Наталья Александрова – Босс, наркоз и любопытный нос (страница 21)
– Крысы? – переспросил напарник. – А ты уверен…
– Уверен! Через несколько дней от него одни кости останутся! Не раз проверяли!
– Ребята… – раздался снизу слабый голос Фалалеева. – Не будьте зверями! Пристрелите меня!
– Может, и правда того… пристрелить? Не слишком ли это… того… жестоко?
– Чего? – Человек в черном удивленно уставился на напарника. – Ты у нас что – мать Тереза? Что-то я раньше за тобой такого слюнтяйства не замечал!
– Ну, одно дело – морду разбить или там пару ребер, а тут – крысам скормить…
– И это как раз правильно! – поучительным тоном произнес человек в черном. – Фалалеев сам крысятничал, на деньги польстился, значит, самое правильное – это крысам его скормить! Это как раз будет по понятиям! А пристрелить – это последнее дело: пулю потом могут найти, разбираться начнут, кто стрелял да почему… а так – сожрали крысы бомжа, кому до этого есть дело?
– Ребята, не бросайте меня так! – лепетал Фалалеев. – Будьте людьми! Пристрелите!
– Раньше надо было думать!
С этими словами человек в черном развернулся и торопливо покинул подвал.
Напарник последовал за ним, на прощание бросив на Фалалеева сочувственный взгляд.
Тот только стонал и всхлипывал.
Надежда не сводила с него глаз.
«Ну, теперь-то, надеюсь, ты поняла, в какую скверную историю влипла? Теперь-то ты поедешь домой?» – снова дал о себе знать рассудительный и трезвый голос, но на этот раз он звучал робко и неуверенно.
– Что? – возмутилась Надежда Николаевна. – Оставить человека умирать здесь такой страшной смертью? Оставить его на съедение крысам? Нет, ни в коем случае!
«Но тогда тебе придется залезть в подвал, где кишат крысы!» – ехидно проговорил тот же голос.
Это был сильный аргумент.
Крыс Надежда боялась, как всякая нормальная женщина. Прежде она боялась не только крыс, но даже маленьких безобидных мышей, но за почти одиннадцать лет кот Бейсик приучил ее к виду дохлых мышей, которых он регулярно ловил на даче и выкладывал посреди дорожки или на клумбу с тюльпанами. Надежда постепенно привыкла и при виде этих кошачьих подарков в обморок не падала. Но крысы… крысы – это совсем другое дело! С крысами кот никогда не связывался, Надежда подозревала, что он сам их боится.
– Ничего, как-нибудь перетерплю! – проговорила Надежда. – Нельзя же оставить человека на такую страшную смерть!
Она подобрала на асфальте обломок кирпича и запустила им в подвальное окно. Разбитое стекло с громким дребезгом посыпалось на пол подвала. Надежда запустила руку в окно, отодвинула шпингалет и открыла окно.
Пролезть внутрь оказалось довольно трудно, и она дала себе слово непременно сесть на диету.
Протискиваясь через окно, Надежда поцарапала руку и зацепилась джинсами за гвоздь. Джинсы выдержали.
«Хорошие вещи делают трудолюбивые китайские друзья», – подумала Надежда и порадовалась, что пошла на дело в джинсах, а не в юбке. Кроме того, что никакая юбка не выдержала бы таких экстремальных нагрузок, женщина средних лет и не слишком спортивного телосложения, протискивающаяся в подвальное окно, в джинсах выглядит гораздо приличнее.
Наконец она довольно ловко спрыгнула на пол, умудрившись не подвернуть ногу, и огляделась.
Подвал, как и следовало ожидать, был темный и грязный. И к ужасу Надежды, он буквально кишел крысами. Пока здесь хозяйничали те двое в черном, крысы попрятались по углам, зарывшись в груды мешков и ломаных ящиков, но сейчас они осмелели и одна за другой выбирались из своих нор. Одна особенно наглая крыса сидела на полу прямо перед Надеждой и смотрела на нее в упор, поводя острым носом.
– Пошла вон! – крикнула Надежда, подобрав с полу обломок доски и замахнувшись на противного грызуна.
Крыса презрительно фыркнула, однако неторопливо удалилась, дав Надежде понять, что скоро вернется.
Из темного угла донесся приглушенный стон. Надежда повернулась в том направлении и увидела Фалалеева. Тот в неудобной и неестественной позе лежал на голом полу, прикрыв глаза. Руки и ноги его были связаны обрывками веревки. Крупная нахальная крыса уже подбиралась к нему, принюхиваясь. Чуть в стороне ожидали своей очереди еще несколько грызунов.
– А ну, немедленно убирайтесь! – Надежда запустила в крыс своей доской.
Те немного отбежали, но не ушли, а расселись кружком, ожидая развития событий. Весь их вид говорил, что они не сомневаются в своей конечной победе.
– Это мы еще посмотрим! – проговорила Надежда, наклонившись над лежащим мужчиной.
Тот был без сознания, но явно жив, судя по хриплому тяжелому дыханию и мучительным стонам.
