Наталия Журавликова – Таинственная самозванка на факультете прорицателей (страница 2)
– Но почему ясновидение? Это какая-то насмешка!
– Я просил меня не перебивать. Лишь на этом факультете оставалось свободное место, куда можно было вас безболезненно встроить. Одна из студенток отказалась обучаться и забрала документы.
– Глория Мирс? – я вспомнила имя, которое мне назвали чуть раньше.
– Нет, Глория Мирс – это именно вы. Девушка, которую кто-то даже сможет вспомнить. Благодаря нашей магии, естественно. Воспоминания не будут четкими и слишком влияющими на жизни этих людей. Но по крайней мере, вы не явились из пустоты. Документы о зачислении, личное дело – все это совершенно настоящее. Вы сейчас в вашей комнате общежития, и соседка, которая скоро сюда зайдет, едва вас увидит, тут же вспомнит, как вас с ней сюда распределили. Особой семейной истории у вас нет. Вы – сирота, попали сюда из Латоина, благодаря одному из тамошних меценатов. Он покровитель приюта, в котором вы воспитывались. Латоин очень далеко отсюда и проверять никто не станет. Но если и захочет – в этом приюте будут необходимые документы. Все чисто. У вас вскоре могут появиться отголоски воспоминаний об этом месте.
– И какая у меня сейчас задача? – спросила я.
Серый пожал плечами.
– Жить. Просто жить. И молчать о том, что было с вами в прошлом, которое вы пока еще помните. Ваши родители отказались от вас, чтобы спасти. Все их объяснения в этом письме.
В руках этого пугающего и какого-то неживого типа появился пухлый конверт.
– Вот, возьмите. Как только извлечете письмо, его нужно сразу же прочесть, потому что через четверть часа оно рассыпется в прах. Время, которое сейчас стоит на паузе, продолжит отсчитывать мгновения, и придет ваша соседка. А моя роль выполнена.
– Но… – схватив конверт, я испуганно посмотрела на серого, – как мне тут быть, я же ничего не знаю?
– Как и все первокурсницы, – безразлично ответил мужчина, – вы только прибыли в новое место. В вашем багаже у кровати вы найдете папку с некоторыми полезными документами. Включая дневник, который мы за вас написали. Заметки из жизни Глории Мирс. Осваивайтесь.
– А как быть со способностями? – растерялась я, видя, что этот равнодушный человек собирается меня оставить.
– Вам придется изображать их. Артефакт вам в помощь в той же папке. А теперь все, мое время пребывания в Аркоирисе закончилось. Прощайте.
И он просто исчез.
Только тогда я поняла, что кроме одеяла на мне ничего нет. Встала, оделась и подошла к зеркалу, где и увидела свое новое “я”.
Что же случилось? Какое предсказание получили родители, когда я появилась на свет?
Готова ли я узнать это прямо сейчас и снять с паузы время?
Решив, что тянуть смысла нет, я распечатала конверт и вытащила два листа бумаги, исписанных мелким почерком.
Это рука моего отца.
Перед глазами у меня поплыло, голова закружилась.
И буквы вдруг сложились в картинку. Я могла не только читать, но и наблюдать, как разворачивалась эта трагическая история.
1.2
Мои родители состояли в самом романтичном на моей памяти договорном браке. Папе было десять, а маме пять, когда их семьи заключили соглашение. И дальше они росли уже женихом и невестой.
Глядя на их отношения, я всегда мечтала, что у меня в жизни будет так же. И расстраивалась, когда поняла, что мне-то не собираются жениха искать по той же схеме. Когда я спрашивала об этом родителей, мама терялась, а папа отшучивался, что не видит достойных его дочурки кандидатов. Теперь-то я понимаю, они не хотели брать на себя обязательства, которые не смогут потом выполнить.
Я читала историю моих родителей и погружалась в нее. Видела живые картинки и могла чувствовать все эмоции участников. И дело не в моем воображении, это письмо было написано магическими чернилами.
Они только недавно поженились. Молодой муж носил свою драгоценную супругу на руках. Они дышали друг другом, казалось, если исчезнет один из них, и второму не останется воздуха.
В тот роковой день отец, граф Энтонис Риз, отправился на традиционную охоту с другими благородными мужами. Ему не очень хотелось расставаться со своей юной и прекрасной женой на целых два дня всего-то спустя месяц после свадьбы. Они оба решили, что этим и объясняется его нежелание уезжать и ее печаль при его сборах.
Но все оказалось куда хуже.
Охотники вернулись уже к вечеру, молчаливые, осунувшиеся. На широком плаще, растянутом и закрепленном между двух коней, лежал бездыханный Энтонис, изодранный когтями медведя. Но раны, нанесенные зверем, были не единственными.
Когда хищник неожиданно явился из глубины леса и набросился на молодого графа, один из друзей решил его спасти. Прицелился в медведя и… попал в несчастную жертву.
Пока раненого довезли до дома, он был совсем уж плох. Пришедший на зов целитель только руками развел.
