Наталия Волкова – Три повести о войне (страница 7)
На
Прочитала я и про Минину болезнь. Она называлась страшно – ящур.
Я прочитала это бабушке и маме, они ничего не сказали.
Бабушке совсем не нравилось, когда я читала дома.
– От этого сыт не будешь, – говорила она. – На что надо надеяться – это на свои руки.
– А я думала – на Бога, – тихонько огрызнулась Лиля, так, чтобы ее не услышали. Она совсем не хотела огорчать бабушку с мамой.
Лиля трудилась с рассвета до заката, ей даже некогда было со мной поиграть. Без Мины мне было очень грустно. А еще Лиле совсем не удавалось читать. Но пока мы ужинали, она внимательно слушала мои школьные новости.
Огорчало меня в школе только одно – до четвертого класса нельзя было отращивать волосы: могли завестись вши. Мама стригла меня нашими большими ножницами, и я ходила вся как стриженая деда-Ванина овечка, ступеньками. И только Свете Фурцевой почему-то разрешали ходить с косой.
Первый класс я заканчивала отличницей.
Икона
В свинарник нам дали помощника – нашего дедушку Ваню Дедова. Он теперь пас свиней, когда я ходила в школу. Мне нравилось с ним разговаривать, и еще он играл на гармошке и продолжал смешно называть меня разными именами: то Мариха, то Маша, то Маруся Поросенковна – это если опоздаю подменить его на обед.
– Живи за всех, деточка, – непонятно говорил дед Ваня.
В самом начале мая умерла бабка Кариха. И нам отдали ее избушку. Она была больше нашей каптерки. Мы могли разобрать ее, привезти бревна к свинарнику и пристроить к каптерке комнату или даже две. Правда, самим нам это было не под силу. Мы ждали, что когда-нибудь кто-то из мужчин поможет нам это сделать.
– Я все равно не буду там жить! – сказала я. – Она заколдовала Мину.
– Всё в руках Божьих, – вздохнула бабушка.
– Я боюсь туда идти, – призналась я деду Ване. – Говорят, там призрак.
– Деточка, а ты возьми полыни, призраки боятся полыни, – посоветовал дедушка.
Но я не пошла в избушку после похорон Карихи вместе со взрослыми.
В деревне говорили, что бабка умирала долго и тяжело. Вся стена у лежанки была исцарапана ногтями до самых бревен.
Через несколько дней я подкараулила Чумичова. Без Мины он не обращал на меня внимания и очень удивился, когда я появилась у их плетня.
– Пойдешь со мной на чердак к Карихе? – спросила я Чумичова. – Я одна боюсь, а ты там уже был.
– Ты чо, там же теперь два призрака! Думаешь, бабка умерла по-настоящему? Она из своего дома ни на шаг! – выпучив глаза, сообщил Чумичов.
– Ты же смелый. Ты с одним призраком говорил и с двумя не испугаешься, – сказала я. – Мне очень у них спросить надо… И полынь у меня есть. А я тебе за это секрет скажу про зеленого льва.
Чумичов не мог решиться, стоит ему связываться со мной или нет. А мне обязательно нужно было спросить у призрака, хорошо сейчас моей сестре Мине или нет. Еще я хотела спросить, когда закончится война. И когда вернется папа. И увижу ли я еще тетю Юзефину и Теодора. И станет ли Лиля учительницей. У меня было столько вопросов!
Чумичов согласился. Мы задами пошли к домику Карихи.
– Только клянись самым дорогим – никому об этом не болтать, – потребовал он.
Я поклялась именем Бога, Чумичов выпучился на меня и покрутил у виска.
Двери в деревне не закрывались на замки, и у Карихи они были просто завязаны веревочкой.
Было еще совсем светло и не очень страшно.
Мы нырнули внутрь. Чумичов стоял у дверей избушки, озирался, чесал голову. В избушке не было чердака! Это была избушка без потолка, только с крышей. Она топилась по-черному, без трубы!
– Неожиданно… – пробормотал Чумичов. Я поняла, что он наврал про чердак, и молчала.
Женщины убрались в домике после похорон. В нищей избе было совсем пусто. Только в углу напротив печи оставалась какая-то полка с темными дверками. Чумичов подкрался к ней, встал на лавку и открыл.
– Тьфу, – сказал он. – Иконы.
Я забралась рядом, чтобы рассмотреть.
Это были два старых, темных рисунка. Я их узнала. На одном был дедушка Дедов. На другом – наша Лиля в необычном платке.
– А ты правда думаешь, что Бог существует? – резко повернувшись ко мне, спросил Чумичов.
– Не знаю, – прошептала я.
– Бог, эй, Бог, – постучал Чумичов в бороду Дедову. – Ты где?
Вдруг дверь избушки резко открылась, мы с Чумичовым от страха хором вскрикнули и повалились с лавки.
– Вот ты где! Вы что здесь делаете? – непривычно громко и радостно кричала Лиля.
– Сдурела так людей пугать! – вскочив с пола, напустился на нее Чумичов.
