Наталия Журавликова – Жена в наказание. Укрощение темного (страница 6)
– Но разве это ее пробел? – поднял брови Мел. – Наоборот, она меня всегда упрекала в легкомысленности. И я скрывал от нее свои похождения. А вот отец…
– Что отец? – король поставил стакан.
На Иддию начало действовать питье. Глаза ее заблестели, тело чуть обмякло. Щеки порозовели. Она больше не выглядела слишком страдающей.
– Ну, отца, кажется, порадовало, как все сложилось. Он тоже любит пощекотать маме нервы.
Сказав это, Мелдиор в кармане сложил пальцы колечком. В детстве они так делали с Илифадом, когда врали родителям. Этот кружок будто бы низводил их грех в пустое место. Обнулял, как бы сказали в мире Риммы Федоровны.
Король недолюбливал мужа сестры. И меньше всего бы хотел, чтобы их мнение хоть в чем-то совпадало. Да и, если на то пошло, Иддию ему и правда было жалко. К тому же она и впрямь способна истерику из-за любимого сыночка устроить.
– Хорошо, – строго посмотрел на племянника король, – разрешаю тебе использовать синее зеркало для волшебства.
– Синее? – разочарованно протянул Мел. – А может…
– Не может, – стукнул по столу король, – я не хочу, чтобы ты забывал, кто перед тобой. Сестра!
Эмихар обратился к расслабленной Иддии.
– Станет ли тебе легче, если твоя невестка будет выглядеть юной красавицей?
Женщина поправила выбившуюся из прически прядь и кивнула.
– Да, это очень щедрая уступка, Эмихар.
– Мама, но учти, – вступил Мел, – что для обряда мы используем синее зеркало. Это значит, что в нем будет отражаться прежняя, внутренняя суть этой женщины. И оно же должно постоянно находиться в наших … брачных покоях, напоминая, на ком я женился. И более того, от полуночи до первых рассветных лучей моя жена сможет принимать свой изначальный облик!
Несчастный новобрачный рассчитывал, что мать снова расстроится и начнет умолять брата разрешить полное преображение. Дабы ее сын мог построить полноценную супружескую жизнь.
Но Иддия, которая привыкла вести трезвое существование, с одного глотка эльчека стала такой беззаботной, что только отмахнулась:
– Ой, сынок, зачем ты меня посвящаешь в пикантные подробности? Это дело мужа и жены, что там у них в спальне стоит. Зато на людях у меня будет молодая и прекрасная невестка. Ты ее, главное, по ночам никому не показывай.
– Что ж, – король хлопнул себя по бедрам, стараясь не рассмеяться, – у тебя есть время до бала, Мел. Иди к своей жене и уговаривай ее изменить внешность.
ГЛАВА 5. Леди совершенство
Римму Федоровну с почестями провели в царские палаты. Двухкомнатные апартаменты, по которым сразу видно – гостевые, для временного пребывания. Красивые, но пустые.
Она присела на музейного вида кровать. Мягко. Не ортопедический матрас, но чего от этих современников Шекспира требовать?
Хотя тут она погорячилась, конечно. Римма Федоровна и сама понимала, что все происходящее сперва походит на сумасшествие, а во вторую очередь на попадание в магический мир. Никак не в прошлое. Ну или в альтернативное прошлое, с магией.
Она встала и прошлась. Неплохая комнатка, даже под ее размеры подходит, вполне просторная. Зеркало в полный рост, тумба, заставленная духами и баночками-скляночками. Рядом – стеллаж с разными приспособлениями для завивки, расчесывания и разглаживания волос. Это с первого взгляда понятно. Добротная такая женская комната. Вопрос только, сколько тут постояльцев было и всеми этими благами воспользоваться успело.
Римма Федоровна решительно поставила кружку, которую незадачливый муженек ей все же вернул, посреди миниатюрного столика из красного дерева.
Оценила высокие окна, бархатные и не запыленные шторы. Стекло наполовину витражное, наполовину простое, прозрачное и отмытое. Позволяет разглядеть что там, на улице.
Римма Федоровна подошла, присмотрелась. Похоже на задний двор средневекового замка, подвода с лошадью стоит, бочку какую-то выгружают. Небо почему-то не чисто голубое, а легкого зеленого оттенка. Да и солнце скорее лимонное, чем белое или желтоватое.
Другой мир, да.
В дверь осторожно постучались.
– Открыто! – зычно крикнула Римма Федоровна.
Плохо смазанные петли скрипнули. В комнате появилась средних лет женщина. Испуганная, глазами лупает на гостью.
Платье длинное, коричневое, из плотной ткани. С голубым передником. И платок, скрывающий волосы, тоже голубой.
