Наталья Александрова – Шаг над пропастью (страница 20)
Августа Васильевна мне активно не нравилась. Ей-богу, ее брат, хоть и тяжко болен, ведет себя гораздо приличнее!
Но, в конце концов, работодателей не выбирают. То есть, конечно, выбирают, но не в моем случае.
Я пошла вдоль улицы, приглядываясь к витринам и думая о своей жизни.
Разве я когда-нибудь думала, что опущусь до того, что буду работать прислугой? Впрочем, как известно, то, что нас не убивает, делает нас сильнее. А я пока что жива.
Конечно, ночь сегодня выдалась беспокойная, но после несравненного Витеньки это просто рай!
С этими мыслями я дошла до угла и увидела на противоположной стороне улицы яркую вывеску универсама.
Ну, там наверняка можно будет купить все продукты из моего списка…
Я подошла к переходу, и вдруг рядом со мной откуда-то появился мужчина небольшого роста с длинными, черными как смоль волосами, в круглых черных очках, какие носят слепые. Да он и был, несомненно, слепым – неуверенно шел в мою сторону, постукивая по тротуару тонкой тросточкой.
– Девушка, – проговорил он, остановившись рядом со мной. – Пожалуйста, помогите мне перейти через дорогу!
«Вот интересно, – подумала я. – Если он действительно слепой, откуда он знает, что я – девушка, а не двухметровый байкер, не моряк дальнего плавания или не старушка – божий одуванчик? Ведь он не слышал моего голоса! Впрочем, говорят, слепые удивительно чувствительны и компенсируют отсутствие зрения другими чувствами».
Вообще говоря, раньше мне не приходилось переводить через дорогу стариков или слепых. Мне это занятие казалось каким-то дурацким, недостойным нормального человека, чем-то свойственным неудачникам, лузерам, и я старалась от него увильнуть под любым предлогом. Впрочем, у нас это было взаимно, и сами старушки и инвалиды раньше ко мне никогда не обращались за помощью – видно, чувствовали, что со мной этот номер не пройдет. А последние пять лет я вообще редко ходила пешком, все больше ездила на собственном автомобиле.
Я тяжко вздохнула – вот чего было жалко, так это моей новенькой «Мазды», которую сожгли по приказу Аксюты, чтоб ей в аду досталась горелая сковородка…
Но этот слепой стоял передо мной и явно ждал помощи.
И я подумала – почему бы и нет? Ведь я теперь стала совсем другим человеком, теперь я не успешная деловая женщина, не сотрудник крупной процветающей фирмы, а самый что ни на есть лузер. Если я убираюсь в чужой квартире, хожу за продуктами, а ночью подаю лекарства парализованному старику, почему бы, что называется, до кучи не перевести слепого через дорогу? Говорят, такие вещи всем нам когда-нибудь зачтутся… пожалуй, мне не помешает пара добрых дел в биографии…
Я шагнула навстречу слепому и проговорила несколько смущенно:
– Да, конечно…
Я хотела взять его под руку, но слепой меня опередил и сам вцепился в мой локоть, как рак клешней. Я даже ойкнула от неожиданности, но выдираться не стала – ничего, потерплю, долго это не продлится, переведу через дорогу и забуду о нем…
Загорелся зеленый свет, и мы ступили на мостовую.
Слепой шел вполне уверенно, постукивая по асфальту палочкой. Когда мы дошли до середины, он повернул ко мне голову и что-то едва слышно пробормотал.
– Что вы сказали? – переспросила я недовольно.
– Я сказал, что вы – очень милая девушка.
– Вот уж нет! – фыркнула я. – Да и откуда вам знать? Вы ведь меня не видите. Могу вам честно признаться: у меня огромное родимое пятно на щеке, бородавка на носу, маленькие глаза разного цвета и жидкие бесцветные волосы…
Слепой усмехнулся:
– Вы описали просто мой идеал красоты! А вообще, милая девушка, не думайте, что слепой ничего не видит. Я вижу вас внутренним взглядом и знаю, что вы удивительно красивы…
Я покосилась на него, и вдруг у меня слегка закружилась голова, я почувствовала странный сладковатый запах, запах ночной реки, запах мертвых цветов…
Что это со мной? Не заморочил ли мне голову этот слепой донжуан?
Мы уже дошли до противоположного тротуара, я хотела распроститься с этим странным слепцом и пойти своей дорогой, но он по-прежнему цепко держал меня за локоть.
– Эй! – Я попыталась сбросить его руку. – Мы перешли дорогу! Все свободны!
– Подождите еще немного, – проговорил он просительно. – Доведите меня до автобусной остановки, это не займет много времени! Всего одна минута!
– Но мы договорились только перейти дорогу, – проворчала я. – Я вообще-то на работе… мне нужно в этот магазин…
– Но это не займет больше минуты! – Слепой снова повернул ко мне лицо, словно посмотрел на меня своими слепыми глазами. И будто для того, чтобы усилить действие своей просьбы, он снял свои очки.
