Натализа Кофф – Исай (страница 14)

Дождь моросил, не стихая, уже вторые сутки. Верочка капризничала, просилась на прогулку, но мы боялись, что она еще больше простудится. И без того иммунитет слабый, а сейчас появился еще и насморк с кашлем.

Мы с бабушкой уже почти год назад поселились в столице. Что удивительно, но бабуля, при всей нелюбви к городской суете, сама предложила переехать к своей давней подруге, которая много лет жила в одиночестве. Баба Марта – неунывающая и веселая старушка – с радостью приняла нас. И теперь у моего ребенка вместо одной бабули появилось сразу две.

Мои родители изредка звонили, но я избегала встречи с ними. В моей памяти все еще жила обида на них. На то, как они легко и спокойно решили «продать» меня и моего ребенка Судаковым.

Как выяснилось, Иван страдал одним недугом. Ваня, как сказал бы мой Исай, был «заднеприводным». Проще говоря, Иван Судаков испытывал слабость не к противоположному полу, а к своему же, мужскому. Его отец, смирившись с наклонностями сына, решил подсуетиться и женить отпрыска на мне. Что может быть лучше, чем уже беременная невестка? И Ване хорошо, и все семейство Судаковых счастливо и спокойно закрывает глаза на «милые шалости» наследника.

Я была на третьем месяце беременности, когда машина родителей появилась под окнами бабушкиного домика. Отец не пытался юлить, а махом выложил всю ситуацию перед нами.

– Ты подумала, как будешь воспитывать своего ребенка? Сама? Пора взрослеть, Арсения! – кричал отец, а во мне просыпалась волна ярости на родителей.

Как они могут так со мной поступать? Как? Ведь я чудом не сошла с ума от горя! И училась жить заново.

– Уходи! – прикрикнула вдруг бабушка на собственного сына и обняла меня за плечи. – Ноги твоей не будет в моем доме! Сами справимся!

Отец хлопнул дверью и исчез. А я расплакалась. Но бабушка уговаривала меня, что мы действительно справимся. И я верила ей. Одной лишь ей и верила.

И вот, прошел год со дня нашего переезда. Мы вчетвером жили у позитивной бабы Марты в просторной, но старенькой квартире на первом этаже двухэтажного дома. Я поступила в медицинский колледж, как и мечтала. А по вечерам подрабатывала официанткой по два-три часа в небольшом семейном ресторанчике. А на каникулах – в полную смену. Денег хватало на мелкие расходы и на памперсы для Верочки. А остальные нужды покрывали сбережения бабули и помощь бабы Марты.

Жизнь текла своим чередом, я бежала на работу, прячась под зонтом от дождя. И вдруг запнулась. Ветер взметнул капли дождя и ударил в лицо.

Я поняла, что плачу, а слезы смешивались с каплями воды.

Все прекрасно! У меня есть дочь! Две бабушки! Крыша над головой! А совсем скоро я получу профессию медсестры, и, кто знает, может быть, пойду учиться дальше. Стану спасать людей, оказавшихся в беде, попавших в аварию, или просто заболевших.

Поняла, что уже не просто плачу, а рыдаю в голос. Перед глазами появилось лицо моего Феликса с мягкой улыбкой в красивых глазах.

Мое горе не стало меньше, оно, как и прежде, резало острым скальпелем каждый нерв в моем теле. Но я научилась жить с этим чувством опустошения. Научилась собирать себя по кускам, когда возвращалась домой к дочери Исая. К моей малышке Вере. К нашей малышке. Я знала, что не стану ей врать, когда она подрастет, расскажу ей правду о ее рождении. О ее отце. О том, каким замечательным он был. Единственным для меня.

До работы я дошла за несколько минут. Переоделась в униформу и привела в порядок непокорные локоны.

Я остригла волосы. Просто потому, что не могла прикасаться к ним, не могла плести косы, которые так нравились Феликсу. Не могла жить без того ощущения, которые испытывала, когда мой Исай путал пальцы в моих длинных прядях.

По привычке, приобретенной за последний год, вынула блокнот из глубокого кармана фартука и установила телефон на беззвучный режим. У меня была простенькая модель, без всяких «наворотов» с обычными кнопками. Мне он нужен был лишь для того, чтобы всегда иметь возможность связаться с бабушками. Иногда мне звонил администратор ресторана для согласования рабочих часов, если вдруг кто-то из коллег не сможет выйти.

Других номеров в памяти моего телефона не было. И я не нуждалась в них. Признаться, если бы ни бабушки и традиционный просмотр вечерних новостей, я бы так и жила затворницей, пряталась от внешнего мира. Меня не интересовали новости из интернета, слухи о бомонде, новые веяния. Никому не говорила, но я боялась вновь наткнуться на то самое видео, которое прочно засело в мои кошмары.

– Сеня, отнеси, пожалуйста, кофе в кабинет шефа! – попросил бармен, составляя заказ на небольшой черный поднос.

Я взглянула на пустые столики. Работы не было. Дождь держал всех прохожих в тепле собственных домов. И я втайне понадеялась, что сегодня будет спокойный день, и я смогу несколько раз прочесть конспекты, прихваченные с собой.

