Наталья А. Лебедева – Тайна изумрудного Будды (страница 2)
При виде его я мысленно вздохнула. Это был мой контингент. Веселые коротконогие пузаны делали на меня стойку с той же неизменностью, с какой коты реагируют на валерьянку.
– Познакомьтесь, это Лена, моя однокурсница! – сказал Сергей, придвигая мне стул. Дама, слегка кивнув, смерила меня кинжальным взглядом – я тут была ей явно не нужна. А мужики заинтересованно уставились в мое декольте.
– Не ври, Серега! – первым по закону жанра начал атаку немолодой, но задорный грузин. – Какая однокурсница! Э! Да ты ей в отцы годишься!
– Он годится в отцы русской демократии! – тут же встрял лысый крепыш. – А Леночке мы сейчас плеснем коньячку и выпытаем, кем они друг другу приходятся.
– А коньяк какой? Если «Хеннесси», то к пыткам готова! – сказала я. И мужики облегченно рассмеялись – общий язык был найден.
Через полчаса диспозиция выглядела так: дама, делая независимое лицо, накачивалась коньяком в полном одиночестве – мужики даже забывали ей подливать. Спортсмен Саша в разговоре участвовал вяло – зато тяжелым бычьим взглядом провожал каждую дебютантку, пропархивающую мимо нашего столика. А мы с Гошей (грузин), Леонидом (крепыш) и Серегой азартно трындели обо всем на свете. Вернее, грузин иногда встревал с фразой: «По этому случаю есть такой анекдот!», Серега, никогда не отличавшийся красноречием, безуспешно пытался перевести общую беседу в нашу индивидуальную под девизом «Помнишь ли ты?», а трындели мы с Леней, намертво сцепившись языками. Бывает иногда такое редкое родство – не душ, а именно языков, когда люди шутят на одной волне. Я, как человек дела, ценила эту словесную совместимость больше всего. В отличие от Машки, которая всегда меня стыдила: «Запомни, мужик, который много и хорошо говорит, как правило, ничего не может в постели! У него все уходит в гудок!»
Но если мне братья по юмору иногда встречались, то этот мини-олигарх (так мне его представили) пришел в полное обалдение от того, что симпатичная женщина не только внятно разговаривает, но и ехидно шутит. И впал в недоверчивый восторг – как если бы увидел, что его стал срезать остротами говорящий попугайчик. Не выдержав накала нашего трепа, грузин и спортсмен наконец тихо слиняли.
– Лена, ты была в Париже? – заливался впавший в экстаз Леонид. – Нет, не говори, что была! Если ты была там без меня, значит, ты не видела Париж! Татьяна! – вспомнил он о даме. – Скажи, что я самый лучший гид по Парижу! Помнишь, как я провел вас по местам, где жили три мушкетера? А кто показал вам битву лебедей и карпов в Версальском парке? А кто провел вас ночью по кладбищу Пер-Лашез?
– Да, ты просто гениальный гид! – с кривоватой улыбкой процедила Татьяна. – Мы с твоей Лялей всегда удивляемся – откуда ты все это знаешь? Помнишь, Лялька тогда еще каблук на булыжниках в Латинском квартале сломала. И ты ей тут же купил туфли за 1000 евро!
– Ну да, да! – с досадой, присущей всем женатым мужикам, отмахнулся Леонид от явно лишней сейчас Ляльки и ее туфель. – Нет, ты расскажи, как мы пели на лестнице у Сакре-Кер! Мне даже деньги стали бросать!
– Да, Сонька тогда тебя ругала. Сонька – это его любовница. Чудная молоденькая девочка! – Она с удовольствием подчеркнула слово «молоденькая». Но Леню не привело в себя и это.
– Все, Ленка, ты должна полететь с нами в Париж! Мы когда собирались, Татьяна? Послезавтра? Лен, ты можешь послезавтра?
– Нет, послезавтра я лечу в Монако. Там у короля что-то из носа все время течет.
– Монако? Слушай, так это здорово! Танька, чего мы попремся в этот Париж? Полетели в Монте-Карло! Я покажу Ленке, как правильно в рулетку играть!
– То есть как проиграть 50 тысяч евро за один вечер? – поинтересовался Серега, радуясь тому, как легко купился Леня.
– Да ладно, мало ли что бывает! Ты тоже проигрался, помнишь? И кто тебя оторвал от одноруких бандитов? Кто тебя спас?
– Ты, благодетель, ты.
– Короче, Лена, держись нашей компании! У меня самолет – пожалуйста, полетели, куда скажешь. Мы часто так на пару дней отскакиваем! Пробежимся по культурным местам…
– То есть по ресторанам, казино и улицам красных фонарей?
– Зачем ты так! Деньги нас, конечно, зверят и скотинят, но ничто человеческое, так сказать, не чуждо. И по театрам в свое время ходили, и с лекций на выставки сбегали. Мы, кстати, с тобой коллеги!
– Как коллеги?
– А так. Я ведь по образованию – врач. Когда-то занимался пластической хирургией. Был широко известен в узких кругах. Вон Серегу спроси, кто у меня в очередь на операции стоял? Народные артистки по месяцу ждали! Потом открыл сеть клиник, начал поставлять для них препараты, ушел в лекарственный бизнес. В общем, продался золотому тельцу.