Я увидела его глаза – узкие, вытянутые к вискам, лишенные зрачков и радужки, похожие на два мутных зеленоватых камня вроде нефрита или бирюзы.
Ну, во всяком случае, в одном я была теперь твердо уверена – он действительно слепой, а не жулик, которых развелось в последнее время очень много.
Впрочем, это еще не повод, чтобы возиться с ним, отложив свои собственные дела…
Именно это я хотела ему сказать, но промолчала. У меня снова закружилась голова, только куда сильнее, чем первый раз, и я опять почувствовала сладковатый волнующий запах, запах ночной реки, запах мертвых цветов.
То ли под действием этого запаха, то ли под влиянием его незрячих глаз я утратила свою волю и послушно зашагала в ту сторону, куда он меня ненавязчиво подталкивал. Я забыла про магазин, забыла про Августу Васильевну и ее парализованного брата, забыла обо всех своих проблемах и шла, машинально переставляя ноги.
Какая-то часть меня еще пыталась протестовать, пыталась взбунтоваться и вернуть себе волю, но она говорила все тише и тише, заглушаемая запахом мертвых цветов.
– Еще совсем немного… – раздался над моим ухом голос слепого. – Еще одна минута… мы уже почти дошли…
Теперь он подталкивал меня к краю тротуара, где стояла большая черная машина. Та самая непослушная часть меня снова попыталась возражать, попыталась напомнить, что нельзя садиться в машины незнакомцев, особенно таких странных, подозрительных незнакомцев, но голос этой моей осторожной части стал почти неслышен.
Дверца черной машины открылась. Я почувствовала страх и безысходность и вместе с тем удивительное равнодушие. Я понимала, что сейчас со мной произойдет что-то непоправимое, смотрела на происходящее со мной со стороны, как равнодушный, бесчувственный зритель…
И вдруг что-то изменилось.
Рука слепого на моем локте ослабела, а затем и вовсе разжалась, он отшатнулся от меня.
Я вздрогнула и пришла в себя.
В двух шагах от нас рвался с натянутого поводка огромный пес, похожий на полярного волка – голубовато-серый, с седым загривком и шрамом на морде. Кажется, эта порода называется маламут, похожий пес был у одного моего сослуживца в той, прошлой жизни.
Этот пес не лаял, он только грозно рычал, пытаясь сорваться с поводка и дотянуться до слепого, чтобы вцепиться в него своими огромными клыками.
Слепой пятился, отмахиваясь от злобного пса своей палкой, которая на фоне огромного зверя выглядела несерьезно.
Хозяин маламута, полный мужчина средних лет с короткой седой бородой, изо всех сил держал поводок, тянул его на себя и пытался утихомирить свою собаку:
– Гай, назад! Спокойно! Назад! Сам не знаю, что с ним такое… – виновато проговорил он, повернувшись к слепому.
Тот что-то раздраженно пробурчал, сел в машину, и та мгновенно умчалась.
И в ту же секунду маламут успокоился и послушно прижался к ноге хозяина.
– Ну что ты такое устроил? – отчитывал тот пса. – Ну разве можно так набрасываться на слепого беспомощного человека? И девушка вон испугалась…
– Я не испугалась, – тихо сказала я, – все хорошо, спасибо вам…
И поскорее пошла прочь, чтобы не отвечать на вопросы хозяина собаки. Сам пес смотрел на меня строго, как будто знал что-то важное.
«Что творится, – сердито думала я, – мало бандитов, так еще слепые на улице людей похищают! Что от меня нужно было этому странному человеку?»
И очень опасному, поняла я, пройдя еще немного.
Алоиз вошел в художественную галерею, уверенно, как зрячий, прошел через ее пустые залы, толкнул дверь задней комнаты, где размещалась его мастерская. Навстречу ему метнулась высокая худая женщина с бледным бесцветным лицом.
– Ну что? – воскликнула она взволнованно. – Как все прошло? Где она?
– Видишь же, что ее нет! – раздраженно бросил Алоиз. – Зачем задаешь глупые вопросы? Ты бываешь иногда просто невыносима!
Ирина попятилась, как побитая собака, губы ее обиженно задрожали, на глазах выступили слезы.
Алоиз почувствовал ее обиду и смягчился. Протянул руку, погладил по блеклым волосам, потом расщедрился, взял за подбородок и поцеловал в сухие бесцветные губы. Ирина всхлипнула, умиротворенно вздохнула, глаза ее засияли, она даже немного похорошела.
– У меня не вышло, – нехотя признался Алоиз, отстранившись. – Вмешались какие-то большие силы. Все сложнее, чем мы думали. Теперь она будет осторожна, к ней не подойдешь просто так. Ее обязательно нужно привести сюда…
– Но разве нельзя ее просто… ну… – Ирина замялась, подбирая нужное слово, – устранить прямо там, на месте… Или на улице?
– Устранить? – неприятно рассмеялся Алоиз. – Ни в коем случае! Ее нельзя устранять, потому что только она может… впрочем, с этим я сам разберусь. Короче, нужен какой-то человек из ее окружения, кто-то, кому она доверяет. Ты ведь наводила о ней справки?