Наталья Александрова – Секрет тик-так (страница 29)

Миксер еще что-то говорил, но чучельник не слышал его. Он видел только, как правая рука подельника высвобождается из кармана, и что-то блестит в ней тусклым маслянистым блеском. Рассуждать и раздумывать было некогда, и Сергей Прохорович выбросил вперед длинную, как у обезьяны, руку.

Между пальцев у него было зажато бритвенное лезвие – то самое лезвие, которым он подпарывал звериные шкуры, когда делал из них чучела. То самое лезвие, которым он пользовался и в других целях, когда делал другую, страшную работу.

Оружием чучельник полоснул по горлу своего подельника и отступил, чтобы не запачкать одежду хлынувшей из раны кровью.

Миксер что-то попытался сказать, но захлебнулся, булькнул, его ноги подломились, и он тяжело обрушился на грязный вспученный паркет. Было странно, что его тщедушное тело произвело столько шума. Впрочем, беспутные обитатели этого дома не заметили бы и взрыва бомбы у себя над головой…

Сергей Прохорович постоял над ним секунду, запоминая этого человека. Была у него такая непонятная привычка: запоминать убитых людей.

Маленькие помутневшие глазки, сальные прилизанные волосы… в правой, откинутой в сторону руке был зажат нож-бабочка.

– Не я тебя, так ты меня… – пробормотал чучельник. – Сам виноват, я хотел по-хорошему…

Он обошел мертвеца, приблизился к углу комнаты, возле батареи. Постучал по паркетинам, одна из них отозвалась гулко.

– Не больно-то хитрый тайничок… – протянул чучельник.

Вытащив из мертвой руки нож, он подцепил паркетину, под ней оказалось небольшое углубление. Несколько пакетиков наркоты, тощая пачка денег и те самые часы.

Сергей Прохорович сильно рассчитывал, что найдет у Миксера пистолет, ведь своего он лишился, но этот расчет не оправдался.

Часы он спрятал в потайной карман, деньги тоже прихватил, с наркотой связываться не стал. Он поставил паркетину на место и как следует пристукнул, чтобы не выступала.

Выпрямился во весь рост.

И тут он почувствовал на себе чей-то взгляд.

Вздрогнув, он обернулся.

Девчонка открыла глаза и смотрела на него.

От этого пустого, неживого взгляда ему стало как-то неуютно.

– Ты чего, девочка? – заискивающим, льстивым голосом проговорил чучельник, отступая к двери.

Девчонка перевела взгляд с него на мертвого Миксера. И вдруг ее губы чуть заметно шевельнулись.

Лицо ее казалось настолько неживым, что больше напоминало не человеческое лицо, а гипсовую маску, так что от такого, пусть едва заметного движения оно должно было треснуть, расколоться на куски.

Однако этого не произошло.

С удивлением и страхом чучельник понял, что при виде мертвого Миксера губы девушки сложились в улыбку.

– Смотри, Пу И, какая красивая штучка. – Леня взял песика на руки и показал ему лежащие на столе серебряные часы.

Песик вывернулся, прыгнул на стол и тронул лапой цепочку. Леня открыл круглую крышку, и часы заиграли. Пу И отскочил от неожиданности, потом тявкнул, присел на задние лапы и вдруг начал подвывать.

– Что происходит? – Лола тут же явилась на зов любимой собаки. – Как ты смеешь мучить животное!

– Да никто его не мучает! – смеялся Леня. – Ты только послушай! Он же поет!

Часы играли старую заунывную мелодию.

– Это же «Разлука»! – сообразил Леня. – Я в каком-то старом фильме видел – девчонка поет под шарманку, а собачка ей подвывает. Пу И, а ты-то откуда научился?

– У него природный талант, – сказала Лола, когда музыка кончилась и песик замолчал. – Точно, я вспомнила, когда на третьем курсе мы ставили сцены из «На дне», я там играла одну развеселую блатную девицу. И пела «Разлуку».

Она прижала руки к груди, закатила глаза к потолку и запела нарочито визгливым голосом:

– Разлука, ты-ы разлука, чужая сторона-а!

Никто нас не разлучит, лишь мать сыра земля!

Все пташки-канарейки так жалобно поют…

– Слушай, кончай этот концерт по заявкам! – Леня заткнул уши. – У меня дела, заказчику звонить надо.

Лола обиделась и ушла, подхватив Пу И.

– Могу вас обрадовать, – сообщил Леня Михаилу по телефону, – ваша вещь у меня. Когда произведем расчет?