– Сами хороши! Забрались в чужую избу и непонятно чем заняты! Мария, что за дела? Еле тебя нашла! – Лиля улыбалась. Было видно, что она совсем не собирается ругаться.
– Да идите, идите же ко мне! Марийхе, иди! – звала она от порога.
Солнце садилось. Но в конце весны, в начале мая, оно делало это не торопясь. Позади Лили был свет. И у Лили была какая-то хорошая новость. Я – Марийхе, и Мария, и еще сто разных меня – смело побежала к сестре.
Потом
Бог выполнил просьбу маленькой Марийхе: война закончилась. Но с остальным пришлось подождать.
После 9 мая 1945 года жизнь в Берёзовке не очень изменилась. Люди всё так же продолжали работать от рассвета до заката и жить надеждой на лучшее. И ждать. Ждали тех, кого не убили на фронте. Тех, кто пропал без вести. Тех, кого забрали в трудармию. Эвакуированные ждали, когда могут поехать домой.
Семьи Фитц, Вольф, Краутер, Петерс, Рихерт, Бурау, Фукс, Герстенбергер и многие-многие другие переселенцы тоже ждали родных и разрешения поехать на родину.
Первой дождались из тюрьмы тетю Юзефину.
А тетка Лиза не вернулась из трудармии. Не только она… По тридцать человек в день выносили из бараков зимой 1942-го. Кто умирал от голода и холода. Кто – от болезни и непосильной работы. Тетя Лиза отравилась испорченным, заплесневелым овсом. Гроб для нее сделали дырявый – не хватало досок, и между горбылями вывалилась тети-Лизина рука. Гробы по рельсам тащили к болоту и отпускали в воду. Они всплывали.
Теодор вернулся через четыре года. Он вернулся с гитарой. И выменял ее у Чумичовых на зеленого льва с дыркой на макушке. Чумичовым не пригодился секрет про льва – они не знали молитв.
Папу не ждали – через знакомых мама узнала, что он вернулся, но в другое место и в другую семью.
Лиля работала, Марийхе училась. Училась очень хорошо. И мама с Лилей работали еще больше, чтобы Марийхе смогла закончить школу. Бабушка Эмилия-Катерина тоже работала, только ходить она совсем перестала и работала сидя, пряла. Все эти годы она не переставала ворчать, что Марийхе тратит много времени на учебу, когда в доме много дел…
Марийхе не только отлично училась, она стала учительницей немецкого языка. Ученики звали ее на русский лад – Мария Андреевна.
В деревню Ровнополье они не вернулись. До 1955 года было запрещено покидать места поселения, нужно было ходить в комендатуру отмечаться.
Только в 1977 году взрослые Теодор, Лиля и Марийхе поехали на родину. Местность Теодор и Лиля узнали, но от деревни ничего не осталось. Вместо дороги шла лесополоса, она поднималась на холм, где стояла школа. На месте домов и дворов было поле, росли озимые. Теодор нашел среди припорошенной первым снегом зелени кусочек кирпича и привез его с собой. А Марийхе, хотя была уже совсем большая и у нее были взрослые сын с дочкой, купила в этой поездке куклу. Большую и красивую. Она хотела назвать ее Миной, но не решилась. В куклу потом играли внучки, давая разные имена.
Кукла до сих пор цела, лежит на антресолях. А на полке пониже – красивые цветные карандаши, несколько чистых тетрадок и блокнотов с яркими обложками. Марийхе нравится покупать такие вещи. Ей нравится покупать всем веселые и бесполезные подарки, особенно Лиле, и слушать, как она ворчит, словно в Лилю вселилась их старенькая бабушка. Но глаза у старшей сестры радостно блестят.
Бог исполнил главные желания Марийхе. Войны нет, у нее на столе много вкусной еды. В доме тепло и нигде не протекает, в коробки упакованы подарки.
Правда, Богу на это понадобилось много лет. И взамен он много что взял себе: бабушку, маму, папу, сестру, стариков Дедовых, родину и детство.
Снега на улице нет, это тебе не Сибирь, в Баден-Вюртемберге его и зимой не всегда дождешься. Где опять этот Кристхен, чем занят? Но она найдет чем его удивить.
Марийхе готовит необычное Рождество. Она сделала елку из полыни и нарезанных газет. Под елку она положила семечки – правда, большие, китайские, здесь только такие, их покупают птицам, – и поставила фигурки из теста. Не то чтобы она отказывается от благ, которыми наградила ее жизнь в старости. Просто вопросов к Богу у Марийхе и сейчас не меньше, чем в детстве.
Как это было
Алтай – часть территории юга Сибири. Здесь много рек, озер, лесов. Алтай – горная страна. На вершинах гор Алтая снег не тает даже летом. Один из вариантов значения слова «Алтай» – золотой.
Война, в которой жители, граждане одной страны воюют друг с другом, называется гражданской. В нашей стране во время Гражданской войны те, кто был за большевиков, назывались красными. Рабоче-крестьянская Красная армия воевала под революционным красным знаменем. Днем создания Красной армии считается 23 февраля 1918 года.