Я твердо шла по небольшому коридору, мысленно перечисляя список покупок, за которыми нужно успеть забежать в магазин после смены. И между пунктами «влажные салфетки» и «кефир» я коротко постучалась в дверь кабинета руководства.

– Да, войдите! – услышала я и послушно вошла.

Я смотрела прямо перед собой. Смотрела, и мне казалось, что моя психика все же поддалась горю, и я сошла с ума.

Смотрела на оживший сон, который улыбался все так же, ласково и с искорками озорства. Но мой сон выглядел иначе: волосы чуть отросли, а нос теперь был с горбинкой.

Я услышала, как чашка кофе разбивается о дорогую плитку, разлетается на мелкие кусочки, оставляя некрасивые разводы на моих светлых рабочих брюках.

Только дурак мог придумать бежевые брюки для униформы!

Небольшой молочник дополнил картину, точно так же разбиваясь вдребезги.

А я опустила руки вдоль тела. Зажмурилась.

Да, это конец….

Я затрясла головой, словно пыталась отогнать наваждение.

Я не согласна! Я не хочу ложиться в психушку! У меня есть моя девочка, которой я нужна больше, чем крепким санитарам!

– Белочка! – в мое сознание проник голос из прошлого, а я лишь крепче зажмурилась.

Я не хотела открывать глаз. Ведь тогда я пойму, что Феликса здесь нет.

Я боялась этого.

– Нет, сейчас все пройдет! Пройдет! – повторяла я, уговаривая свой мозг не паниковать, и сделала пару шагов назад.

Возможно, это какие-то озоновые дыры, магнитные бури, хроническое недосыпание. Да все, что угодно. Я просто отдохну, и все пройдет!

Мне пришлось открыть глаза, я не могла бежать по коридору наощупь.

Остановилась лишь, когда почувствовала капли ледяного дождя на своем лице.

Они отрезвили меня.

Я стояла, подняв лицо к небу, и дышала глубоко, чтобы быстрее прогнать страх и галлюцинации, слуховые и зрительные.

И я рыдала, взахлеб, не понимая, что влага на моих щеках – вовсе не дождь.

Крепкие руки обняли меня сзади. Я не могла пошевелиться, не могла разжать кулаки, чтобы выпутаться из объятий.

Я чувствовала ЕГО запах. Слышала рваное дыхание, которое согревало теплом кожу на виске.

Все тело рвало на куски, дрожь пробивала каждую клетку. А я не могла сдержать слез, истерики, крика боли, наконец, вырвавшейся наружу. Я с таким трудом сдерживала ее все эти два с половиной года. Так старалась…. Но безумие нагнало меня, растоптало в прах все попытки сохранить здравый рассудок.

– Это я, Белка, я! – хриплый голос проник в сознание, а горячие руки дарили позабытое тепло моим плечам. То самое тепло, воспоминания о котором я спрятала в самые отдаленные участки сознания.

– Я не хочу в дурдом! – прошептала я, всхлипывая и стуча зубами.

Дрожь не отпускала меня, выворачивая мышцы, скручивая все тело спазмом.

– Я тебя никуда не отпущу! Нашел и не отпущу! – хрипло обещал мой любимый голос из прошлого и… настоящего?

Я застыла. Мои глаза широко распахнулись. Я замерла, отсчитывая удары собственного сердца…. И сердца того, другого, сильного и невыносимо родного.

Взгляд замер на широкой ладони на моем плече, сместился к запястью, крепкому и сильному. Прикипел к небольшому шраму в виде полумесяца. Шрам был знаком до боли. Я видела точно такой же. Знала, где именно получил его мой Исай. Сама же и смазывала его «зеленкой» в одиннадцатом классе.

В прошлой жизни.

Вечность тому назад.

– Фелюш…. – простонала я, крепко зажмурившись.

Я даже и не мечтала, что когда-то смогу вот так обратиться к Исаю. Не во сне, не в бреду, а в реальности.

Я вновь зажмурилась. И откинула голову назад. На его плечо. Широкое, сильное, любимое, мое.

Почувствовала, как широкая ладонь, чуть дрожа, стирает дорожки слез с моей щеки. Я боялась поднять веки.

А вдруг все это лишь сон? Что тогда станет со мной? Я ведь не переживу этого!

Легкий поцелуй коснулся уголка моего рта. Еще один снял слезинку, предательски сбежавшую по щеке.

– Господи! – прохныкала я и распахнула глаза.

– Белочка моя! – голос Исая дрожал, а я вновь разрыдалась.

Но теперь крепкие руки держали меня, не отпускали, не позволяли даже мысли допускать, что все происходящее мне лишь кажется.

Мои руки вцепились в его одежду. Я рыдала, дрожа всем телом, позволяя горю выплеснуться, чтобы на его место вернулось мое счастье. Счастье по имени Исай.

Я не верила своим глазам, рукам, своему телу. Мои пальцы дрожали настолько, что я не могла коснуться любимого подбородка. Ладонь замерла в миллиметре от мужского носа.