Наталья Александрова – Шпион на поводке (страница 12)
Комбинезон был того же слегка поросячьего оттенка, что и накрашенные кокетливым бантиком старушкины губы, как видно, она не слишком прислушивалась к советам незабвенной Коко Шанель, которая утверждала, что никогда не следует подбирать губную помаду под цвет одежды и аксессуаров.
Возле магазина сегодня не было никого из собак. Из живности присутствовали только воробьи, обсевшие куст сирени с зелеными, несмотря на октябрь, листьями.
Оглянувшись по сторонам и накрепко привязав Тяпу к перилам, старушка вошла в магазин. Купив упаковку молока и пакет гречневой крупы, она остановилась возле объявления, красивым шрифтом напечатанного на лазерном принтере. Старушка достала крошечный блокнотик с отрывными листками и стала аккуратно переписывать все подряд.
Если бы кому‑то из покупателей пришло в голову поинтересоваться содержанием объявления, он бы очень удивился. Но никто не смотрел на доску, кроме старушки.
«Магазину требуются на работу, — выводила старушка буквы, шепча губами, — уборщица от восемнадцати до двадцати двух лет, рост не ниже 170 см, параметры, близкие к стандарту 90–60–90, образование — театральный институт или хореографическое училище. Знание иностранных языков обязательно».
По мере написания до старушки доходил смысл объявления, она нахмурила брови и продолжила работу быстрее.
«Грузчик не старше двадцати пяти лет, рост не ниже 180 см, не ниже первого разряда по самбо, черный пояс по карате, обязательное владение стрелковым оружием на уровне мастера спорта и лицензия на вождение самолета;
Контролер-кассир, возраст от двадцати до двадцати двух лет, обязательно высшее юридическое и филологическое образование, экономическое желательно, навыки игры на японской флейте и на индийском ситаре обязательны».
К концу работы старушка лихорадочно царапала ручкой по бумаге, не слишком заботясь о почерке. Убрав коряво исписанные листки в свою сумку, она рванулась к выходу из магазина, но именно сейчас в широко распахнутую дверь вносили ящики с вином и картонные коробки с подсолнечным маслом. Старушка попыталась обойти здоровенного детину с красным носом и невольно бросилась ему под ноги. Детина споткнулся, его повело в сторону, старушка бросилась в другую, в это время в магазин заглянула болонка Тяпа. Ей было скучно стоять одной на холоде, поэтому, сделав несколько ловких движений и поворотов, она сумела отвязаться и теперь ринулась на поиски любимой хозяйки, волоча за собой бесполезный поводок.
Грузчик с коробками с трудом удержал равновесие, но тут же попал ногой в поводок. Тяпа молниеносно обежала вокруг, захлестнув поводок вокруг ноги, и, увидев хозяйку, тонко завизжала.
Услышав этот визг, грузчик инстинктивно сделал шаг в сторону, с испугу он подумал, что наступил на ребенка, а видеть, что происходит внизу, он никак не мог из-за груды коробок в руках. Этот шаг был роковым — коробки накренились, и детина с размаху шлепнулся на пол, вывалив свой груз.
Тяпа осталась невредимой и даже успела вытянуть свой поводок. Старушка, не обратив никакого внимания на шум и грохот, подхватила свою болонку и выбежала из магазина, приговаривая:
— Скорей, Тяпочка, скорей, у мамочки срочное дело!
В расстройстве она не заметила, что пакет с гречей прорвался и крупа сыплется на асфальт. Воробьи сверху увидели интересное и с бодрыми криками ринулись вниз.
Так и шла старушка до самого своего дома, как Мальчик-с-пальчик, сопровождаемая стаей воробьев, подбирающих крупу. Тяпа прониклась серьезностью момента и никак не реагировала на нахальных птичек.
Дома старушка бросила свою болонку в прихожей. Она так торопилась, что не сняла уличную обувь и не стала мыть Тяпе лапы.
На этот раз ей не понадобилось задергивать занавески, и трафарет тоже не понадобился. Старушка набрала известный номер и, убедившись, что ей ответил знакомый хриплый голос из регистратуры, затараторила быстро:
— Примите, пожалуйста, заказ по каталогу «Отто»!
— Слушаю вас! — дородная блондинка на том конце телефонного провода даже перестала хрипеть.
— Кардиган голубой, номер такой‑то, размер пятьдесят шестой, блузка шелковая ярко-желтая, размер икс-икс-икс-эль, юбка бархатная, зеленая, размер шестьдесят!
Старушка продолжала еще диктовать номера и размеры, а регистраторша, не слушая и ничего не записывая, изменилась в лице и прижала руки к сердцу.
В самом деле, какая женщина не ужаснется, представив воочию ансамбль из таких составляющих! Но регистраторшу волновало не это. Она бросила трубку на рычаг и выглянула в окошко. Очередь, как обычно, клокотала и бурлила, вытянувшись вдоль всей прозрачной стенки.
