Натализа Кофф – Табу на любовь (страница 46)
Я шумно втянула носом воздух. Терпкий, до боли знакомый аромат Львовского защекотал ноздри, сладко окутал все мое тело. И я уже сама не понимала, что творю.
Пальцы осмелели, теперь уже самостоятельно принялись поглаживать мужскую напряженную, каменную плоть. И Рома застонал громче, впиваясь пальцами в мои бедра.
Но я не пошевелилась. Лишь настойчивее принялась поглаживать и сжимать. Рома шумно выдохнул и процедил несколько крепких матерных словечек.
— Только не останавливайся, Ратти! — простонал мужчина свою просьбу-приказ.
А я поняла, что мне хочется ощутить его возбуждение не через слои одежды, а вот так, всей ладонью.
Я осмелела настолько, что умудрилась расстегнуть пряжку ремня, а следом и замок.
— Млять! — пробормотал Рома, перехватывая мои руки.
Короткая битва взглядов. Львовский выглядел до боли открытым и беззащитным. Словно только что вывернул передо мной всю душу. И я не могла ранить его в ответ. Не могла уничтожить его. Но могла пойти на поводу у чувств и эмоций.
Сама потянулась к нему. Жадно прижалась к приоткрытому рту. Прикрыла глаза от удовольствия.
Мужские ладони нежно, но крепко обхватили мою голову. Рома не позволял отвернуться. Да я и не собиралась. Целовала его неистово и жадно в ответ.
И пока мужчина захватывал в плен мой рот, я нырнула пальцами под его белье.
С диким, сладким чувством превосходства над этим сильным и властным мужчиной жадно впитывала каждый стон, слетавший с упрямых губ.
Мои пальцы оплели его возбуждение. Мои глаза буквально закатывались от неистового удовольствия. Шелковистая плоть послушно двигалась под моими пальцами. Проступившая влага подсказала, что Роме весьма приятен сей процесс. Более того, ему он очень нравится. Как и мне.
Наверное, я сама тихонько постанывала от своих же действий. А Львовский с трудом держался.
— Сильнее, Ратти! — рвано, шепотом, умолял он, сдавливая мою ладонь.
И я послушалась. Мои руки, словно сами, понимали, что именно нужно сделать, чтобы довести этого мужчину до сумасшествия.
— Еще! — рычал он в мой приоткрытый рот, а я жадно и неистово прикусила его нижнюю губу. Едва ли сама понимала, что творю. Я слышала лишь рваное дыхание и наслаждалась скольжением своих пальцев по бархатистой коже.
— Ратти! Моя! — рычал Рома, изливаясь своей страстью на мои ладони.
Но я не смутилась. Наоборот. Отстранилась. Взглянула на свидетельство того, что этот мужчина — способен чувствовать.
Наверное, я покраснела до кончиков волос. Потому что Рома хрипло рассмеялся, потянулся к какой-то полке, вынул несколько бумажных салфеток и принялся приводить себя в порядок.
Я решила, что можно и пересесть. А что? Не оставаться ведь мне вечно сидящей на его коленях?
— Не вздумай! — пригрозил мужчина. — Лучше тебе не двигаться.
Я послушно застыла. Невозмутимый Львовский аккуратно и тщательно вытирал мои руки. И мне начинало казаться, что он чрезмерно много внимания уделяет каждому моему пальцу.
— Ром? — позвала я, когда миллионная салфетка улетела в мусор, а крепкая рука потянулась за новой.
— Мм? — промычал он в ответ.
— Там уже все не просто чисто, а стерильно, — намекнула я.
— Я знаю. Просто посиди так, — попросил он.
Что-то изменилось. Изменилось в один миг. За один удар сердца. Еще вчера не было на планете человека, которого я боялась бы больше и старалась всеми силами забыть быстрее, чем Романа Львовского.
А сейчас все иначе.
После событий и диких поцелуев в машине мы долго прощались. Телефон миллион раз звонил, вибрируя в кармане пиджака Львовского. Но мужчина не торопился отпускать меня.
Я, верная своему же требованию, не пригласила Рому в квартиру. А он и не настаивал. Уходя, потрепал Суми по голове. Жадно поцеловал меня и легко сбежал по ступеням.
Я закрыла двери и сползла по стене на пол. Сумрак улегся рядом, с любопытством разглядывая свою сумасшедшую хозяйку.
А мою грудь буквально взрывало от эмоций.
Мы не говорили с Ромой о будущем. Впрочем, как и о прошлом. В ушах сотню тысяч раз повторялись его слова: «Не смогу без тебя!». И я позволила себе поверить ему. Решила дать шанс.