– А сейчас оперируешь?
– Ленечку не хотят отпускать его старые клиенты! Фамилии назвать не могу, но… Он изумительно умеет растягивать старческую шагреневую кожу! – ответил за него Сергей. И быстро добавил: – Ты домой не собираешься? Мне пора. Могу подвезти!
Только тут, как часто бывает у нас, закадычных подруг, оказавшихся в центре мужского внимания, я вспомнила о Машке. И стала искать ее взглядом.
В Манеже уже ничто не напоминало о каком-то там дворянском бале – все по доброй российской традиции превратилось в обычную шумную пьянку. С накрахмаленных дебютанток сошел трепетный лоск, и часть из них угодливо хихикала над шутками потных и красных от выпивки спонсоров. Известный парижский художник, перебрав русской водки и переоценив значение икры как закуски, в беспамятстве раскручивал в танце несчастную даму, которая болталась в его руках, как праща. Все разнузданно извивались под попсу, забыв про вальсы и галопы. Машка выплясывала с каким-то жердеобразным австрияком, и что-то мне не понравилось в неточности ее движений.
Пора было уходить.
– Нет, я сам отвезу Леночку! – вдруг сказал Леонид.
– Не стоит. Мне нужно еще подругу забрать! – сказала я.
– Надо – заберем и подругу! Хочешь – я вас по Москве покатаю, нет – развезу по домам.
В это время у Сереги зазвонил мобильный.
– Да, выезжаю. Сказал же – еду! Нет, не выпил! Скоро! – Он сразу нажал отбой, и я поняла, что и в этом счастливом браке есть свои трещинки.
– Что, труба зовет? – спросил Леня.
– Не все смогли свою трубу вовремя в Ниццу сплавить! – парировал Серега. – Ну, ты едешь?
Я еще раз взглянула на лихо отплясывающую Машку. Насколько я ее знала, увозить с бала подругу придется силой.
– Езжай, Серега, тебе все равно пора, пока ты нас развезешь… Мы уж как-нибудь сами! – сказала я. И по изменившемуся лицу Сереги поняла, что самые худшие его ожидания подтвердились. Я оказалась алчной сукой, которая в очередной раз предпочла ему другого – на этот раз более богатого.
– Что ж, счастливо повеселиться! – сказал он и зашагал к выходу.
– Серега, ты хоть телефон оставь! Давай встретимся! – закричала я ему вслед.
Но Серега ушел, даже не дрогнув спиной.
Леонид смотрел на происходящее с веселым ожиданием. Мне было жаль говорить ему, что и его ожидания не оправдаются.
Ехать домой с Леонидом в мои планы не входило. Я стала объяснять ему, что нам с Машкой гораздо удобнее будет взять такси.
– Не думаю, – сказал он. – Посмотри на свою подругу!
Машка была нехороша. Когда я подошла к их танцующей паре, она уже безвольно висела на несчастном австрияке и, бессмысленно смеясь, щекотала его усы.
– Я не хочу домой! – заявила она при моем приближении. – И не трогай Франца – он мой!
Франц умоляюще заглядывал мне в глаза.
Тут Леонид проявил себя настоящим мужчиной.
– Маша, я не могу уйти с бала, не потанцевав с вами! – сказал он. Австрияк с невыразимым облегчением сгрузил ему плохо стоящую на ногах Машку, и Леня в странном полутанце-полувыносе раненого бойца из боя стал продвигаться к выходу. Я рылась в сумке, отыскивая наши номерки. А Машка, на мгновение приходя в сознание – или, наоборот, выходя из него, выбрасывала руку и театрально кричала: «Люди! Живите рекой!» Она недавно продвигала какой-то патриотический спектакль о возвращении к истокам.
Через пять минут мы уже грузились в роскошную «Ауди» к неудовольствию водителя Лени – он ожидал от нашей пьяной компании всяких неприятностей. И не ошибся.
Машку начало тошнить напротив памятника Пушкину. Мы с ней устроились на заднем сиденье, а Леонид сел впереди и, обернувшись к нам, затуманивал наше и без того нетрезвое сознание рассказом о будущих полетах во сне и наяву – в Париж, Рим и на Майорку. Как вдруг Машка, после погрузки тихо замершая со стеклянным взглядом, очнулась, согнулась пополам – и салон был безнадежно испорчен.
Водитель прижал машину к обочине, я в полном ужасе вытащила Машку на улицу. И принялась пылко извиняться перед выскочившим за нами Леонидом. Нет, ну бывает же такая подлянка – облевать бархатные сиденья машины олигарха, который только что бросал к нашим ногам весь мир!
Какой-то джип, ехавший за нами от самого Манежа, притормозил рядом. И два бритых мужика беззастенчиво уставились на живописную картину Машкиного падения.
– Это не ваша охрана? – спросила я у Леонида.
– Охрана? У меня нет охраны! По крайней мере, такой! – сказал Леонид. И оглянулся посмотреть, кто привлек мое внимание. Машина резво рванула с места.
– Игорь, кто там был? – спросил Леня у шофера, вычищавшего салон.
– Скорее всего, от серого! – как-то загадочно для меня ответил тот.