Натализа Кофф – Попробуй уйти (страница 19)

Время потянулось медленно. Злой старательно отметал все эмоции.

Ника не одобрит, если его по пути домой хватит кандрашка. Только-только мотор подлатали. Целый консилиум врачей гарантировал, что сердце будет работать еще долго. Михаил не только детей воспитает, еще и внуков, а, даст бог, правнуков.

Дышал ровно. Держал пульс под контролем.

Потому так же ровно отреагировал, когда пацаны не отзвонились. И на телефоны не ответили больше.

***

ГЛАВА 7

Ника удивилась, что кто-то звонит в дверь.

Странно, ведь у Миши есть ключ. Как и у охраны. В случае необходимости, они бы смогли попасть в квартиру.

Ника вытерла руки о полотенце и вышла в коридор.

Курьера девушка тоже не ждала.

Странно, очень странно.

Исключительно интуитивно Ника подхватила заколку. На рефлексе. Да и яда на острие давно уже не ты, можно считать, что оружие больше не несет смертельной опасности.

Ощутив в ладони металлический холодок, Ника успокоилась.

Кто вломится в охраняемый дом криминального авторитета? Никто. Только самоубийца.

И все же посмотрела в глазок.

— Няня! — воскликнула удивленно.

Конечно же обрадовалась, ведь бабушка была единственным, дорогим ей с детства человеком. Няня воспитала ее.

Уже после Ника осознала ошибку, когда разблокировала замок.

Дверь под натиском гостьи распахнулась. Все случилось слишком быстро, потому девушка растерялась.

— Чему я тебя учила, Доминика?! — властно процедила пожилая женщина. — Не открывать двери, если ты не готова встретить гостя!

Ника взглянула на старуху исподлобья. Еще с детства она в ее присутствии испытывала странное чувство оцепенения, когда знаешь, что нужно ответить, но молчишь. Полный ступор.

Вот и сейчас Ника ощутила, что ничего не может сделать.

А тем временем старуха вошла в квартиру и захлопнула за собой двери.

— Два месяца от тебя нет новостей! Что я должна думать? Как понять, на чьей ты стороне? — цедила женщина.

А Ника вздрогнула. У няньки в руке появилась тонкая плетка. Та самая, которую бабка использовала в качестве наказаний, когда Ника делала что-то не так.

Этой плетки давно не было. Несколько лет, по меньшей мере. А сейчас вот, вместе с ней в голове у Ники промелькнули воспоминания. Не самые хорошие. Тщательно забытые.

— Дьявол все еще жив! Чем ты объяснишь мне этот факт, паршивка?! — ледяным тоном говорила Мария.

Ника замерла. В ее сознании боролись две части: та, что до смерти боялась няни и ее методов воспитания, и та, которая изменилась рядом с Мишей.

— Молчишь? Язык проглотила? — прищурилась няня и шагнула ближе, Ника отступила назад. — Я всегда говорила, что ты испорченная, недостойная носить нашу великую фамилию! Ты выродок, как и твоя недостойная мать! Нужно было тебя придушить еще в тот день, когда мой сын привез тебя в наш дом!

Ника будто под гипнозом слушала всю ту грязь, что выливала на нее женщина. И ведь нет в ней ничего, она даже ростом ниже самой Ники.

А все равно девушка тряслась от страха перед родной бабкой.

Старческая ладонь взметнулась вверх. Хлыст со свистом опустился на плечо Нике.

Из глаз брызнули слезы.

Комната поплыла.

И вдруг Доминика увидела рукав пальто, что носил Миша.

Просто дверь шкафа приоткрылась, а одежда выскользнула.

Всего небольшой клочок, но именно он привлек внимание девушки.

Злой невероятно сильный мужчина. А она должна соответствовать, потому что законная жена.

И не просто жена, а женщина, что носит под сердцем его ребенка.

— Ты Умарова, паршивка! Но ты не достойна нашего имени! — причитала старуха и вновь замахнулась.

Ника дернулась прежде, чем обжигающий кончик хлыста упадет на ее плечо, или спину.

Увернулась, отпрыгнула в сторону, тяжело дыша.

— Я не Умарова! Мне не нужна фамилия клана, который убил столько ни в чем не повинных людей! — прошипела Ника в ответ.

— Ты — подстилка и шалава! Ты обязана была всего лишь подобраться к дьяволу! — не слыша ее, выкрикивала старуха.

Прежде няня всегда сохраняла хладнокровие. Неважно, что она делала. Разливала чай, или стегала Нику плетью.

Но сейчас от ледяного спокойствия не осталось и следа. Бабка сошла с ума.

— У меня теперь другая фамилия! Я Злыднева, понятно?! — не без удовольствия произнесла Ника.

Старуха ловко ринулась к ней. Цепкие скрюченные пальцы угрожающе дрожали.

— Я тебе глаза выцарапаю! — пригрозила бабка. — Отомщу за сына!

Гостья бросилась на нее, а Ника вновь увернулась.

На старческой ладони появилась длинная, пусть неглубокая царапина. Вряд ли она смертельна, но Нике и этого показалось достаточным.

— Ты что натворила, шлюшка?! — вскричала няня.

— То, что должна была, бабушка, — усмехнулась Ника. — Ты пришла в дом, где тебе не рады.

— Ты… ты меня отравила??? — будто не веря своим глазам, пробормотала Мария.

Из руки выпал кожаный прут. Свободную ладонь старуха прижала к ране, будто пыталась остановить проникновения яда.

Но его не было. А старуха об этом не знала.

— Ты умрешь, и очень быстро, в муках, — продолжала говорить Ника, а сама по стеночке двигалась к входной двери.

Выставить гостью за порог не вышло, а спрятаться внутри квартиры — негде. Даже если закрыться в спальне и позвать на помощь, время будет потеряно.

А его очень мало. Несколько секунд до того, как старуха поймет, что игла не отравлена.

Потому лучше всего оказаться снаружи и закрыть Марию в квартире. Главное, прихватить ключ. Без него старуха не выберется на свободу.

Уже распахивая двери, Ника оглянулась.

Старуха осела на пуф, смотрела в пустоту, все еще прижимала руку к ране.

Женское лицо было бледным, а плечи опущены. В один миг Мария стала гораздо старше своего возраста. И вместо сильной проворной женщины перед Никой оказалась дряхлая бабка.

— Ты должна была родиться мужчиной, а не шлюхой! Ты будешь гореть в аду, как и твой блядский выродок! И дьявол твой! Все вы! — шептала Мария.

Ника рефлекторно прикрыла живот ладонью.