Наталия Зябкова – Сумеречная госпожа. Заклятое наследство (страница 39)

— Может, я уделяю мало внимания? — Лириан и не думал отставать. — Ничего не понимаю в кофе, но может, из твоих уст он мне понравится?

Я не успела ничего предпринять — губы короля завладели моими. Это поцелуй вышел нежным, словно выпрашивающим ответную ласку, так непохожим на прежние. Когда он прекратился, я прошептала:

— На нас смотрят!

— Ну и пусть! — в слегка опьяневших глазах Лириана блеснули искорки веселья. — Я король, а ты моя невеста.

Он ещё некоторое время смотрел на меня, не давая отвести взгляд.

— Ты смогла бы полюбить меня? — прошептал он. — Можешь не отвечать сейчас, но мне бы этого очень хотелось.

Наконец он отпустил меня, продолжая загадочно улыбаться. Через несколько секунд я поняла настоящую причину веселья, и земля ушла из-под ног. Прямо передо мной стояла Тианиель — её светлая кожа утратила всякие краски. На застывшем лице не читалось эмоций, лишь тонкие пальцы вцепились в серебряную цепочку, тянувшуюся от шеи к полу. Прежде роскошное чёрное платье имело несвежий вид, а в растрёпанных волосах, которые она явно пыталась пригладить руками, запуталось несколько соломинок. Рядом невозмутимо стоял Стриж, успевший закрепить оковы на прежнем месте.

— Ах, вот и наша дорогая гостья! — издевательски протянул Лириан. — Я слышал, у тебя прекрасный голос. Споёшь для нас? В награду можешь взять со стола что приглянется. Может, хочешь вина?

По мановению его руки невысокая девушка с пятнистой коричневато-зелёной кожей и лягушачьими пальцами, одетая в голубое платье с белым передником, немедленно налила из кувшина в серебряный кубок золотистой жидкости и протянула сестре.

— Не стану отказываться, — её слова звонкой трелью прошили негромкий гул голосов, витавший в зале. — Там, где я обретаюсь нынче, не слишком много развлечений.

Тианиель приняла кубок и осторожно пригубила, а потом взяла из блюда, стоявшего напротив, крупное алое яблоко и вонзила в него зубы, не сводя с меня глаз.

— Кстати, вам передаёт привет верный рыцарь короны, который коротает дни и ночи в камере, соседствующей с моей!

Лириан ничего не ответил, тогда Тианиель уточнила:

— От Врана.

— Замолчи! — возглас Дженны посеял тишину, заставив присутствующих испуганно умолкнуть. — Этот предатель должен быть забыт! Его имя под запретом при Доре.

Белокурая дама-рыцарь не смотрела на меня, но я чувствовала злость, волнами исходившую от неё. Похоже, она решила излить её на самую уязвимую сейчас — поверженную королеву.

— Вы реально считаете, что если будете кого-то обходить молчанием, он от этого исчезнет? — усмехнулась Тианиель. — Как по мне, так это недальновидно. Однако, дело ваше.

Она пожала плечами и скрестила руки на груди. Дженна хотела сказать ещё что-то, но Лириан успокаивающе похлопал её по руке.

— Благодарю, — спокойно произнёс он. — Но всё-таки льщу себя надеждой услышать песню в твоём исполнении.

— Я не пою под чужую дудку, — тонко улыбнулась Тианиель. — Но если мне дадут гитару, уж так и быть.

Повинуясь новому знаку короля, один из глейстигов, цокая копытами по каменному полу, принёс гитару и протянул её моей сестре. Она бегло пробежалась пальцами по струнам, подкрутила колки, настраивая инструмент на свой лад, а потом оглянулась на Стрижа, замершего рядом и произнесла:

— Сидя мне было бы гораздо удобнее.

Альв дёрнулся было, но остановился, глядя на короля. Лириан кивнул, Стриж тут же принёс стул для Тианиель. Задумчиво перебирая струны, сестра устремила взгляд поверх присутствующих в чистое голубое небо за окном. Отрывочные ноты под её пальцами текли и переливались, порывами летнего ветерка, меняли направление и тональность, плавно переходя из одной мелодии в другую. Наконец она определилась и заиграла балладу «Королева Двора Ночи», знакомую мне с детства.

— Корона из лучей звезды,

И платье цвета мха,

Чернее ночи волосы,

К мольбам пустым глуха.

А повстречал её, держись,

Молчи, не прекословь!

Коль хочешь встретиться с роднёй,

Домой вернуться вновь.

Чистый голос сестры будил лёгкое эхо — казалось, что из углов зала ей отвечают тихие голоса. Я не заметила, как подхватила второй куплет, добавляя свой меццо-сопрано в затейливый узор мелодии. Высокий голос сестры опирался на него, оплетал, будто нити искусной кружевницы, что ложатся вокруг воткнутых игл, следуя рисунку.

