Наталия Журавликова – Чужая невеста для звездного странника (страница 3)

– Я готов на все, – заявил он своему другу, президенту галактической Академии Наук.

И решение нашлось, когда мне едва ли исполнилось три недели. На одной из затерянных планеток нашей галактики Пиретрион, такой маленькой, что у нее вместо названия – восемь цифр, жил и работал уникальный биоинженер. Всю свою карьеру он занимался одним-единственным экспериментом: разработкой волокон, проводящих нервные импульсы, с функцией самообучения. Теоретически, с помощью них можно оживить любой мозг.

– Это очень рискованно. Безрассудно. Противозаконно, в конце концов! – пытался отговорить папу друг – академик.

Потому что испытания проводились лишь на лабораторных мышах, а на людях – ни разу.

– Исабель стремительно угасает. У тебя есть другой способ ей помочь? – спросил отец.

Вопреки всем рекомендациям и законам меня подвергли многочасовой операции. Мой мозг, фактически, армирован тончайшими волокнами, способными расти и разветвляться.

Поначалу было непонятно, выживу ли я вообще. Эксперимент какое-то время скрывали. Пока в возрасте двух с половиной лет я не просчитала орбиту родной планеты до микромиллиметра.

Ученые сверялись на куче умных компьютеров, и не выявили отклонений в моих вычислениях.

Тогда мной начали заниматься, а ученый получил звание академика. Правительство моей планеты решило, что им нужны суперлюди, которые будут просчитывать все, что можно просчитать. И подписало указ о начале серии экспериментов на добровольцах. В приоритете были те, у кого необратимые болезни мозга.

Но, увы… Из десяти испытуемых на троих операция подействовала просто как лечебная. Двоим стало хуже. Остальные вообще не ощутили каких-то перемен. Ученые решили, что дело в возрасте. Мол, мой эффект объясняется тем, что я модифицирована в младенчестве. Но и эта теория не подтвердилась. Трое деток, получивших такое же воздействие, как и я, отличались отменным здоровьем и никогда не жаловались на головные боли, но сверхспособностей не получили. У одних волокна не стали расти, у других – отказались разветвляться.

Когда мне исполнилось пятнадцать, эксперимент свернули, а меня объявили девочкой-феноменом. И да, к тому времени я уже была помолвлена с парнем, с которым ни разу в жизни не общалась вживую.

ГЛАВА 4

Едва я зашла в свою каюту, на моем поясе завибрировала болталка. Положив устройство размером с куриное яйцо на стол, я дважды ткнула на сенсорный датчик.

Из центра болталки вышел голубоватый луч, развернулся в экран. На тонком стебельке вытянулась вверх небольшая камера.

– Привет, Исабель!

Хэмил как всегда причесан волосок к волоску, улыбка натянута как струна. Зеленые глаза светятся умом и дружелюбием.

– Привет, – ответила я жениху.

– Ты выглядишь усталой. И немного помятой.

Хэмил слегка прищурился, пытаясь разглядеть меня лучше.

– Это что на твоем воротнике, грязь?

– Попала в небольшую переделку, – беспечно отмахнулась я.

– А твой отец знает?

– Да, конечно. Не нужно так меня опекать.

Хэмил Урро очень мил, но совершенно педантичен. Папа говорит, что это признак надежности человека. И такой прекрасный молодой человек меня будет уравновешивать.

– Ты знаешь, я очень заинтересован в нашей встрече, – строго сказал жених, – и в том, чтобы ты долетела живой и невредимой. Не забывай о нашей с тобой высокой миссии.

Да, мы с Хэмилом, можно сказать, родились чтобы скрепить союз двух галактик. Пиретриона и Аусмагала. И лечу я к нему уже восемь лет. С остановками, разумеется. Когда объявили о нашей помолвке официально, мне было двенадцать, а Хэмилу четырнадцать.

Почему мы?

Моя мама была королевских кровей. Папа занимает все высокие политические посты, какие возможно, и отвечает за дипломатические отношения именно с Аусмагалом.

Хэмил – сын нынешнего Президента галактического альянса Аусмагала, правда, младший. Но президенство не царский титул, хоть обычно эту должность и занимают пожизненно. Однако детям она не передается.

Десять лет назад наши галактики оказались на пороге войны из-за того, что космические пираты Пиретриона нашли короткий путь в Аусмагал и изрядно там пошалили.

Был скандал. Дружественная нам галактика чуть не прекратила все дипломатические контакты, которые и так было сложно соблюдать из-за того, что мы очень далеко друг от друга. Да, гиперскорости изобрели уже довольно давно, как и открыли “космические рукава”, которые значительно сокращали время путешествия между разными галактиками. Но все равно не налетаешься.

