Натализа Кофф – Табу на любовь (страница 26)
Сумрак сидел рядом и с интересом рассматривал Романа, словно пытался ему что-то сказать.
— Долбаная удавка, — бормотал мужчина.
Я с трудом скрыла улыбку. Но зрелище показалось мне завораживающим. Во всей своей идеальности и безупречности у Львовского был один недостаток. Мужчина не умел, судя по неуклюжим движениям пальцев, завязывать галстук.
Сумрак, словно укоризненно, тихонько тявкнул.
— Ты уже гулял! — строго проговорил Рома, не глядя на пса.
Я поняла, что просто обязана помочь Львовскому. Разумеется, в качестве благодарности. Ведь он погулял с моим псом, еще и, судя по чашке кофе, йогурту, нарезанным фруктам и бутерброду, оставленным на прикроватной тумбе, позаботился о завтраке для меня. Я сомневалась, что Львовский готовил его сам. Слишком уж красиво выглядела еда. Скорее всего, эта заслуга экономки, которая, если верить Роману, приходила каждое утро. Однако мужчина проявил заботу обо мне. И это невероятно подкупало.
Вздохнув, я сползла с постели. В моем теле все еще царили слабость и жуткое недомогание. Но я нашла в себе силы, чтобы приблизиться к Роме и осторожно встать между ним и зеркалом.
Не говоря ни слова, я протянула руки к «удавке». Ловкими движениями сделала аккуратный узел и затянула.
Роман стоял неподвижно. Я тщательно расправила галстук, разгладила все складки. Привстав на цыпочки, вернула ворот рубашки на место. И сама увлеклась процессом настолько, что и не заметила дикого, непонятного и странного взгляда мужчины.
Он молчал. Смотрел на меня сверху вниз и, кажется, даже не шевелился.
— Лидия Степановна даст тебе лекарства по расписанию, — наконец хрипло произнес Роман.
— Я не маленькая, — напомнила я.
Хотела отступить подальше от источника всех моих проблем и вместе с тем дикого наваждения.
Но широкая ладонь накрыла мой затылок, не позволяя пошевелиться. Все, что я могла: стоять, смотреть на Романа, приподняв голову, думать о том, что мне холодно без его рук, и бояться следующего шага этого сильного мужчины.
А он последовал. Рома чуть склонился ко мне, легко прижался губами к моему лбу, выдохнул.
— Горячая еще. Надо пить таблетку, — пробормотал он.
А я, незаметно для себя, вцепилась руками в распахнутые полы его пиджака. Чтобы не упасть. Да, разумеется, только по этой причине.
Рома, теперь уже двумя руками, обхватил мою голову, фиксируя, не выпуская, не позволяя даже отвести взгляда. Он словно притягивал меня магнитом.
Предпочла списать все на простуду. Другого оправдания у меня не было.
Роман убрал в сторону волосы, упавшие мне на лицо. Я понимала, что он вот-вот поцелует меня. И какая-то крошечная часть моей души рвалась, билась в панике и молила о свободе. Но мое тело стремительно летело в руки Львовского, точно мотылек на свет, губительный и манящий.
— Не надо… — смогла все же прошептать я.
Но кто бы меня послушал! Львовский всегда брал то, что хотел. И этот раз не стал исключением. Он просто подхватил меня, стиснув в своих медвежьих объятиях.
Спиной я ощущала приятную прохладу зеркальной поверхности. А мое лицо горело от смущения, как и губы, — от жадного рта этого невозможного мужчины.
Чтобы не упасть, пришлось крепче обхватить Романа за шею. Он на секунду оторвался от моих губ, прекратил свою пытку. Шумно выдохнул, глядя на меня безумными и дикими глазами. А потом, подтянув меня выше, прижался приоткрытым ртом к моей груди сквозь тонкую ткань футболки.
Я судорожно попыталась свести ноги. Но Рома вклинился меж моих бедер своим телом. Он дышал надсадно, точно хищник, отыскавший свою жертву. Но я уже не боялась его. Знала, чего именно ждать от Львовского.
— Млять! — выругался он, удобнее перехватывая меня под бедра.
Открыв глаза, поняла, что это не комната вращается перед глазами, а мы движемся. Львовский отнес меня на кровать, шумно выдохнул в то самое плечо, на котором уже почти зажил синяк, поставленный этим безумным человеком.
— Черт! — вновь выругался он и, склонившись над постелью, разжал руки, освобождая из захвата меня. — Перешагнешь порог дома до того, как спадет температура, я вернусь и оттрахаю тебя.
Я готова была рассмеяться от этой угрозы. Страха не было. Скорее нервы шалили.
