Наталья Адаменкова – Шизопитомник (страница 4)

– Отпуск у меня в самых престижных местах дальней заграницы. В толпе нуворишей и сопутствующего жуль… то есть отлично выдрессированного персонала. Значит, это командировка. Убей, не помню, зачем я здесь. Может, для доклада вызвали, а Сами-знаете-кто задерживается?

– В пробке застрял, – кивнула Ольга.

– Вы прямо с работы сюда? – заинтересовалась Светлана.

– Разумеется, – Сергей Николаевич поверил сам себе и продолжил рассуждать о своём состоянии: – Ничего не помню. Видимо, на объекты высшего стратегического значения теперь пускают только с обнулённой памятью.

– Почему? – удивилась Светлана, с каждым вопросом пропихивая своё кресло ближе к Сергею Николаевичу.

– Террористов-оборотней стерилизуют, – подсказала Ольга и уставилась на подкравшегося Владимира Кирилловича.

– А я при чём? – взвизгнул тот.

Но ответ пофигистки растворился в заливистом смехе Рыжего Клоуна.

– Версия, что вас пригласил Сами-знаете-кто, принята на автомате? – спросил он сквозь всхлипы.

Только теперь Сергей Николаевич догадался посмотреть на остальных, как на приглашённых в верхние слои руководства, и улыбнулся. Но не радостно, а с презрительным перекосом лицевого рельефа.

– Вспоминайте, кто где был перед доставкой сюда, – приказал он.

Владимир Кириллович торопливо зашамкал: «Я всегда на посту…», но вдруг умолк, будто припомнил что-то жуткое.

Светлана поморщилась, но не от избытка воспоминаний, а наоборот:

– Кажется, вчера утром мне дорогу перешла чёрная кошка…

– С пустыми ведрами на загривке, – кивнула Ольга.

– Ага, – вклинился Владимир Кириллович. – Я тоже иду, а навстречу чёрный кот.

– И что? – спросил Сергей Николаевич.

Владимир Кириллович, похоже, хотел приврать, но отчего-то передумал:

– Не, он первый свернул.

– Надо ж, какой суеверный зверь, – удивилась Ольга.

– Новая порода котов, – объяснил Рыжий Клоун. – Чёрные, но просветлённые коты-индиго.

Пока все обдумывали пользу от котов-мутантов, Светлана посмотрела на искусный маникюр и ухватила новую порцию воспоминаний:

– А ещё я на море загорала, – небрежно сказала она.

– Неужели? – все уставились на толстые малиновые колготки отпускницы.

– На море Лаптевых? Трудоздравница Красноярья? – уточнила Ольга. – Так мы почти земляки. Мой барак у Карского побережья стоял. Считай, однополчане.

Ольга развела руки и с гримасой дебильного восторга приподнялась, чтобы обнять боевую подругу, но Светлана вжалась в кресло и зашипела:

– Дура. Я в Финляндии с папой в командировке была. Я – генеральный директор экономического департамента в нашей фирме.

Ольга обрадовалась пуще прежнего:

– Сколько мучеников на нашем попечении? – спросила она, словно половину шестёрок на правах зековского братства уже считала своей.

– Стопицот!

Ольга ужаснулась:

– Ни фига себе! Это ж сколько на тебя проклятий в минуту приходится?

Светлана не поняла замечания, но, почувствовав подвох, отвернулась. Сергей Николаевич выдержал паузу, которую владычица департамента заполнила презрительным сопением, и продолжил эксплуатацию председательской железы:

– Владимир Кириллович, уточни, что помнишь последним.

Пока главврач морщил лоб и чесал плешь, Ольга рассматривала его, как голодный хирург сальную прослойку над аппендиксом.

– Ставлю на его тёщу – либо жрач, либо пьянка с непотребством, – предположила она.

– Откуда знаешь? – взвился руководитель профилактория.

– Шила в одрябших жировых мешках не утаишь.

Уставший от своего возмущения, Владимир Кириллович подскочил и начал нарезать круги вокруг компании, словно вконец окрысившийся котяра, но Сергей Николаевич не стал отвлекаться на его манёвры:

– Итак, Светлана только что из Финляндии, Владимир Кириллович с условных тёщиных именин, – подвёл он первые итоги. – Кстати, где отрывались?