Надежда открыла свою сумку, с которой никогда не расставалась, и перебрала ее содержимое. Под руку ей попался пакетик с пробными духами, который ей дали в парфюмерном магазине. Она надорвала пакетик и поднесла его к носу Фалалеева. Тот дернулся, чихнул и открыл глаза от резкого экзотического аромата. Боковым зрением Надежда заметила, что крысы, сидевшие в паре метров от нее, отбежали в угол.
– Надо же, какие необычные духи… – пробормотала Надежда и с любопытством взглянула на пакетик. Там было написано название нового парфюма от известного японского дизайнера. – Хорошо, что я их не купила!
Надежда вспомнила, что как-то оказалась в театре неподалеку от женщины, щедро надушившейся таким парфюмом. Спектакль едва не был сорван: кто-то из соседей чихал, одна особенно чувствительная женщина покинула зал, не дожидаясь антракта…
– Вы кто? – прохрипел очнувшийся Фалалеев, удивленно разглядывая Надежду. – Вы как здесь оказались?
– Отвечаю по порядку: я проходила мимо, смотрю, симпатичный мужчина лежит, и вроде бесхозный, думаю, надо подобрать, пригодится в хозяйстве…
– Мимо проходила? – удивленно переспросил Фалалеев. – Да тут вообще никто не ходит…
– Шучу, шучу! Думаю, официальное знакомство и разговоры мы отложим на более подходящее время, а сейчас лучше убраться отсюда, а то вон уже публика собирается. – Надежда показала на крыс, понемногу сужающих кольцо.
Фалалеев вздрогнул и попытался приподняться. Ему мешали связанные руки и ноги.
– Можешь меня развязать? – проговорил он неуверенно.
– Постараюсь…
Надежда попыталась ослабить узлы на руках, но ничего не вышло: их явно вязал профессионал.
– Ох уж, эти женщины! – прохрипел Фалалеев. – Простой штык развязать не может!
– Что?! – Надежда строго взглянула на него. – Вот сейчас уйду и делай тут что хочешь!
– Прости, я не хотел тебя обидеть… – смутился Фалалеев.
– А насчет того, что не могут женщины – мы еще посмотрим! – Надежда снова открыла свою сумку и вытащила из нее маникюрные ножницы.
– Как там Александр Македонский поступил с узлом?
– Ты что – Сашку Македонского знала, знаменитого киллера? – В глазах Фалалеева мелькнул испуг.
– Да нет, это его однофамилец! – усмехнулась Надежда, ловко орудуя ножницами.
Через полминуты она освободила от веревок руки мужчины, а потом и ноги.
– Ну вот, – проговорила Надежда удовлетворенно. – Берешь назад свои слова насчет женщин?
– Беру, беру! – Фалалеев сел, привалившись к стене, и принялся растирать онемевшие запястья.
В это время наглый крыс, лидер своей криминальной группировки, почувствовав, что жертва вот-вот ускользнет, подскочил к Фалалееву, явно намереваясь укусить его за ногу. К счастью, у Надежды осталось еще немного пробных духов. Она брызнула в крысиную морду из пакетика. Крыс испуганно запищал и ретировался.
При этом немного духов попало на одежду Надежды. Она поморщилась – теперь долго не избавишься от этого уникального запаха!
– Ну что, ты ходить-то можешь? – проговорила Надежда, озабоченно оглядываясь по сторонам. – Крысы теряют терпение, а духи у меня заканчиваются!
– Могу. – Фалалеев поднялся на ноги, чуть покачнулся, но дошел до двери. Она, однако, оказалась заперта снаружи.
– Ну что ж, придется выбираться тем же путем, каким я попала сюда! – И Надежда направилась к окну.
Фалалеев подсадил ее, и через минуту она довольно ловко выбралась на улицу. Сам Фалалеев вылез при помощи той самой веревки, которой он был связан. Протиснувшись в окно, он сел на тротуар и несколько минут приходил в себя.
Выглядел он не лучшим образом – а как еще может выглядеть человек, которого долго избивали ногами и который после этого пролежал некоторое время на полу в подвале, полном крыс? Синяки, ссадины и кровоподтеки густо покрывали его физиономию, не говоря уже о печальном состоянии костюма.
Надежда сочувственно оглядела его и снова открыла свою знаменитую сумку. На этот раз она достала оттуда упаковку влажных салфеток и как могла поработала над лицом Фалалеева.
Он встал, встряхнулся, как пес после купания, и посмотрел на Надежду с благодарностью.
– Слушай, – проговорил он с непривычным смущением. – Ты ведь меня, получается, от смерти спасла, да еще от какой страшной… а я даже не знаю, как тебя зовут. И не представляю, как тебя отблагодарить за все… ты не подумай, что я не понимаю…
– Зовут меня Надежда, а разговаривать мы будем в более подходящем месте. – Надежда Николаевна опасливо огляделась по сторонам. – А нам есть о чем поговорить…
– Да, это правда, местечко здесь нехорошее… – протянул Фалалеев. – Знаю я его по прежней работе…