Наталья Александрова – Белая ворона (страница 4)
– Надо же, как интересно! Прямо как у людей! Был у меня, давно еще, один знакомый. Тоже все в гости к друзьям ходил – друг дома, друг дома… а потом приходит как-то муж с работы, а там записка от жены. Прости, пишет, не могу больше жить во лжи, ухожу к Николаю совсем, и не ищи меня, потому что больно мне тебя видеть. Во как! Ушла и, между прочим, сберкнижку прихватила, а там все деньги на кооперативную квартиру, пять тыщ, по тем временам полжизни копить надо…
– Ну, – рассмеялся Сырников, – в данном случае вряд ли Клара от Карла уйдет – куда же она из гнезда денется. Но, конечно, у ворон очень сложное групповое поведение. Сложное и интересное.
Василий Макарович неодобрительно посмотрел на ворон и смущенно добавил:
– Кстати, этот ваш друг дома у меня утащил часы. Они мне вообще-то дороги как память. И вообще очень хорошие, давление показывают и все прочее. Их никак нельзя вернуть?
– Часы? – Сырников всплеснул руками. – Ох уж этот Кайзер! Так и норовит утащить все блестящее!
– Правда, все как у людей… – проговорил Василий Макарович. – Знал я одну такую личность, кличка у нее была Манька Сорока. Тоже – как увидит что-то блестящее, особенно по ювелирной части, так и норовит стащить. В конце концов села на два года. А ведь я ее неоднократно предупреждал… Беседы с ней проводил профилактические, уговаривал по-хорошему. Маня, говорю, брось ты это дело, не доведут тебя до добра эти цацки. Не послушалась…
– Ну, ничего, – проговорил Сырников, глядя на ворон. – Сейчас мы попробуем вернуть ваши часы… Кайзер! Кайзер! Имей совесть! Отдай часы – они же тебе все равно не нужны! У тебя давление идеальное, а время тебя не интересует!
Большая серая ворона перелетела на соседнюю ветку. Василий Макарович заметил, что в клюве у нее что-то сверкнуло.
– Не хочет отдавать, – вздохнул Сырников. – Очень уж ему нравится все блестящее. Ну, может, согласится на обмен…
Он достал кусок сыра – поменьше того, который отдал Кларе, и положил его на видное место. Ворона спикировала с ветки, приземлилась рядом с сыром, сделала пару шагов вперед и остановилась.
В глазах ее читалось колебание: ворона мучительно раздумывала, что предпочесть.
– Кайзер, ну ты только посмотри, какой вкусный сыр! – уговаривал ворону Валентин Иванович. – Алтайский, между прочим! Знаешь, какие на Алтае качественные молочные продукты? Не каждой вороне удается их попробовать!
Ворона сделала еще один маленький шажок к сыру, подозрительно покосилась на людей.
– Вы же сказали, что он самец, – с сомнением проговорил Василий Макарович.
– Ну да, конечно, Кайзер – самый настоящий самец, а что?
– Тогда он не ворона, а ворон!
– Да что вы такое говорите! – возмутился Сырников. – Ворона и ворон – это совершенно разные птицы! Ворона – серая и чуть поменьше, ворон – черный и очень крупный. В нашем регионе, кстати, ворон встречается гораздо реже, чем ворона…
– Да что вы? А я думал, что ворон… это как бы муж вороны… или там друг…
– Очень, между прочим, распространенное заблуждение! Это совершенно разные птицы! Ворон, между прочим, живет значительно дольше, чем ворона…
– Надо же! – Василий Макарович вздохнул. – А у нас все наоборот – мужики умирают гораздо раньше…
– Потому что мы ведем неправильный образ жизни… кстати, смотрите, я его все же уговорил!
Действительно, во время разговора Кайзер подобрался к сыру, бросил на землю часы и ухватил клювом кусок маасдама. Сырников протянул руку и схватил часы.
– Сыр выпал – с ним была плутовка такова! – процитировал Василий Макарович любимую басню. – То есть как раз не сыр…
– Вот ваши часы! – проговорил Сырников. – Конечно, он их перепачкал, но мы сейчас их оботрем…
Он достал из кармана кусочек замши, чтобы протереть злосчастные часы.
– Да не стоит, Валентин Иванович! – Частный детектив протянул руку за своими часами.
– А откуда вы знаете, как меня зовут? – удивленно спросил Сырников. – И что это здесь за гравировка?
Он поднес часы к глазам и прочитал:
– «Майору Куликову от руководства отделения полиции за доблестную службу». Так вы, выходит, полицейский? – Сырников подозрительно взглянул на собеседника. – И знаете мое имя-отчество… и вообще, как вы оказались в этом месте? Сюда обычно никто не ходит…
Тут он увидел фотоаппарат Василия Макаровича и строго проговорил:
– Мне кажется, вы должны мне все это объяснить!
– Ох, прокололся! – тяжело вздохнул Куликов. – Точно, теряю квалификацию!