Самый проем окошка прочно заняла мощная тетка с широкими, как у хоккеиста, плечами и короткой, толстой шеей японского борца. Из-за плеча этой могучей тетки то и дело высовывалась лисья мордочка худенькой старушки, которая подскакивала, как теннисный мячик, и тонким голоском выкрикивала:
— Я третий раз прихожу! Я без номера не уйду!
Нечего было и думать закрыть сейчас окошко и уединиться с телефоном. Но сообщение нужно было передать так срочно, как только можно. Не зря Маргарита Павловна проработала много лет в регистратуре, она умела найти выход из любого положения.
— Та-ак! — протянула регистраторша. — Сейчас всех номерами обеспечим… не волнуйтесь, граждане… вот ручка, расписывайтесь в порядке очереди… женщина, вы ведь первая стоите? Распишитесь вот в этой клеточке… сначала разборчиво фамилия и инициалы, потом подпись… вот вам ручка…
Могучая тетка машинально потянулась к ручке, но в последний момент подозрительно уставилась на регистраторшу:
— А за что это я должна расписаться? Я никогда ни за что не расписываюсь!
— Да вы не беспокойтесь, женщина, что вы так переживаете? Это у нас новое указание, начальство распорядилось, перед тем как получить номер, все пациенты должны расписаться, что проинформированы насчет комиссии…
— Какой еще комиссии? Ничего не знаю ни про какую комиссию!
— Как это не знаете? Вот сейчас у меня и узнаете. К вам в ближайшие три дня придет жилищная комиссия насчет выявления излишков площади. У кого есть излишки, будут повышать квартплату или подселять беженцев из горячих точек…
— Каких еще беженцев? Какая еще квартплата? — Мощная тетка попятилась, отодвинув спиной всю очередь. — Ничего я подписывать не буду! Граждане, что же это творится?!
Через несколько секунд холл перед регистратурой опустел, как пляж в конце осени.
Регистраторша потянулась к полке, достала оттуда справочник «Здоровье школьника», открыла его на нужной странице, но потом передумала, махнула рукой и сняла телефонную трубку.
Набрав знакомый номер, торопливо проговорила:
— Фирма «Рекламосервис»? Примите, пожалуйста, срочный заказ…
Крепенький мужичок в ладном комбинезоне с надписью «Рекламосервис» разгладил последний лист, наклеенный на щит, и полюбовался своей работой.
С огромного щита ему криво улыбался небритый тип с подбитым глазом. Широкая неприятная улыбка демонстрировала отсутствие во рту нескольких передних зубов. Надпись на щите, выполненная замысловатой славянской вязью, гласила:
«Колян! Поздравляем тебя с условно-досрочным освобождением! Братва».
— Сразу видно — конкретный человек! — проговорил рекламщик и помахал водителю, чтобы тот спускал люльку.
В одном из окон шестнадцатиэтажного точечного дома за работой сотрудников «Рекламосервиса» внимательно наблюдали. Представительный мужчина с седыми висками навел бинокль на резкость, разглядел рекламный щит и заметно побледнел. Он не поверил своим глазам и для верности еще раз перечитал текст.
Нет, ошибки быть не могло.
Мужчина схватил телефонную трубку, набрал номер и, едва услышав ответ, торопливо проговорил:
— Примите объявление! Срочно!
— Записываю! — отозвался Гоша Маргариткин, сотрудник рекламного отдела газеты.
— Зоомагазин в связи с экстренным закрытием срочно отдает в хорошие руки молодую анаконду (длина 19,5 м) и африканского буйвола по кличке Гаврюша.
На этот раз Гоша Маргариткин все записал правильно и ничуть не удивился тексту объявления. У него были другие заботы: у пожилой мамы вдруг объявился старинный поклонник. Мама приободрилась, перестала при каждом удобном случае кричать Гоше, что, когда она умрет, он вспомнит о матери и так далее.
Откровенно говоря, мама вообще перестала с Гошей разговаривать, потому что постоянно отсутствовала дома. Старички активно развлекались: посещали пригороды Санкт-Петербурга, особенно красивые золотой осенью, играли в боулинг и даже пробовали кататься на роликовых коньках в парке.
Гоша чувствовал себя заброшенным и одиноким. Еще он чувствовал себя преданным, ведь в ответ на его любовь и самопожертвование мама предпочла ему какого‑то старого бегемота. Он отдавал маме всего себя, всю свою жизнь и зарплату, а что получил за это? Одиночество и гробовую тишину в пустой квартире. Он полностью отказался от личной жизни, чтобы не травмировать маму!
А ведь какие были варианты! Еще в школе Леночка Новикова, отличница и умница, оказывала ему определенные знаки внимания. Она заставляла его делать стенгазету и привлекала к уборке класса не в свою очередь. Гоша сразу же понял, что делает она это исключительно для того, чтобы подольше побыть с ним, Гошей. Но тогда он был слишком молод и не хотел связывать себя серьезными отношениями. К тому же мама твердила, что в первую очередь нужно получить высшее образование.