка. – Маргоша, скажи этому невоспитанному человеку, что ты о нем думаешь!