– В профилактории, – буркнул главврач.

– Знамо дело, в профилактории, – подхватила Ольга. – Харч с порций профилактирующихся, плюс спиртной магарыч с аморалки оздоравливающихся, плюс столовая без аренды, плюс обслуга из проштрафившегося персонала – всё даром. Ни копейки затрат на поляну. Сплошная экономия на пациентах.

Уличённый руководитель растерялся и уже собирался закатить истерику по поводу разницы в общественном статусе и служебном положении, но Ирина успела подсказать:

– Вас про адрес спрашивают.

– Вот именно, – кивнула Ольга. – Где твой профилак на теле Родины разлагается?

– Так я и сказал, – ухмыльнулся вороватый целитель.

– Судя по прикиду, в центральном недре страны, – кинула ориентировку Ольга.

– Это почему? – забеспокоился Владимир Кириллович.

– Шнурки тебя спалили – их только у вас мятыми носят.

Сергей Николаевич посмотрел на свои дорогие ботинки со сплошным верхом и промолчал. Светлана тоже не встряла с привычным «Дура!», вспоминая папину обувку.

– А я про вас такое узнаю, – бросился в атаку Владимир Кириллович, – Вас даже на зону после этого не возьмут.

– Кто бы просился, – пожала плечами Ольга. – Я, между прочим, оттуда. С приветом от твоих будущих товарищей.

Владимир Кириллович трижды сплюнул через левое плечо и побежал на кухню искать деревяшку. Сергей Николаевич невозмутимо осмотрел оставшихся и продолжил председательствовать:

– Вернёмся к нашим баранам. Двое попали сюда из точек, никак не связанных между собой. Третья, судя по всему, явилась из мест, отдалённых даже от российской цивилизации… – он выразительно посмотрел на Ольгу и с апломбом сообщил: – Я, как один из руководителей секретного федерального объекта, тоже далёк от мест принудительного труда.

– Не зарекайся, голубь, – посоветовала Ольга. – В наши принудительные шарашки и покруче стервятники залетают.

Сергей Николаевич скривился, как забалованный кот от тазика с икрой, и продолжил совещание:

– Полагаю, версию о похищении можно отбросить, – разрешил он. – Какой смысл прятать вас в элитном санатории со всеми удобствами? Значит, меня сюда пригласили, а что вы тут делаете – вспоминайте.

Выполнять приказ поспешила только Ольга:

– Судя по застройке, турецкие гастарбайтеры недавно получили частный иностранный заказ на строительство комплексного посёлка городского типа. В комплекс вошли баня с парной, гостиница для цыган, которые умеют петь под семиструнную гитару, широкая дорога для быстрой езды, и ресторан, где можно глотать водку залпом и красиво материться… Национальность заказчика до сих пор держится в строжайшей тайне.

– Причём здесь турки? – Светлана покрутила пальцем у виска и посмотрела на вернувшегося из кухни Владимира Кирилловича, словно рассчитывая на его бесплатную медицинскую консультацию для убогих.

Для убогих у главврача был припасён один диагноз на всех:

– Маразм, – прочавкал он, вытирая пальцы о рубаху.

Ольга посмотрела на Владимира Кирилловича с сочувствием, словно он только что сам себе вынес приговор, и продолжила рассуждать:

– Как бы то ни было, меня здесь не может быть. С другой стороны, господа, вы, часом, не масоны седьмого дня? Или Свидетели всего сущего? Короче, просветлённо-приобщённые есть, или все застряли на уровне Справедливые-Наши?

Дешёвый Ольгин призыв к самосливу заставил Сергея Николаевича улыбнуться. Провокатор-криэйтор милостью Божьей, он скривился от такой самодеятельности. У него даже в ноутовской заставке по экрану бегал колобок и хвастался нетрезвым голосом Сергея Николаевича: «Я и бабушку развёл, я и дедушку на измену высадил, а тебя, сладкий лох, и подавно на понт возьму». Светлана и Владимир Кириллович, глядя на повеселевшего лидера, и вовсе не стали вникать в суть Ольгиного вопроса – мало ли что социальный отброс вякает…