Натализа Кофф – Исай (страница 32)

Увидел дорожки слез на ее щеках. Она рыдала и, кажется, совершенно не замечала этого.

– Прости меня, родная, – прошептал я, до рези в глазах жмурясь от дикой мысли: «Беременна!». – Заставил нервничать!

– Я едва не умерла! – всхлипнула Белка, буквально повиснув на мне. – Боже! Я ненавижу все автомобили мира! А эту машину – сильнее всех остальных!

– Не думай о ней, – попросил я. – Считай, ее больше нет.

Взгляд без сожаления скользнул по вмятому боку, увеличивающей луже на асфальте под тачкой и на осколки битого стекла. Кажется, мой ангел-хранитель сегодня не спал, а исправно исполнил свой долг. Ведь если бы удар пришелся на левую сторону, я бы не отделался так легко и почти без потерь.

– Прости меня, родная. Я больше так не буду, – пообещал я.

Белка шмыгнула носом и вытерла слезы ладонью. В ее глазах я видел безоговорочную веру в мои слова. А значит, я не имел права подвести ее еще раз. Второго шанса мне никто не даст. Я был уверен.

Глава 34

Машина на полной скорости влетела в бетонные блоки. Ужасающий звук словно прошил мое тело насквозь. Я понимала, что дикий крик, пытающийся вырваться из глотки, принадлежит мне. Но оглушающая тишина словно заволокла коконом мой мозг, лишила слуха, оставив лишь зрение.

Металл сминался, стекло крошилось…. И мне казалось, что вот-вот появятся огоньки пламени. А спустя секунду – вся машина вспыхнет.

Слух вернулся, но только для того, чтобы вновь и вновь в мою голову проник дикий звук металлического скрежета, убивая меня секунду за секундой.

– Живой твой Исай! – грубоватый голос заставил очнуться от паники, а крепкие руки подтолкнули меня в сторону водительской двери.

Я мчалась вперед. Но неведомая сила отодвигала искореженную машину все дальше от меня, глубже вдавливала в бетонную стену.

Я кричала, не слыша собственного голоса.

Тянула руки вперед, старалась сомкнуть ладони на ледяном металле. Но пальцы непослушными крюками пронзали автомобиль насквозь, точно бесплотного призрака.

– Нееет! Феликс! Нет! – кричала я, глядя, как бетонная стена с громким скрежетом и грохотом поглощает то, что осталось от автомобиля моего любимого Исая.

– Все хорошо, Белка! Это сон, всего лишь сон! – шептал муж, прижимая меня к себе.

Я громко всхлипывала, судорожно цеплялась за широкие плечи и трясла головой.

Ледяные щупальца страха сжали горло с такой силой, что, казалось, я никогда не смогу сделать глубокий вдох.

– Я здесь, я рядом с тобой… Все это только сон! – повторял Феликс, убаюкивая меня в своих руках.

Я кивала, но все еще не могла говорить.

Сон.

Но он приходил ко мне каждую ночь, не оставлял, мучил, превращал в сумасшедшую, дерганную неврастеничку.

– Сон, да… – сипло соглашалась я.

Феликс согревал своим дыханием мои озябшие ладони. Я не хотела смотреть в глаза мужу. Знала, что увижу в них чувство вины.

Каждую ночь все повторялось вновь и вновь. Один и тот же сон. Я не говорила Феликсу, но настолько устала от этих кошмаров, что попросила врача назначить легкое успокоительное. Всерьез переживала за ребенка.

Но кошмары не отпускали своих щупалец страха. И я знала по прошлому, горькому опыту, что так будет продолжаться еще долго. Но все же надеялась, что в этот раз будет легче. Феликс со мной. Все остальное – игра моего разума.

– Пойдем, Белка, – тихо, но настойчиво пробормотал Феликс.

Я послушно встала с кровати. Думала, что мы идем пить чай на кухню. Это уже стало чем-то вроде традиции – приходить на кухню по ночам после моих кошмаров, пить чай в полной тишине, а потом возвращаться в постель. Вернее, Феликс относил меня, сонную и почти уснувшую, в кровать.

Сейчас все было иначе.

Феликс привел меня к двери, ведущей во внутренний двор. Парни из строительной бригады позаботились не только о наличии красивой террасы в нашем уютном гнездышке, но и о дополнительном выходе в гараж.

Миновав просторное помещение, мы с Феликсом оказались на участке, который еще предстояло разбить под дополнительные постройки. Феликс хотел выстроить оранжерею для моих бабушек, а для детей – просторный деревянный домик. Но пока что здесь было поле, где не было ничего, кроме мешков со строительным мусором, который не успели вывезти парни.

Я порадовалась, что Феликс укутал меня в плед поверх домашнего халата и пижамы, и заставил обуть теплые сапоги, пусть и на босые ноги.

Я застыла, увидев свой кошмар наяву.

Ребята доставили разбитую машину Феликса к нам во двор. И я б этом ничего не знала.

– Умные люди подсказали, что нужно бороться со страхами вместе, – пробормотал Феликс.

