Наталия Верхова – Тюремное счастье (страница 9)
В разгар концерта случилась проверка. Сотрудники несколько… опешили от наряженных и загримированных артистов, но всё обошлось.
Закончился концерт общим исполнением «Катюши». Очередной аргумент к тому, что только человек сам определяет – насколько он свободен.
Одиночка
Сначала моё любимое: «И один человек – слишком много, чтобы изменить мир».
Перечитываю Пикуля «Битва железных канцлеров». Великая книга. Бисмарк. Он был один. Вообще один. В силу характера у него не было друзей. А в силу взглядов – единомышленников. И он один сделал много, казавшийся не то что невозможным, а вообще делом далекого и маловероятного будущего. Он просто был уверен в том, что так надо. Объединить немцев в Германию, да еще за такой короткий срок, да при очень и очень непростых обстоятельствах внутренних и внешних… – это было невозможно. Я сейчас не о тех войнах, что он развязал, и не о том, что именно им заложена основы фашизма. Я о другом.
Один человек – это слишком много, чтобы изменить мир.
Мышцы и органы
Человек – потрясающе замечательный организм. Взаимосвязи и возможности практически безграничны. Тем веселее смотреть, как кто-то накачивает мышцы. :)
Что такое мышцы? Отдельно от остального они мало значат. Движения влияют на органы системы, возможности, реальные и нереальные. И тупо качать мышцы, не зная и не понимая, что происходит с системой… странная бессмыслица.
Арестовывать людей – это как качать мышцы – может и эффектно выглядит, но разрушает органы системы.
Неспособность к комплексному подходу губительна для будущего. Чего бы это ни касалось: здоровья, жизни, порядка, красоты и гармонии.
Шире взгляд!
Наблюдение
Любая методика наиболее эффективна, пока другие не знают, что это методика. :)
Невозможные тюремные мечты
Прийти домой – выйти отсюда непросто.
Открыть дверь – это функция в тюрьме заблокирована.
Выключить свет – свет горит всегда. Ночной на дневной и обратно меняет сотрудник СИЗО.
Позвонить друзьям – без комментариев.
Подвинуть кресло к окну – в тюрьме вся мебель привинчена к полу намертво.
Послушать любимую музыку – радио, работает с 6 до 22, обычно «Маяк» или «Дорожное». Фанатов этих радиостанций среди сидевших в тюрьме вы не найдете.
Много-много естественных действий и потребностей теряют те, кто попадает в СИЗО. А ведь тут лишь подозреваемые и обвиняемые. Не потому ли оправдательных приговоров нет? Ведь иначе пришлось бы оправдываться за весь этот маразм и беспредел.
Ничего. Даже один человек – слишком много, чтобы изменить мир.
Придите домой.
Откройте дверь.
Зажгите свет.
Позвоните друзьям.
Пододвиньте кресло к окну и послушайте любимую музыку.
Берегите себя.
Вешать или вязать
Нет в тюрьме ни шнурков, ни ремней. Подозреваю, что это просто одна из форм порабощения и унижения. В отношении непреступников (в следственном изоляторе) – весьма показательно.
Сделать верёвку – вообще не проблема. Ради чего заставляют ходить в падающих штанах месяцами и годами? Чтобы не повесились? Я вас умоляю! А вот, например, на офицерском ремне особо не повесишься. Да и связывать им неудобно. Вполне можно разрешить! Только представьте, девчонки в офицерских ремнях!
Но логики, креатива и здравого смысла в этой системе нет. Проще через Конституционный суд вообще список разрешенных вещей отменить. Как не соответствующий Конституции и федеральным законам.
Криминальное чтиво
Почему некоторых служителей закона не устраивала информация, публикуемая у меня в блоге? Да всё просто! Те, кто не умеют работать по закону, прячут свою деятельность.
Нарушение и преступление любят тишину и темноту. Гораздо удобнее чувствовать себя правым, скрывая информацию от публики. А тем, кто работает по закону, гласность не страшна.
Забавный тест получается. Посмотри на отношение к публикациям и поймешь – что за человек в погонах перед тобой.
Всякая нечисть очень боится света. Да будет свет!
Братский шмон
В «хате» завелась «крыса». Наглая и голодная. Масло, молоко, мед, сахар – это не полный список о пропадающих продуктах.
Вообще, в тюрьме не принято красть. Поэтому «крысы» – редкость.
В нашей камере, по свидетельству старожилов, за последние два года ничего подобного не было. Но – что случилось, то случилось. Лекарство одно: братский шмон. Это когда все сумки выворачиваются и ищется пропажа.
Замкнутое пространство имеет свои плюсы.
Я не унываю
Мой фронт сейчас здесь. Мне есть, за что воевать.
За всё хорошее против всего плохого. За здоровье против болезни. За здравый смысл против абсурда. За законы против беспредела.
У меня почти нет врагов, зато много соратников. А враги… они лишь пыль на струнах, искажающая правильную музыку. Сдуть, смыть, почистить.
Мне есть, чем заниматься. Я не унываю.
Сотрудники СИЗО, или Вечные узники
Сотрудники СИЗО иногда напоминают мне детей. Наверное, старею. Их жизнь гораздо сложнее нашей. Полная несвобода в рабочее время, рабочего времени гораздо больше, чем положено.
Мы можем постоять, посмотреть на небо, они – вряд ли. Некогда. Наша тюрьма закончится точно быстрее, чем у них. И трудно им пенять, что выбрали эту работу. Не от хорошей жизни это. Москвичей почти нет.
СИЗО должно быть в разы меньше. В разы меньше арестов – не только возможно, но и правильно.
Драгоценности
В детстве у всех были любимые игрушки, с которыми не расставались.
В тюрьме у девчонок тоже есть дорогие вещи: зеркальце, вязаная косметичка от подруги, ушедшей на этап, блокнотик, фотки детей, кусочек мыла пахучего.
И берегут девчонки драгоценные штуки. От утраты и обысков. Побиты девчонки потерями, цепляются за частицы дорогого, начиная жить заново.
Заметки
Утро началось с мата. Дверь в камеру с лязгом открылась, мужик в форме был конкретен. Шахматы робко затаились под кроватью. Мы сделали вид, что встали давно, а положение лёжа приняли, чтобы тщательнее застелить постель. Мат закончился быстрее, чем гимнастика ушей пришла к финалу. Подумала с гордостью, что нужных слов знаю больше.
Сказали одеться на прогулку и быть готовыми. Мы продолжали быть таковыми часа три, а потом разделись.
На вечерней проверке получили ценный совет: надо было напомнить о себе.