– Так вы – полицейский?
– Ну, не совсем… то есть…
– Давайте уж говорите начистоту! – Сырников придвинулся ближе, и Василий Макарович с опасением разглядел его широкие плечи и хорошо развитые мускулы.
Мужик-то крепкий, в зал небось ходит, здоровье хорошее, раз с двумя бабами управляется. Этак еще накостыляет, а здесь и на помощь звать некого…
– Давай, дядя, говори уже! – рявкнул Сырников. – Не тяни кота за хвост!
– А что мне еще остается? – Василий Макарович пригорюнился. – Все одно вы меня раскололи! Только бы присесть где-нибудь, а то что-то я утомился…
– Присесть – это можно… – Сырников достал из рюкзака складной брезентовый стульчик, какими пользуются рыболовы, поставил его перед Василием Макаровичем, сам сел на бревнышко. Затем достал еще и термос, налил в металлический стаканчик горячего кофе и протянул его Куликову:
– Выпейте, а то вы какой-то уставший.
Теперь вид у него был спокойный, разговор вежливый, хотя ясно было, что с этим мужчиной шутить не стоит.
Василий Макарович благодарно взглянул на Сырникова, отпил кофе и вздохнул:
– Ох, правда устал… сдавать начал… не по возрасту мне такие приключения…
– Так что – вы все же полицейский?
– Был полицейским, много лет. Пока не вышел на пенсию. А сейчас я – частный детектив.
– Надо же, как интересно! Я думал, они только в кино бывают!
– Нет, не только…
– И что же – вы за мной следили?
– Да… – Василий Макарович тяжело вздохнул и отвел глаза. – По поручению клиента… или, точнее, клиентки…
– Давайте угадаю. Вас наняла Галина? Или Алина?
– Обе… – нехотя выложил Куликов.
– Обе?! – удивленно воскликнул Валентин Иванович. – Надо же! Договорились! Спелись!
– Да, они вместе ко мне в агентство пришли. Видите ли, они друг про друга давно знают и уже как-то примирились, привыкли. Обязанности распределили, кто, когда, вдвоем за вами присматривают. А тут почувствовали, что у вас еще кто-то появился, и очень забеспокоились. И на этой почве еще больше подружились.
– Да никого у меня нет! Вот еще не хватало! Мне этих-то двух больше чем достаточно!
– А куда же вы от них все время сбегаете?
– Да вот сюда… – Сырников обвел выразительным взглядом окружающие их заросли.
– К воронам?
– Именно!
– Что-то я не могу понять… – Василий Макарович отхлебнул кофе, который был крепкий и горячий, ему сразу стало теплее.
– А что тут непонятного? Я по образованию биолог, если точнее – биолог-этолог, то есть изучаю поведение животных. Очень, между прочим, интересная наука. Когда-то в серьезном институте преподавал, кандидатскую диссертацию защитил и для докторской все материалы подготовил. Но тут стало плохо с финансированием, Галина передо мной поставила вопрос ребром – или я, говорит, или твои вороны. Жить-то на что-то надо. В общем, я занялся бизнесом. И вроде даже хорошо пошло… я, знаете, кафельной плиткой торгую, в основном испанской… и еще унитазами, – проговорил Сырников смущенно, – унитаз – это предмет первой необходимости. Предмет, как говорится, гарантированного спроса. Кризис или не кризис, инфляция или девальвация, а без унитаза не может обойтись ни одна семья.
– Это точно, – вздохнул Василий Макарович, вспомнив, как долго пилила его Василиса, чтобы он сделал ремонт в ванной.
«К нам, – ворчала, – люди ходят, клиенты, а тут такое безобразие. Ванна вся облупленная, и раковина течет!»
Можно подумать, клиенты у них в ванне мыться будут…
– Так что в смысле бизнеса у меня все было в порядке, но вот для души чего-то не хватало. Сначала я подумал, что это у меня кризис среднего возраста. Посмотрел на своих друзей, на компаньонов – у всех кроме жен были еще какие-то женщины. Ну, раз у всех есть, завел и я Алину. Только ничуть легче мне от этого не стало. То есть поначалу-то вроде интересно, а потом опять, чувствую – вроде все то же самое. А тут еще хоронили мы нашего преподавателя, собрались кто мог. И представляете, многие, конечно, уехали – кто в Европу, кто в Штаты, и там по специальности работают, а из тех, кто остался, – никто! Ну, максимум в вузе преподают. И говорит мне одна преподавательница – старенькая уж. Валя, ты, говорит, первый на курсе был, а теперь что? И в первый раз в жизни стыдно мне стало, что я унитазами торгую. Хотя чего уж тут стыдиться… И тут я вспомнил свою основную специальность, нашел материалы к докторской диссертации – Галина их давно на антресоли убрала – и подумал, что надо продолжить исследования… и сразу так мне, представляете, стало хорошо…
– Представляю! – кивнул Василий Макарович.