– Здравствовать вам, благородная эдери, – произнесла она явно заученную фразу, – не желаете ли употребить легкий обед.
– Легкий? – усмехнулась Римма Федоровна. – Вы меня хорошо разглядели?
Служанка затравленно кивнула.
– Разве такую мощь салатиком напитаешь? Вот что, уважаемая работница общепита. Принесите мне, пожалуй, все лучшие блюда от вашего шеф-повара. Как я понимаю, у меня теперь супруг имеется. Так на его счет и запишите.
– Как скажете, эдери, – служанка неслышно упорхнула, скрипнув дверью напоследок.
Эдери, значит, здешнее вежливое обращение, надо запомнить, пока она тут застряла. В ерунду про тридцать лет Римма Федоровна не верила. Должен же быть выход. А если нет – проломим. Она женщина пробивная.
Служанка вернулась нескоро.
Римма Федоровна успела осмотреть вверенное ей жилое помещение вдоль и поперек. Обнаружила санузел. Блага оказались под стать цивилизации. Тоже средневековые.
Ванна в форме ракушки, куда воду надо было наливать из большого котла, стоявшего в углу. Серебряным ведром. Котел, по счастью, с подогревом, только как работает розжиг, Римма Федоровна не разобралась сходу. Скорее всего, магические штуки какие-то.
Умывшись холодной водой, она вернулась в комнату.
Вскоре пришла служанка, да не одна, с высоким угодливым мужчиной в ливрее. Они вкатили столик, на котором были и тарелочки, и салатницы под крышками, и блюда, и кастрюльки.
Мужчина остался прислуживать. Еду накладывал, напитки подливал. Столовые приборы были привычные.
Примерно в середине трапезы в комнату пожаловал и женишок. Точнее, муж молодой.
Римма Федоровна уже благосклоннее взглянула на него сытым взглядом.
Высокий, одет в темный костюм, который сидит на нем как влитой. Стрижка идеальная, легкая щетина, покрывающая щеки, смотрится нарочито, потому как ее специально оставили, чтоб потом обихаживать.
– Выйди, – махнул он небрежно рукой прислужнику, – сам за… женой… поухаживаю.
Когда официант удалился, Римма Федоровна неодобрительно покачала головой, не отрываясь от хрустящего куриного крылышка.
– Зря вы так с прислугой, молодой человек. Вас от этого мужчины отличают только лишь обстоятельства. А они, как видите, могут и поменяться резко.
– Благодарю за науку, – ответил Мелдиор, пытаясь быть вежливым. Еще бы, ему с ней договорить нужно. Он хотя и не сомневался, что эта шумная большая женщина с восторгом примет его предложение, но может просто из вредности ведь отказать.
– Вы присаживайтесь, угощайтесь, – Римма Федоровна гостеприимно обвела стол рукой. Она помнила, за чей счет банкет.
Мужчина присел на пафосный стул с высокой спинкой, взял тарелочку, положил себе в нее всего понемногу.
– Как зовут вас, дорогая моя супруга? – спросил он вежливо, наливая себе и даме напиток цвета рубина.
– Римма Федоровна, – ответила она, кидая в рот оливку, – а вас, насколько я помню, Мелдиором величают. А по батюшке как?
– Что? – не понял молодой муж. Головой завертел, будто шее в воротнике тесно показалось.
– А, у вас без отчеств тут, поняла.
– Так вот, любезная моя Римма Тодоровна, – решился Мелдиор, – у меня к вам предложение.
– Да куда уж мне больше предложений-то, голубчик! Уже ведь и поженили нас. – искренне посочувствовала ему гостья.
– Видите ли, раз уж вам тут столько времени коротать… со мной, отчего бы не сделать вас моложе и привлекательнее?
Сказав это, Мелдиор затаил дыхание.
– Моложе, это очень заманчиво, – кивнула Римма Федоровна, отпивая из бокала и одобрительно крякнув, – но привлекательнее-то куда? Все и так при мне! Я и так хороша! Даже слишком, для такого дохляка, как вы.
Мелдиор отшатнулся от неожиданности.
Да как так?
Эта дама довольна своей внешностью? Слыхано ли? Ни разу в своей жизни не встречал он женщины, которая не желала что либо изменить в себе.
Да вот и мать его, Иддию, хотя бы взять! Элегантная, утонченная. Весь ее облик выдает принадлежность к королевскому семейству. Тонкая кость, нежная прозрачная кожа. Изящество жестов. И то она частенько со вздохом бросает взгляд в зеркало! Мелдиор слышал, она просила отца “поправить” ей внешность магией, но тот отказывает. Говорит, что если начать, она уже остановиться не сможет. Он, дескать, ужасные вещи видел, которые творит желание стать чуть лучше, красивее…