Натализа Кофф – Фуллер (страница 15)
И я не вытерпел, сорвался, выбросил руку вперед.
Под моим взглядом девчонка съежилась, но глаз не отвела. Моя ладонь замерла в миллиметре от ее лица. Почти чувствовал ее кожу щеки кончиками пальцев. Но усилием воли заставил себя отдернуть руку. Ведь опять сорвусь и сомневаюсь, что сумею затормозить.
Резко сорвался со стула. Полотенце свалилось на пол. Понял, что взгляд девчонки направлен совсем не на мою рожу, а значительно ниже.
Ожидал крика, паники, истерики. Но ошибся.
Девчонка, приоткрыв рот, смотрела на меня в состоянии полной боевой готовности. Под взглядом Дарины я задыхался. Она просто сидела и смотрела. А я, черт меня подери, возбуждался от этого!
Она убивала меня своим взглядом и беззвучным удивлением. Какого хрена она так пристально смотрит на меня?!
А я, как пацан, не мог даже поднять упавшее полотенце. Напряжение рвалось и звенело в воздухе. Был в шаге от того, чтобы накинуться на девчонку. И сейчас ей бы сбежать от меня, запереться в спальне и сидеть, не высовывая носа.
Но она замерла, глядя на мои бедра. А я дурел, готовый сорваться в бездну.
— Пошла вон! — рявкнул я, но девчонка даже не дернулась, не вздрогнула, так и сидела, словно под гипнозом.
Крышу рвало от ее взгляда, дурел от жажды, с которой хотелось развернуть ее тело и подстроить под себя. И только чудом не поступил так, как требовал зверь, живущий внутри меня.
— Уходи! — выдохнул я, прикрывая глаза.
Она ведь боится. Должна убежать, а не сидеть и смотреть на меня.
Девчонка встала и, не поворачиваясь спиной ко мне, попятилась в сторону спальни. Уже шагнул следом, но заставил себя остановиться. Дверь закрылась, ключ в замке провернулся. А я прикрыл глаза, все еще ощущая на себе пронзительный взгляд Дарины.
Наказание на мою голову! За что, мать твою, эта девчонка свалилась на меня?!
Шумно втянул полной грудью воздух. Ее запах все еще витал здесь, словно издевался над моей выдержкой. И я сдался. Прикрыл глаза, выудил из памяти ощущения, когда был глубоко в ее теле. И отпустил себя.
Глубокое дыхание рвало легкие. Воображение подбрасывало все новые картинки, теперь уже фантазии о том, что бы я сделал с этой девчонкой, не спрячься она от меня за дверь. И картинки были охренеть настолько живые, яркие, будоражили кровь.
Обессиленно сполз по стене на пол. Полотенце подвернулось под руку. Вытерся. Горько усмехнулся. Девчонка, даже не касаясь моего тела и ничего не делая, заставила меня кончить так сильно, что заложило уши.
Знали бы мои враги, что Фуллер дрочит на собственной кухне, а девчонка, сводящая с ума, бегает от меня, как от черта, — слили бы в утиль.
Никогда не испытывала такого стыда, как в эту минуту. Казалось, что мои щеки пылали румянцем смущения настолько сильно, что способны были воспламенить деревянную дверь, за которой я пряталась.
Полностью обнаженное тело Фуллера все еще стояло перед глазами, как бы сильно я их ни закрывала.
Сама не знала, что происходит со мной. Какое-то наваждение. Понимала, что нужно отвернуться, но не могла. Словно этот мужчина загипнотизировал меня, сковал волю, подчинил себе.
Всего на миг мое тело вновь прислушалось к голосу рассудка, и я убежала.
Спряталась. Закрыла дверь. Щелкнула замком.
Пульс стучал в ушах, будто раскаты грома. Мне казалось, что я оглохла и ослепла. И только крепкое тело Матвея тянуло, словно магнитом, к себе.
Я не осознавала, что творю. Руки тряслись, мысли путались, а здравый смысл окончательно покинул меня.
Осторожно приоткрыла дверь. Немного, ровно настолько, чтобы видеть широкую мужскую спину. И не только спину. Все тело целиком.
И как бы сильно я ни боялась, знала одно — это тело завораживало, извлекало из глубины моей души странные и непонятные чувства. Я уговаривала себя, что нужно остерегаться Фуллера, бояться, обходить стороной.
Но…
Все уговоры были тщетны. Кожу на ладонях жгло от жажды прикоснуться к широким плечам, провести по крепкой спине, зарыться в короткие волосы на затылке.
— Мамочки! — прошептала я, тихо всхлипнув.
Видела, как напряглась спина и плечи, как мужчина запрокинул голову назад, а из его груди вырвался протяжный стон.
Я готова была провалиться сквозь землю от понимания того, какую именно картину только что увидела, стала свидетелем сокровенной интимной сцены.
Мне было стыдно. Но я не могла отвести глаз. Даже моргнуть. Руки до боли вцепились в дверную ручку. А я все стояла и смотрела. Кажется, даже не дышала.
Матвей осел на пол, медленно вытерся полотенцем. А я жадно следила за каждым его движением. Господи, кажется, я превратилась в сумасшедшую!