– Да-да, спасибо вам, – ответил Михаил, – я, конечно, признаю, что поручал вам только найти часы, однако дело-то не закончено. Я должен выяснить, в чем заключается проблема…

– И вы хотите, чтобы я вам в этом помог? – весело спросил Маркиз. – Что ж, не скрою, меня самого заинтересовало это дело… Так что попробуем что-нибудь разузнать…

– Тогда подержите пока часы у себя, – просительно сказал Михаил, – видите ли, мне и спрятать-то их некуда. В квартире укромных мест нету, на работе если в сейф положить, то расспросы начнутся, а с собой носить – как бы опять не ограбили.

– Согласен! Вам удалось что-нибудь узнать при встрече с родственниками?

Леня почувствовал, как его собеседник напрягся и даже увидел, как сморщилось его лицо при воспоминании. Да уж, повезло человеку с родней, ничего не скажешь!

Михаил рассказал ему про тетю Шуру и про альбом.

– Часы – фамильная вещь, принадлежали еще прадеду отца, он был ювелиром, имел даже собственный магазин на Большой Морской.

– Ювелир Воронов? – засомневался Леня. – Ничего про такого не слышал.

– Да не Воронов, а Остужев, – раздраженно ответил Михаил. – Остужев Михаил Евграфович, и отца фамилия Остужев, и братьев. А у меня фамилия матери.

– Значит, вы альбомчик пока приберите, чтобы не затерялся, – деловито посоветовал Маркиз, – копию завещания добудьте у адвоката и вообще держите ухо востро, а я кое-что выяснить хочу насчет прадеда вашего. Как узнаю, тотчас вам сообщу.

– Ну, так я и знала! – вскричала Лола, подкравшись неслышно. – Ну так я и думала, что ты не успокоишься на этом. Добыл часы – так отдай заказчику и пускай он делает с ними все что хочет!

– Да он такой тюфяк, что тут же снова их упустит! – рассердился Маркиз.

– А тебе-то что до этого? – удивилась Лола. – Ты свое дело сделал, денежки получил, и привет!

– Ты только о деньгах и думаешь, – буркнул Леня, – а на человека тебе наплевать!

– Я? – возмутилась Лола. – Я думаю о деньгах? А ты, значит, у нас альтруист и печешься исключительно о благе бедных людей.

– Ну, нет, конечно, но все же… – Леня отвел глаза.

– Ленька, ты опять врешь! Тебе просто самому интересно! – припечатала Лола.

– Ну и что? – тут же возмутился Маркиз, как всякий мужчина, легко поддавшись на Лолину провокацию. – Ну и что, что мне интересно? Да, интересно, я не скрываю! И вообще, я люблю свою работу, и мне хочется делать ее хорошо, чтобы…

– Чтобы не было потом мучительно больно за бесцельно прожитые годы!.. – с пафосом процитировала Лола. – Еще на трибуну встань!

– А ты-то что так переживаешь? – огрызнулся Маркиз, задетый за живое. – Можно подумать, ты сильно надорвалась, помогая мне в этой операции! Походила десять минут, изображая старуху в дурацкой вуали! Жуткий вид!

– Да? – Лола сильно обиделась за вуаль, иначе ни за что не сказала бы последующих слов. – А кто вытаскивал тебя из того вонючего подвала? Если бы не я, тебя бы уже черви жрали!

– Так и знал, что ты это скажешь… – прошипел Маркиз, глядя на Лолу с самой настоящей ненавистью. – Так и ждал, когда напомнишь! Не бойся, не забыл! – Он вышел из кухни, хлопнув дверью.

Оставшись одна, Лола тотчас усовестилась. В самом деле, совершенно незачем было напоминать Лене о том, как его провели самые обыкновенные уголовники, он и так тяжело переживает свое поражение. Теперь, конечно, все позади, Маркиз с ними рассчитался и вышел победителем, однако все равно это темное пятно на его профессиональной репутации. А Лола еще растравила рану.

Конечно, неплохо иметь в рукаве такой козырной туз. То есть, когда Леньку одолеет мания величия и он расхвастается до невозможности, всегда можно с самым невинным видом вроде бы к слову напомнить ему о нынешнем случае. Что-нибудь типа: «А помнишь, дорогой, те серебряные часы?» Или еще тоньше: «Не купить ли нам новый миксер, а то старый стал плохо работать?»

Это сразу же собьет с Леньки спесь. Но только делать это надо тонко, деликатно, а не в лоб, как сейчас Лола. Что это на нее нашло?

Из прихожей послышался скрип дверцы шкафа – Маркиз надевал куртку.

– Ленечка, ты надолго? – робко спросила Лола, высунув голову из кухни.

Компаньон оскорблено молчал.

– К обеду вернешься? – не отставала она.