Я глубже укуталась в теплый плед. Руки дрожали. А в памяти, словно это было вчера, появились картинки из далекого и несчастливого прошлого, а также события недавней гонки.

– Прости меня, Белочка, я виноват, – прошептал Исай, на миг крепко прижимая мою голову к своему плечу. А потом вдруг выпустил. Я не успела его остановить, сказать, что все в прошлом. И совсем скоро я перестану просыпаться от жутких, реалистичных снов. Мой Исай, подхватив канистру с бензином, принялся обливать машину.

Я прекрасно понимала, что муж вполне способен восстановить любимую тачку. Дать поручение парням в автосервисе при салоне. Или даже попросить брата и перевести автомобиль в «Фуллерит». Но он не сделал этого.

Муж вернулся ко мне. Встал рядом. Горький запах бензина неприятно щекотал ноздри. Но я упрямо и практически не мигая, смотрела на источник своих кошмаров.

– Только аккуратно, – попросил Феликс и вынул зажигалку из кармана широких пижамных брюк.

Дрогнувшими пальцами я высекла огонек. Секунду смотрела на тонкое пламя. Руки больше не дрожали. Во мне появилась странная уверенность.

– Точно? Не жалко? – вдруг улыбнулась я, взглянув на мужа.

– Тачку-то? Это всего лишь груда металла. Таких тысячи. А ты у меня одна, – насупился Исая, пряча руки в карманы.

Он не мешал мне сотворить акт возмездия, чтобы сжечь кошмары, бередившие душу. Пусть этот автомобиль и был с ним на протяжении последних лет. И я точно знала, что именно в эту машину мой Феликс вложил много сил, времени, и, конечно же, денег.

– Тысячи? – переспросила я, на миг гася пламя.

Феликс усмехнулся, наклонился, прижался своим лбом к моему виску, опалил горячим дыханием кожу, которой касался ледяной ветерок предрассветного утра.

– Обещаю, что отныне во всех моих тачках будет не больше двух сотен лошадок. И объем движка на литр, – прошептал муж хрипло. – Поджигай, пока не продрогли ты и мой сын.

– Сын? А если дочь? – рассмеялась я.

– Дочь у меня уже есть. Я точно знаю, что будет сын, – самоуверенно заявил Феликс, а я рассмеялась. Кажется, Исай не намерен спать, как только мы вернемся в дом. Но я не возражала. Я нуждалась в тепле крепких и надежных рук, которые обожала.

Без сожаления бросила зажженную зажигалку в сторону автомобиля.

Пламя медленно и необратимо заскользило по кузову, проникая в салон, ведомое ручейками горючей жидкости.

Мы отошли на безопасное расстояние. И смотрели, как мечта моего мужа погибает в огне. Но мой Феликс совсем не печалился по этому поводу. Он улыбался, поглаживая мой живот своими горячими ладонями. Я знала, что у моего Исая теперь есть другие мечты и цели. К примеру, наши дети. Наш дом. Наша семья. Мы.

Глава 35

– Ты издеваешься? – возмутился молодой человек, зажав автомобильный брелок в цепких пальцах. – Да это почти задаром! Тачка стоит в пять раз больше!

– Так продай тому, кто ее купит за эту цену! Какого хрена ко мне приперся-то? – иронично усмехнулся Марат и потянулся за чашкой.

Судаков откровенно бесил хозяина «Виража». К тому же хороший знакомый попросил об одолжении, если вдруг сопляк появится на его горизонте со своими проблемами. Отказать Марат не мог, да и не собирался. Он был многим обязан семье и связям этого самого знакомого.

И хозяин автоцентра средней руки, где можно было приобрести подержанные тачки, с плохо скрываемым удовольствием вернулся к остывшему кофе.

Марат был человеком слова и чести. Но в его биографии было темное пятно. Даже не пятно, а тень. И эта тень – родство со славным и некогда зажиточным семейством Судаковых.

Марат помнил, как много лет назад обратился за помощью к двоюродному братцу по материнской линии. И помнил, как его мелкий отпрыск – племянник Ванечка, смотрел на взрослого мужчину с явным превосходством, когда брат гнал его из дома, отказавшись помочь. Уже тогда Марат понял, что ни черта хорошего из мелкого ублюдка не вырастет. И оказался прав.

Сейчас удача улыбнулась Марату. А когда хороший человек, а по совместительству и деловой партнер, шепнул ему о просьбе, то старый бизнесмен был только рад угодить. И, разумеется, вогнать последний гвоздь в гроб под названием «Имущество Судаковых». От всего капитала остались лишь воспоминания. Недвижимость, за исключением семейного особняка, распродал отец Ванюши, его маман благополучно скрылась за рубеж, оставив своих славных мужчин (сына и мужа) грести дерьмо лопатой. А теперь вот и Ванечка, оставив папашу чахнуть в старом особняке, переселился в столицу в надежде на то, что умудрится воскреснуть из пепла, точно чертова птица феникс. Да только Марат твердо знал: не выйдет у Ванечки ничего. Люди не дадут. И все, что остается племянничку – барахтаться в той клоаке, в которую они сами себя и загнали.