Но ничего не могла поделать.
Фуллер сидел, прикрыв глаза, упираясь затылком в стену. А я знала, стоит их ему раскрыть, как он тут же увидит меня. Увидит и все поймет.
Мне казалось, что теперь этот мужчина может читать все мои мысли.
Невольно вспомнились слова Феликса о том, что в постели у Фуллера побывала куча женщин. И я не должна была стать одной из них. Но стала.
И я не понимала, как освободиться от наваждения по имени Мэт Фуллер.
Сглотнув, осторожно и максимально бесшумно закрыла дверь. Прислонилась пылающим лбом к прохладной поверхности дерева. Выдохнула.
Тело дрожало, словно кто-то надавил на невидимые кнопки, приводя в действие все тайные желания, мысли и чувства. Боже, где взять терпения и сил, чтобы противостоять не только Фуллеру, но и самой себе?!
День выписки Феликса стал для меня праздником. Накануне Фуллер провел в палате брата полчаса. Они о чем-то долго беседовали без свидетелей. А потом Мэт вышел, не удостоив меня взглядом, перепоручив Семену все дела по транспортировке брата вместе с костылями, лекарствами, одеждой.
Я многократно задавалась вопросом, почему Мэт так заботиться о Феликсе и обо мне. Но списала все на талант брата. Ведь Седой не раз говорил, как сильно Фуллер ценит моего младшего брата, к тому же он принес ему много побед, а значит и денег.
Разумеется, я не торопилась лезть с расспросами к Семену, Феликсу, и тем более — к Мэту. К тому же, Фуллера я не видела четыре дня, за исключением тех нескольких минут, когда встретила его в больничном коридоре. Все время, что я находилась на его территории — предпочитала отсиживаться в гостевой спальне.
А еще Семен вспомнил, что пообещал помочь с работой. Вернее, я первой напомнила другу об этом. И как выяснилось, место, которое нашел для меня Седой, оказалось «Фуллеритом». Семен показал мне небольшой офис, где огромную часть занимал стол, заваленный бумагами, которые мне предстояло все рассортировать и привести в порядок.
Гошу я видела часто, почти каждые полчаса. Несколько раз порывалась ему помочь, отвлечься, так сказать, от бумажной работы. Но друг категорически запретил мне помогать ему мыть машины. Во-первых, парни вернулись к работе, а во-вторых, следующий слет банды Фуллера должен был состояться теперь нескоро, а значит — автомойка работала в обычном режиме, без авралов. Зато Гоша не запрещал развлекать его беседами. Да и парни, что трудились под присмотром Гоши, оказались приятными и дружелюбными. Словом, несмотря на то, что я все еще находилась в «Фуллерите», принадлежавшем Фуллеру, я не чувствовала себя лишней. Наоборот, мне нравилось здесь. Да и хозяина не было видно, словно он покинул свои владения, позволяя мне дышать и постепенно забывать минувшие события.
Мы с Семеном привезли Феликса в дом Мэта сразу же, как его осмотрел профессор. По дороге мы посетили магазин мужской одежды, а заодно и женской. Оставив брата в машине, мы с Седым совершили набег на бутики, где и цены не кусались и ассортимент радовал глаз. И уже через пару часов подъезжали к владениям Фуллера.
Заметила, что чем ближе был автосервис, тем больше брат хмурился. Губы поджаты. Черты лица заострились. А я начала переживать и нервничать. А вдруг он узнает, что Мэт и я…?
Нет, я понимала, что уже выросла из того возраста, когда нужно оправдываться перед родней. Но черт! Это ведь мой младший братишка, который часто вел себя как старший брат, заботясь обо мне, оберегая и защищая.
— Устал? — тихо спросила я, поглаживая брата руке.
Он улыбнулся. Мне казалось, что за время пребывания в клинике он стал вдруг старше, взрослее, сильно осунулся и похудел. И мне не терпелось поскорее приготовить для него что-то из его любимых блюд, побаловать мелкого брата.
— Все в порядке, Даря, — подмигнул Феликс, приобнимая меня за плечи.
Обняла братишку в ответ. Помню, как в детстве мы вот так же сидели, закрывшись в своей комнате, пока родители гуляли в свое удовольствие на кухне, приводили «друзей». И мне было страшно, а Феликс обнимал меня, и сразу становилось чуточку веселее. А потом, когда уже жили у бабушки, и в школе у меня случались неприятности, брат всегда поддерживал. Стоило ему присесть рядом, улыбнуться, сказать что-то нелепое, как мне вмиг становилось легче.
Вот и сегодня, многие заботы позабылись, стоило мишутке-Феликсу заграбастать меня своими ручищами. Как же я скучала по моему несносному балбесу, который все шире раздавался в плечах!
Семен припарковал машину перед входом в жилую часть сервиса. Как оказалось, апартаменты великого Мэта состояли не только из его личных покоев, но и из нескольких комнат, где часто останавливались те, кто не торопился возвращаться в город. Ключи бережно хранил Слава Верняков, тот самый завхоз, что пугал меня до чертиков своей хмурой физиономией.