– Жизнь уже почти покинула его, душу и тело связывает нить в сто раз тоньше волоска, – сказал он, – вы можете только попрощаться с мужем, госпожа Риз.
– Нет! – прохрипела несчастная молодая супруга. – Я не могу его отпустить. Он – вся моя жизнь! Любить его для меня все равно что дышать, я не помню себя без этой любви.
И вместо того, чтобы сидеть у ложа умирающего, держа его за руку, Эрния Риз искала того, кто привяжет душу к телу раненого, не даст ей умереть.
– Смерть уже наложила свою печать на его чело, – сказал хмурый черный колдун, сильнейший в округе. Его графские слуги по приказу юной госпожи искали всю ночь и уговорили прийти к утру, пока Риз еще дышит.
– Даже моя магия тут бессильна, – проскрипел ведьмак, – смерть не признает уговоры.
–А что она признает? – от рыданий Эрния мало что видела перед собой, она сжимала холодную ладонь мужа и пыталась удержать колдуна у смертного одра.
– Обмен, – коротко ответил темный, – жизнь на жизнь. Душа на душу. Жнец уже стоит в изголовье кровати и не уйдет просто так.
– Но на чью жизнь может быть заключен этот обмен? – ужаснулась Эрния. – Я готова отдать свою, но Энтонис не захочет принять такой выбор. И жертва будет бессмысленной.
– Только это тебя останавливает? – зловеще спросил колдун.
– Да, – твердо сказала Эрния, – я готова всем пожертвовать ради него.
– Даже чем-то, что тебе ближе и роднее собственного мужа? – голос темного стал сиплым, будто ветер с ней разговаривал. И молодая женщина поняла, что сейчас колдун только повторяет слова, которые вкладывает ему в уста кто-то невидимый. Глаза темного стали стеклянными, лицо превратилось в маску. Это было жутко, однако давало надежду на вмешательство мощной силы, способной помочь.
– Никого и ничего нет для меня дороже, – не испугалась графиня.
– Значит, готова совершить обмен не глядя? Еще не зная, что отдаешь?
– Готова. Бери что хочешь, оставь нас живыми. Ради любви мне ничего не жаль.
Колдун рассмеялся. И его хохот показался громовым раскатом.
– Я согласен на обмен. Мужа твоего отпускаю. А за расплатой приду, когда самая молодая здесь душа повзрослеет и войдет в самый цвет. Не прощаюсь.
Эрния была слишком юна и взбудоражена, чтобы задуматься над словами Жнеца. Она только лишь поняла, что Энтонис будет жить.
Темный колдун затряс головой, глаза его приняли человеческое выражение.
– Выбор сделан, – сказал он мрачно.
Он что-то еще хотел добавить, но Эрния увидела уже, как дрогнули веки мужа и бросилась к нему.
Махнув рукой, колдун вышел. Ему уже было уплачено золотом. А Жнец за своим вернется.
1.3
Энтонис поправлялся удивительно быстро для такого серьезного ранения. Совсем скоро встал на ноги, к радости любящей жены. А через некоторое время вдруг занемогла молодая супруга. Врач, которого вызвали к больной, обрадовал супругов еще раз. Неудовлетворительное состояние Эрнии объяснялось ее интересным положением.
Энтонис, который уже обрел в полной мере подвижность, прыгал как ребенок. А вот жена его в первый раз задумалась о странных словах страшного Жреца.
“Самая молодая здесь душа”. Кого же он имел в виду? Наверняка ее, Эрнию, поскольку остальные были старше.
Так что же, она родами умрет?
Или… страшная догадка пронзила сердце будущей матери. Она ведь уже могла быть беременна, когда произошла трагедия!
Вот тогда начались сомнения и терзания. Эрния не хотела рассказывать мужу, что ее беспокоит. Словно именно тогда страх из домыслов и дуновений ветра превратится в осязаемую угрозу, молот, зависший над их головами.
Но Энтонис заметил настроение супруги и вытянул из нее признание. Правда, дитя к тому времени уже вовсю весело пиналось в ее чреве, и казалось, вот-вот выглянет поздороваться.
– Возможно, ты преувеличиваешь, милая, как свойственно всем беременным, – попытался успокоить он жену, услышав ее сбивчивый рассказ. Признаться, из него он мало что понял.
Да и по правде сказать, испуганная женщина на сносях – не лучший рассказчик. Она боялась произносить вслух слова “Жнец” и “Смерть”, поэтому из ее объяснений и жестов выходило, что из-под пола вылез то ли хлебороб, то ли косарь и сказал, что когда созреет самая юная душа, она уйдет с ним “туда”. Предположительно тоже в подпол.
– Он, конечно же, просто пугал тебя, проверяя твою верность мне, – говорил Энтонис. И в голосе его звучала такая убежденность, что жена немного успокоилась. Но все равно заручилась согласием мужа позвать астролога, гадалку и ясновидящую сразу, как дитя появится на свет.