Я уснула с огромным трудом. Тело пронзали колючие иглы желания, когда мозг услужливо подбрасывал картинки нашей с Ромой близости. Воспоминания о его руках, губах, запахе сметали любые здравые мысли. Кажется, я находилась на грани, балансировала над пропастью и готова была сорваться вниз. Но не для того, чтобы разбиться об острые камни, а для того, чтобы взлететь вверх.
Некрепкий сон и безумные грезы разбил телефонный звонок.
— Выгляни в окно, — выдохнул Рома в трубку, стоило мне ответить на вызов.
Безумный, сумасшедший мужчина!
— Ром! Вообще-то я сплю, — заметила я, но поняла, что глупо и совершенно по-идиотски улыбаюсь.
— Ратти, сядь, пожалуйста, на это чертово окно! — низко пророкотал Роман с явной угрозой в голосе.
— Роман Дмитриевич! — в тон ему проговорила я. — Час ночи! Я сплю под теплым одеялом и не собираюсь торчать на ледяном подоконнике, просто потому, что ты так захотел!
Выпалила на одном дыхании и замолчала. Любопытство гнало меня к окну. И, не включая света, я прижалась щекой к стеклу.
Машину Львовского я увидела сразу же, как и самого Романа. Он отпустил охрану, сменил безопасный и дорогой лимузин на своего дикого зверя и стоял под моими окнами.
А как не увидеть, если этот дурачок в снегопад торчит в одной рубашке рядом со своим автомобилем? И судя по протоптанной дорожке, оставленной на свежевыпавшем снегу — топчется под моими окнами этот невероятный и безумный мужчина уже давно.
— Господи, Рома! Да сядь ты в машину! — потребовала я. — Простынешь же!
— Я никогда не простываю, — хрипло пробормотал Львовский, а я видела, как он поднял голову вверх, глядя на мои окна.
Даже на расстоянии рассмотрела, что уши и нос Романа покраснели от ледяного ветра. И, словно подтверждая мои опасения, Львовский чихнул.
— Заметила. Только что, — недовольно проворчала я и. прежде, чем подумать о последствиях, выпалила: — Поднимайся!
— Я не могу, — абсолютно серьезно проговорил Роман, даже не пошевелившись, когда очередной порыв ветра бросил целый ворох снежинок в его лицо. — Моя девушка огорчится, если я приду в гости к женщине, еще и среди ночи.
— У тебя есть девушка, Рома? — я поняла, что совсем не к месту улыбаюсь.
— Неожиданно, правда? — хохотнул Львовский, а я поняла, что смех Романа — это тот еще афродизиак для меня.
— Я договорюсь с ней. Не переживайте, Роман Дмитриевич! Тем более, никто здесь не будет домогаться вас, — пообещала я.
— Жаль, — разобрала я прежде, чем прервала странный ночной разговор.
Вернувшись в спальню, надела халат поверх футболки, которую использовала в качестве пижамы, включила в коридоре свет и выдохнула, застыв перед входной дверью.
Сердце заколотилось в груди дико и неистово. Пришлось напомнить себе, что Львовский — тот самый человек, из-за которого я рыдала ночами целый месяц, который заставил меня пройти через ад, который, не задумываясь, может разрушить чью-то жизнь и спокойно позабудет об этом, который… стоит сейчас на пороге моей квартиры и смотрит так, словно я — его самый главный приз или самый желанный подарок на день рождения.
— Живо в горячий душ! — скомандовала я, а Рома удивленно изогнул бровь, однако меня уже понесло: — Каким же балбесом нужно быть, чтобы торчать зимой на улице, еще и без одежды?!
Я не стала ждать, пока Львовский хоть как-то отреагирует на мое ворчание. Пошла в ванную, приготовила чистое полотенце и с тихим злорадством поставила гель для душа с ароматом карамели на самое видное место.
Так ему и надо, этому идиоту! Пусть теперь пахнет конфетками!
Спустя полчаса мы сидели на моей кухне. Я разливала по чашкам горячий травяной чай, а Рома сидел напротив и не сводил с меня взгляда. Кажется, этот безумный мужчина даже не моргал.
А меня вдруг начало грызть любопытство. Сейчас, когда Роман не казался мне больше воплощением дьявола, все стало проще.
— Откуда ты узнал про Полковского? — спросила вдруг я, взглянув на широкую грудь мужчины, вернее, на цепочку, висящую на его шее.
— Увидел украшение на фото женщины у тебя в комнате. Вещь показалась мне знакомой. Полковский делал отцу фамильные кольца. Вернее, по старым фоткам восстанавливал. И кое-чего своего добавил. Незаурядная личность, словом, — пожал плечом Рома, делая первый глоток из чашки. —А кофе нет? Что-то эта травка меня настораживает.
— Кофе нет! — нахмурилась я и села на стул. — Ром, ты был у меня в квартире?
— Ага, — ответил мужчина и с аппетитом принялся жевать пирог, приготовленный по рецепту бабушки.