Наталия Журавликова – Жена в наказание. Укрощение темного (страница 11)

Уже к двадцати пяти годам Левен был сказочно богат.

Тогда же королевская семья столкнулась с большой проблемой – старинный замок, который обычно дарили младшим детям монархов вместе с герцогским титулом, вконец обветшал. И ремонтом его заниматься не хотелось. Был риск, что короля обвинят в растрате казны и начнется бунт. Времена тогда были неспокойный.

Тогда-то и появился молодой купец Адорс, который нагло посватался к королевской дочери Иддии. И пообещал полностью восстановить положенное принцессе приданое.

Так предприимчивый младший сын барона породнился с королевской семьей. Эмихар, тогда еще кронпринц, был очень против такого мезальянса, но отец его и слушать не стал. Предложил взять молоток в руки и самому пойти восстанавливать Эстанское герцогство.

Поскольку в Левене королевской крови не было ни капельки, титул герцога получил их с Иддией единственный сын Мелдиор, сразу же при рождении. Левена же устроило графское звание. Немного запутано, зато все при регалиях. В Эстансе подобное допускается.

Эмихар Второй зятя не жаловал и старался, чтобы Мелдиор чаще бывал при дворе. Дескать, так у него больше шансов вырасти аристократом.

Но, как говорится, что выросло – то выросло.

Дар к темной магии у Мела обнаружился, как он только лопотать начал. Все младенцы просто гулят, а у этого нечаянно заклинания получались. Нянькам с ним приходилось настороже все время быть. То сахар в соль превратит случайно, огонь на шторах наколдует. И все же без злого умысла, просто слоги на вкус пробует малыш.

В пять лет у него любимая книжка была “Мои первые заклинания”, что вполне само собой разумеется.

А, да, и что касается того самого замка… Слово свое Левен Адорс сдержал примерно на две трети. Потому что именно такой объем владений, а то и чуть меньше, был отремонтирован. Остальное перенесли на “когда-нибудь потом”.

А что, места всем хватало, и хозяевам, и прислуге! Еще и гостевые апартаменты имелись. В заброшенной же трети замка гуляли ветер и призраки. Или это челядь за них крыс принимала, не очень понятно, да и неважно.

За тридцать с лишним лет брака между Иддией и Левеном бывало всякое. Вначале-то невеста тоже жениху не обрадовалась и на свадьбу явилась заплаканной. Да еще братец Эмихар магии в огонь добавлял, выражая отцу-королю протесты. Он пообещал сестре, что как только взойдет на престол, позволит ей расторгнуть брак с этим неотесанным куском скалы.

Иддия жила этой мыслью первое время… но оно оказалось недолгим. Муж смотрел на нее с таким обожанием и настолько счастлив был ее порадовать, что она растаяла. Он носил на руках свою принцессу и довольно скоро сумел приобрести ее расположение.

Так что, семейную жизнь родителей Мелдиора можно назвать вполне удавшейся. Разумеется, ни о каком разводе Иддия слышать уже и не захотела, хотя Эмихар ей и предлагал не раз, справлялся, не обижает ли ее “этот мужлан”. С годами король, конечно, смирился, но принимать Левена как достойного супруга своей благородной сестры, отказывался.

Иддия вышла за Левена, будучи совсем юной, только-только вступив в брачный возраст, и на момент свадьбы собственного сына ей исполнилось сорок девять.

Как можно спокойно относиться к тому, что ее мальчика насильно женят на особе старше, чем собственная мать? Да еще и телосложением она не уступает Левену Адорсу. И ведь наверняка у нее в родне сплошь плебеи и ни одного захудалого маркиза!

Материнское сердце было неспокойно, но когда Мелдиор ввел в залу привлекательную девушку, ей стало чуть легче. Хоть она и понимала, что той громогласной, огромной женщине не удастся удержаться в этой хрупкой элегантной оболочке и не разорвать ее. Или хотя бы изрядно покорежить. Ужасная натура себя еще покажет. Но пока ее сынок может представить высшему свету красавицу-жену. Уже хорошо.

Но король об этом еще пожалеет. Нельзя вот так просто без последствий взять и обидеть достойную женщину! Да еще и усыпить ее бдительность этим ядреным пойлом, эльчеком.

Иддия сидела в королевской ложе, гордо держа прямую как корабельная мачта спину. И многозначительно смотрела в ухо королю Эмихару, который с удовольствием поглощал устриц, не отвлекаясь на взгляды сестры.

Уразумев, что жестокосердный сатрап не собирается замечать ее невысказанные укоры, Иддия приподнялась и выглянула за край ложи, пытаясь рассмотреть, что происходит на соседнем балкончике, который отвели для молодоженов.

– Шею вывернешь, сестрица, а за полог никак не заглянешь, – прокомментировал король.

