Натализа Кофф – Табу на любовь (страница 23)

Работа не клеилась. За «косяки» гребли все сотрудники, включая курьеров и начальников отделов.

Ольховский удерживал от меня визитеров на расстоянии. Я никого не хотел видеть. Вернее, только один человечек смог бы смягчить мой гнев сейчас. Но он, вернее она, получила свободу от меня. Я сам ее пообещал девчонке.

И сдержу слово.

— Роман Дмитриевич, ваша невеста ждет вас в приемной, — осторожно сообщила секретарша.

Едва сдержался, чтобы не заорать на подчиненную.

Какого, спрашивается, хрена, Дарья явилась в офис? Но я не успел. Дражайшая невестушка уже входила в кабинет, цокая каблуками и сверкая томным взглядом.

Невольно сравнил ее с Ратти.

Даша была низкопробной серебряной цепью с тусклой подвеской. Вроде бы и драгоценность, а потерта и поношена.

Моя Ратти была шедевром ювелирного искусства. Изысканным и редким. Одним на триллион вот таких «украшений», как Несторова-старшая.

— Здравствуй, Рома, — натянуто улыбнулась она.

Я откинулся в кресле, прикидывая, как быстро и безболезненно можно выпроводить Дарью из офиса и не встречаться с ней до самой брачной церемонии.

Женщина прошествовала к столу, точно по подиуму. Остановилась передо мной, скрестила руки на груди.

— Ничего не хочешь мне сказать, дорогой? — требовательно произнесла она.

В женской руке увидел потрепанный мобильник. Сомневаюсь, что он принадлежал Дарье.

— Моя сестренка, — говорила Дарья, вертя в руке телефон. — Вчера вдруг исчезла из салона. А телефончик в спешке оставила. Потом я вижу фото в соцсетях. Как это называется, Рома? Только не говори, что моя шалава-сестра успела раздвинуть перед тобой ноги!

— Пошла на ***, Дарья! — максимально спокойно процедил я.

Несторова вспыхнула. От возмущения открыла рот. Закрыла. Хлопнула длинными ресницами.

— Что? — переспросила невестушка.

— Я сказал: пошла на хрен из моего кабинета! — повторил я, не поднимаясь со своего кресла. — Телефон оставь!

Несторова бросила телефон на стол, а сама направилась к двери.

Я медленно поднялся на ноги, и как только Несторова протянула руку к двери, хлестко добавил:

— Не суйся к ней. Ослушаешься, будешь куковать в «дурке» до свадьбы.

Моя угроза была четкой и понятной. Дарья являлась кем угодно, но только не дурой.

Мне было насрать на ее «светлые» чувства. Знал, что Несторова не откажется от брачного договора, который сама же и подписала. Львовский — слишком выгодная для нее партия.

— Ублюдок! — прошипела моя драгоценная невестушка, а я лишь рассмеялся.

Не новость. Теперь даже Раттана в курсе моего происхождения.

Когда за Несторовой закрылась дверь, вызвал Марка к себе.

— Реши вопрос с прессой, — велел я. — И приставь к девчонке пару людей.

Неделя выдалась адской. Дела рвали меня на куски. Но я вел свой бизнес, как умел, четко и методично. Приумножал семейные капиталы, оправдывал свою репутацию бессердечного ублюдка.

И все получалось. Я так думал. До тех пор, пока Ольховский осторожно не доложил, что девчонка вернула телефон. В который раз за минувшую неделю.

Решил, что должен поехать к ней сам. Отпустил охрану. Марк сопротивлялся, а все равно уступил. Понимал, когда я в таком бешенстве, то лучше ко мне не лезть.

Мне доложили, что девчонка в это время будет возвращаться домой после осмотра пса

Знал, что не стоит ее видеть.

Все знал. Но меня тянуло именно туда. Тянуло, будто кто-то закинул на шею гребаное лассо и тащил против воли.

Новенький гаджет лежал, упакованный в коробку, на переднем сиденье. А я пристально следил за фигуркой в окне.

Хрен понять, сколько просидел вот так, цепляясь за руль, как за последнюю преграду. Приказывал своему телу валить к чертям на другой край города.

А не мог.

Сидел и смотрел. Готов был рычать от бессилия, когда хрупкая фигурка скрывалась из вида. И, как придурок, радовался, стоило ей мелькнуть в оконном проеме вновь.

Пачка сигарет оказалась весьма кстати. И на третьей порции никотина я увидел, как Раттана спускается по ступеням. Сумрак едва стоял на ногах, а Ратти гладила морду пса и высматривала машину такси.

Увидел, как девушка поскользнулась на корке льда. Взмахнула руками, не смогла удержать равновесия, когда Сумрак потянул поводок.

А я уже мчался вперед. Но все же не успел. Пришлось девчонку поднимать с тротуара, отряхивать снег с одежды, ставить на место.

Она хмуро смотрела на меня. Не убежала. Не кричала о том, какой я придурок и сволочь.

И я не успел даже подумать, а слова уже слетели с долбаного языка:

— Ты сегодня ела?

Девчонка открыла рот, чтобы, очевидно, послать меня лесом. Но передумала. Сомкнула красивые губы и отвела взгляд.

— Понятно, — хмуро заключил я и, удобнее перехватив Ратти за локоть, потащил к машине.

— Пусти! — наконец, потребовала она, но я не уступал.

Усадил ее в тачку, сунул в руки коробку с телефоном и уже активированной в ней карточкой с приличным балансом на счету.

Потом распахнул заднюю дверь тачки.

— Лезь! — скомандовал я доберману.

Тот оскалился, пришлось повторить команду уже более требовательно.

— Живо в тачку! — прорычал я.

Сумрак послушно ткнулся мордой в сиденье. Я понял, что он сам не одолеет препятствия. Помог псу взобраться. Тот молча улегся, глядя на свою хозяйку.

А я сел за руль. Взглянул на девчонку. Протянув руку, она гладила морду пса и едва заметно улыбалась ему.

Млять! Она никогда не улыбалась мне. Ни разу.

Тот ресторан, в котором мы ужинали в первый раз, был неподалеку.

И все повторилось. VIP. Стейк. Кофе.

Все, кроме того, что Ратти не пила глинтвейна и смотрела на меня, как на монстра, в ожидании подвоха. А рядом, улегшись на пол у ее ног, Сумрак ел свою порцию мяса.

— Мне не нужен телефон, Роман Дмитриевич, — произнесла Ратти, после того, как тарелка перед ней оказалась полупустой.

— Он всем нужен, Ратти, — хмыкнул я.

— От тебя — не нужен, — исправила она свою мысль, но я и так прекрасно знал, что именно она хочет сказать мне.

— Знаю, — небрежно пожал плечом.

Не сводил взгляда с хорошенького личика. Подмечал все изменения, случившиеся с ней за неделю. Едва заметно припухли веки. Нос покраснел, будто от насморка. А по мелькнувшему в хрупкой ладони носовому платку понял, что она действительно простыла.

— Имбирный чай с медом, — кивнул я официанту, вернувшемуся за пустыми тарелками.

— Ненавижу имбирь, — скривилась девчонка.