Около двух лет велись переговоры, сглаживались острые углы. А в день подписания соглашения о дипломатических отношениях и наши с Хэмилом отцы вдруг решили, что породниться – отличный способ показать, как мирно все настроены… Так и случилась наша удаленная помолвка.

Сейчас мы, можно сказать, были почти у цели. Оставалось лететь всего семь месяцев.

Нет, моя жизнь не проходила полностью на космическом корабле. Мы останавливались, высаживались на интересных обитаемых планетах. Но на свою родную я не вернусь уже никогда. Не скажу, что это очень грустно. На Айтарос с каждым годом становится все меньше ресурсов и естественный климат меняется в худшую сторону.

В моей галактике всего три обитаемых планеты и все далеко друг от друга. В Аусмагале их пять. То есть, это более сильная держава.

Успокоив Хэмила, я достала компьютер. Подождала, когда жидкие клавиши затвердеют, обретут правильную форму. Это конечно древность, все давно пользуются голосовыми вычислителями. Но мне по-прежнему удобнее тыкать в кнопки и видеть результат на экране.

Я ввела:

“Галактика “Млечный путь”. Солнечная система. Планета Земля”.

На экране появилось изображение спирали. Она крутилась безумно долго, секунд двадцать. Я успела бы посчитать в уме до триллиона.

В каюту, цокая, зашел Кваси. Робот – питомец.

– Что-то ищешь, Бел?

– Информацию о неизвестной мне галактике, – призналась я, сосредоточенно следя за верчением спирали.

Наконец, по запросу вылез результат:

“Млечный путь. Галактика средних размеров. Количество обитаемых планет: 2. Общее число жителей: до расселения 18 миллиардов. В настоящее время около 10 миллиардов”.

– Тебя интересуют затерянные цивилизации?

Робот помахал механическим хвостом.

– Встретила парня, который сказал, будто когда-то жил на Земле.

– Парня? Ты бегала на свидание? Девушке, которая помолвлена, не стоит так поступать.

– Я и не бегала, Кваси. Летала.

Робот сел на задние лапы, индикация заметалась, анализируя мой ответ.

– Это же ничего не меняет! – выдал он результат.

Я засмеялась и похлопала его по макушке.

Нечего собирать информацию обо всяких нахалах. Скоро папа разберется с Митчеллом и отправит его дальше бить свои рекорды.

ГЛАВА 5

– Ужин в главном ресторане, – сообщил Кваси, выводя меня из нового витка задумчивости. На этот раз я успела начать переживать по поводу не купленного подарка для Герии.

Да, тачку разбила, спалила корабль какому-то космическому нахалу. Но при этом и цели не достигла. То есть, все было зря!

Каждый раз, когда я делаю что-то неразумное, папа спрашивает, почему мой мозг не просчитал все варианты.

Очень просто. Он у меня не всегда и не во всем рациональный. Одно дело – выводить формулы и решать сложные уравнения, другое – использовать расчеты по жизни. Да, я могу сказать, на сколько минут или километров хватит заряда аккумулятора. Но ведь не получится учесть все повороты, которые придется совершить по пути, возможные остановки и воздушные пробки.

Мой мозг мыслит обобщенно, крупными категориями. Мелочь вроде – не опоздать к ужину, в его диапазон не входит. Поэтому к столу я пришла последней. И с удивлением увидела за столом рядом с отцом Митчелла.

– Добрый вечер, Исабель, – поздоровался он, как приличный. Словно несколько часов назад не обзывал меня тупицей. Хотя, справедливости ради, если бы мне кто так зарядил ногами, я бы вообще разговаривать не стала.

Я села напротив него и вымученно улыбнулась. Не люблю незнакомцев. Хотя с этим уже успела пообщаться довольно близко.

– Прошу извинить за корабль, – сказала я ему вежливо.

– Да, для меня это большая потеря, – вздохнул парень, – я участвую в гонке почти два года. Но адмирал Радро очень мне помог. Он лично связался с организаторами межгалактических состязаний, объяснил им ситуацию, и дирекция согласилась поставить меня на паузу. И когда я смогу возобновить свое участие, мое время стартует с той же точки, на которой я остановился.

– Замечательно! – я обрадовалась вполне искренне. Неприятно, когда из-за твоей беспечности у кого-то дело жизни рушится.

– Да, но тут есть проблема, – хмуро вступил отец, – Митчелл должен продолжить состязание на том же корабле, что и начинал. То есть, если я предоставлю ему один из своих или куплю новый, его обнулят. Значит, придется чинить.