У них было пространства много. За большим столом уместились Илифад, Иддия и мог бы влезть даже здоровяк Левен, если бы он не заявил, что сегодня хочет посидеть внизу со старыми друзьями. Левен прекрасно знал, что у короля чуть ли не цыпки появляются, когда он с ним рядом находится, поэтому предпочитал делить с ним пространство, исключительно когда хотелось позлить монарха.

Эмихар поднялся со своего кресла, похожего на трон, подошел к бортику, хлопнул в ладоши. Шепотом произнес заклинание усиления голоса. И затем объявил:

– Думаю, все смогли утолить легкий голод! И пришло время лицезреть первый танец молодых супругов!

ГЛАВА 11. Свадьба пела и плясала

Римма Федоровна прислушивалась к своему новому телу, которое только что преодолело подъем по невысокой, но лестнице на высоких тонких каблучках. Ноги не гудели и не грозили превратиться в опару. Она украдкой приподняла пышный подол платья и полюбовалась на свои тонкие щиколотки.

Что ж, стоит признаться, ощущения приятные. Давненько мужчины не провожали ее такими взглядами, как сейчас в зале, набитом аристократами. Кажется, они завидовали ее незадачливому муженьку, который сейчас невидящим взглядом вперился в полупрозрачную занавеску, закрывающую их ложу от любопытных взглядов.

На высоком благородном лбу испарина выступила, дышит через раз и в пальцах край скатерочки теребит. Под легкой щетиной желваки гуляют, четко очерченные губы сжаты, аж побелели.

Переживает, бедолага, что так быстро и скоропостижно свободы мужской лишился.

Поймав взгляд супруги, Мелдиор натянуто улыбнулся:

– Испробуйте жаркое из перепелки, – сказал он, мельком оглядев обильно накрытый стол, – у здешнего повара оно превосходное. Благодаря спелому ананасу, что он туда добавляет.

– Дойдем еще до них, – строго ответила супруга, – здесь есть чем посущественнее поживиться. Я ребрышки очень уважаю. Вон они на меня смотрят призывно как.

И правда, в меру прожаренные свиные ребрышки, запеченные в меду, пересыпанные гранатовыми зернышками занимали почетное место в центре стола. Половина запеченной в яблоках утки скромно притулилась рядышком. И как успели столько наготовить к неожиданной свадьбе?

Римма Федоровна, которая пока в полной мере Аримеей себя не почувствовала, с удовольствием заполняла широкую тарелку, больше напоминающее блюдо. Так, что вскоре ее поверхность начала напоминать мозаику.

Мелдиор, перед которым лежала перепелиная ножка и пара медальонов из молодого барашка, смотрел на жену с легкой тревогой. Как бы она уже за сегодняшний вечер к прежним размерам не вернулась! У них женщины старались свой аппетит на балах, да приемах не показывать.

– Ну, чего хмурый такой? – весело обратилась к мужу Аримея, протягивая ему пустой серебряный кубок и говоря дальше диковинно, нараспев. – Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала!

– Что? – растерялся Мел. – Колдовства? Вы желаете зелья магического?

Привстав, он взял с противоположного края стола толстую бутыль синего стекла с граненой хрустальной пробкой.

Внутри, сквозь синюю толщу искры мелькнули.

Вытащив заглушку, Мел осторожно капнул в кубок.

Имберела. Зелье, один наперсток которого стоит пять золотых, достойно попасть лишь на очень богатый стол. Королевский. Пить имберелу аккуратно надо, поскольку действие сильное. Главный смысл магического состава – сделать так, чтобы утром сиятельный гость проснулся, не чувствуя последствий съеденного и выпитого накануне.

Но любая магия цену свою имеет, и эта тоже, разумеется. От имберелы двигаться сверх меры хочется. Оно и понятно, как иначе-то согнать излишества? Сильным человеком надо быть, чтобы этот прилив сил выдержать и с утра с каждой мышцей в своем теле не поздороваться, ощущая, как она сокращается и ноет. Это если лишку принять, конечно. Но некоторые и с трех капелек, бывает, так заводятся, что пляшут до утра, или круги у замка наворачивают. Вот почему Мел осторожничал, рассчитывая разбавить сильнодействующее средство водой.

– Это ты мне пожалел что ли? – заглянув в свою чашу, Римма Федоровна скривила красивые губки и нахмурила бровки так, что ни один мужчина бы не устоял.

– Я забочусь о вашем самочувствии, Аримея, – слегка смутился Мелдиор, – это очень сильная вещь!

– Пфф! – отмахнулась чаровница. – Да я хренодер без хлеба столовой ложкой есть могу и горчицей закусывать. Вот это действительно сильная вещь. Наши женщины и не такое могут выдержать. Лей давай.

И она сунула кубок под самую бутылку. Рука молодого мужа дрогнула. Золотистая жидкость щедро плеснулась в подставленную чашу.

Римма Федоровна поднесла сосуд к лицу, потянула носом.

– М-м-м… имбирчиком пахнет. А себе?

Она требовательно посмотрела на чернокнижника. Не смея отказать, Мелдиор и себе налил волшебного зелья, правда, чуть меньше.