Нам завороженно внимали присутствующие, не решаясь прервать, а мы всё пели и пели… пока в углах зала не зашевелились серые тени. Тианиель медленно подмигнула мне обоими глазами — я уже давно вышла из-за стола и стояла напротив, заслоняя её своей спиной от глаз Лириана. Стриж стоял тут же, замерший, похожий на ледяные изваяния Сильвара. Тень от моего тела потянулась вперед, медленно, осторожно. Я держала руки на виду, крепко сцепив пальцы, но зыбкие сизоватые руки тени были свободны! Они потянули раз, другой и наконец расцепили тонкую полоску тени, отбрасываемой цепочкой, сковывающей Тианиель. С удовлетворением я отметила, что серебристая змейка безвольно повисла. На пол с тихим шорохом сполз обрывок, прикреплённый к полу, а надломленное звено закатилось под стол.

Медленно, словно идя по канату над пропастью, я приблизилась к сестре и перехватила у неё гриф гитары — я играла похуже, но эту балладу могла вывести с закрытыми глазами.

— Наброшу плащ из облаков,

И в сумрак завернусь.

Я избегу твоих оков,

В свой дом скорей вернусь! — этих слов в балладе не было, но мы синхронно пропели их. А Дальше произошло то, о чём не сговаривались, однако этого и не требовалось. Пусть мы не родные сестры, но так повелось, что с детства понимали друг друга без слов. Поодиночке не вышло бы, но вместе… Сестра поднялась со стула, шагнула в мою тень и пропала.

Меня не просто так прозвали Сумеречной Ведьмой.

Дворы черпают силы у дня и ночи, а также лета и зимы. Я — человеческое дитя, и отбрасываю тень. Повелевать светом или тьмой могу, но далеко не так успешно, как их создания — фейри Дворов. Мудрый учитель Вольхар быстро нашел, как превратить мою слабость в силу.

— Если не можешь идти правой или левой тропой, встань между ними, и тогда тебе будут доступны оба пути, и ещё третий, твой собственный! — сказал учитель, зажигая свечу и складывая замысловатую фигуру из ладоней. На стене заплясала летучая мышь, повинуясь движениям его рук. — Тень — не свет, но ещё и не тьма. Сумерки сотканы из теней, это время, когда возможно всё.

Я ступила в тень вслед за сестрой, продолжая петь… Точнее попыталась. Гитару резко вырвали из рук, а меня грубо схватили за талию, не давая больше сделать ни шагу. В уши ворвался гомон множества голосов, показавшийся жутким рёвом после полной тишины.

Нет, далеко отправить Тинни прямо из дворца я, конечно, не могла, но очень надеюсь, что под покровом теней она сумеет добраться до тропы фейри, минуя снапперов.

— Ведьма! — голос Лириана был также холоден, как и выражение лица. — Как жаль! Тебе не понравилось жить в комнате моей сестры и обедать за королевским столом? Я не хотел принуждать тебя, надеясь на счастливый брак. Однако я ошибся и отзываю свой вопрос — отныне твои чувства не имеют значения. Что ж, раз одна пленница покинула темницу, её место займёт другая! Ты всё равно станешь королевой Благого Двора, вот только свобода — не обязательное условие для этого. Выносить наследника можно и в камере. Стриж! — возвысил он голос. — Отведи мою невесту на место, которое занимала её сестра. Да, и прикуй её к стене, чтобы она немного поучилась послушанию.

Последнее, что я запомнила после того, как долговязый альв в золотой полумаске накинул мне на шею отрезок цепочки, удлинившейся в его руках и вывел за пределы пиршественного зала, была торжествующая улыбка Дженны.

Пока мы поднимались в башню, мой провожатый не проронил ни слова. Я тоже молчала, обдумывая своё положение. Если смотреть со стороны, это глупый глупый поступок — так явно, прямо на обеде помочь сбежать сестре, на глазах у всего Благого Двора… Слишком рискованно, но это того стоило! Пусть я оказалась в темнице — на самом деле изменились лишь условия, а не суть происходящего. Зато сестра на свободе! Она непременно придумает, как меня вызволить.

Задумавшись, я запнулась о ступеньку, и зашлась в кашле — Стриж сильно дёрнул за цепочку, из ошейника тут же превратившуюся в настоящую удавку. Ухватившись за неё руками, попыталась глотнуть воздуха, но альв не дал такой возможности, дёрнув ещё раз. Я постаралась опереться о стену теряя равновесие, но пальцы лишь беспомощно скользнули по шершавой поверхности. Стриж потянул ещё сильнее — ноги подкосились. Изо всех сил я силилась удержаться, неминуемо повисая на цепочке, которую мерзкий альв продолжал дёргать, словно не понимая, что пленница просто оступилась, а не пытается сбежать.

— Подожди, не дёргай пожалуйста! — вместо слов из передавленного горла вырвалось лишь змеиное шипение. Воздуха! Пожалуйста, хоть немного!

В глазах потемнело, а уши наполнились ревом и шипением, которое постепенно стихло.

— Ты ненормальный!

Знакомый голос терновым шипом вонзился прямо в мозг и запульсировал там, дробясь на крупинки новых слов, продолжавших взрываться маленькими фейерверками боли:

— Она дышит? Проверял?

В ответ не раздалось ни звука.

— Позволь, посмотрю, всё ли с ней в порядке? Да не сбегу, не бойся! Сам знаешь, я же не хочу, чтобы моего брата превратили в предмет мебели!