— Только дай мне повод, Ратти, — прошептал он в мой висок, а я прикусила щеку изнутри до металлического привкуса.
Львовский исчез из спальни, прикрыв за собой двери. Я еще долго лежала неподвижно, размышляя о необъяснимых и нелогичных поступках мужчины. Но потом решила, что мне, глупой барышне, ни за что не понять замыслов гения Львовского.
И после утренних процедур позавтракала и отправилась знакомиться с Лидией Степановной, а также благодарить ее за завтрак.
Если еще вчера мне удавалось увиливать от внимания Саши, то сегодня, как только включила телефон, тут же посыпались сообщения и звонки от Барсукова.
Я не могла больше избегать молодого человека. И после приятной беседы с дружелюбной экономкой Львовского, я вернулась в спальню и ответила на звонок.
Разумеется, я не собиралась говорить ему, где именно провела эту ночь. Собиралась банально соврать. Меньше всего я хотела бы, чтобы у Саши возникли проблемы с Романом из-за меня.
— Да, Саша, здравствуй, — прохрипела я, благо, голос ломался, начался кашель, да и общее состояние было все еще болезненным.
— Ратти, милая, как ты? — начал Барсуков ласково.
— Болею, — честно ответила я. — Но после выходных постараюсь вернуться на работу. Честное слово!
— Брось, солнце! — хохотнул мужчина. — Девчонки справляются. Давай я приеду, привезу лекарства?
Я торопливо отказалась. Сославшись на то, что бабушка исправно снабжает меня всем необходимым. Сосед гуляет с Сумраком. А сама я дни напролет валяюсь в постели.
Барсуков не стал спорить. Но к завершению разговора вдруг произнес:
— Соскучился по тебе жутко! Целую неделю не виделись! — вздохнул Саша.
А мне стало безумно стыдно. Нет, непременно, как только поправлюсь, встречусь с ним. Нехорошо ведь водить парня за нос и врать.
— Саш, нам нужно поговорить, — выпалила я.
Барсуков замолчал. Я слышала, как он сопит в трубку. И боялась его требовательных вопросов.
— Это из-за Львовского? Этот мудак опять лез к тебе?! — прошипел Александр.
— Саша, я сейчас слишком устала, чтобы говорить на эту тему. Правда! — прошептала я. — Мы поговорим, как только я поправлюсь. Обещаю!
Барсуков не стал спорить. Пожелал скорейшего выздоровления и сбросил вызов.
Я с головой спряталась под одеялом, точно это могло как-то решить все мои проблемы.
А спустя минуту на мой телефон пришло сообщение. Саша прислал мне снимок, сделанный камерой мобильного. Львовский обнимал невысокую девушку, придерживал капюшон на ее голове и пробивался сквозь плотное кольцо фотографов и журналистов.
«На эту тему будем говорить?» — следом прилетел текст от Саши. А я лишь всхлипнула. Что мне сказать Барсукову? Извини, Саша, мое сердце больше мне не принадлежит? Да, кажется, так и есть!
— О чем ты хотел поговорить? — с порога потребовал я ответа у отца.
Увидев меня, сиделка тут же юркнула в коридор, оставляя нас наедине.
Старик лежал в своей постели. Рядом — капельница. На тумбочке лекарства и планшет.
Я проигнорировал стул, приставленный к кровати, судя по всему, предназначенный для визитеров. Встал у окна.
Старик, кажется, шел на поправку. По крайней мере, лицо уже не было таким бледным. Да и взгляд оживился.
— Во-первых, сын, здравствуй, — прокряхтел родитель. — Во-вторых, хочу услышать от тебя. Кто это?
Отец приподнялся, протянул руку, подхватил планшет.
Я прекрасно понимал, что именно «всплыло» в прессе. Пусть Ольховский и напряг все свои связи, подчистил концы, да все равно пара фоток гуляет по сети. Слишком лакомый кусок — счастливый жених накануне свадьбы в обнимку с другой.
Старик повернул экран в мою сторону. И словно нарочно увеличил фотку. Именно на ней лицо Ратти отлично просматривалось. Перепуганные глаза, затуманенные и немного отрешенные.
Она ведь тогда почти грохнулась без чувств к моим ногам. Едва успел ее подхватить.
Мысли о Ратти были опасными. С самого утра я ежеминутно приводил сотню аргументов на то, что работа — гораздо важнее девчонки, что за ней прекрасно присмотрит Лидия Степановна.
Но все равно постоянно ловил себя на мысли, что можно взять все бумаги домой, а возникшие проблемы решать по телефону.
Пару раз даже складывал ноутбук в сумку, а бумаги — в кейс. Но потом тут же вынимал их обратно. Лишнее это. У меня нет времени на всю эту хрень.