Наталия Ушакова – Внучка Горыныча или Варвара- защитить и обезвредить (страница 1)
Наталия Ушакова
Внучка Горыныча
Внучка Горыныча или Варвара защитить и обезвредить
Глава 1.
Ощущение полета ни с чем не сравнимо. Развела руки в стороны и поняла, что это не руки, а крылья. Тряхнув головой, повернула ее назад, чтоб разглядеть, что же там. То, что я увидела, повергло меня в шок. Огромные кожистые крылья, антрацитово-черные, с радужными переливами, словно бензиновая пленка, покрывала все мое немаленькое тело. Длинное, покрытое чешуей, гладкое, провела лапами по брюшку, когти цеплялись за чешую и я поняла, что это не просто чешуя, это непробиваемая, крепчайшая броня покрывает меня, защищая от всего на свете. При все этом чувствительность была на высоте, я чувствовала потоки воздуха, огибающие меня, и прохладу воды в облаках. Ощущения были очень приятными, рокот удовольствия вырвался из груди. Я взмахнула своими прекрасными крыльями и сделала поворот вокруг себя, я лечу.
Великолепный сон! Еще ни разу в жизни мне не снилось ничего подобного.
Облака багряные в лучах заката, пушистые словно вата, плотные и приятные. Дарят прохладу и радуют взгляд.
Весело, невероятно весело. Я завизжала от восторга, только из горла вырвался грозный и пугающий рык переходящий в глубокий рокот. Я вся такая большая, опасная и непобедимая. Эйфория накрывала мое сознание. Громкий клекот вновь разорвал пространство вокруг меня. Это мой смех, вырывающийся наружу. А что, если спуститься ниже?
И я ныряю в пучину облаков. Спускалась я долго, даже подумала, неужели у меня такое скудное воображение, раз хватило только на это?
Но спустя пару мгновений облака начали редеть и истончаться, открывая взгляду зеленые просторы полей и лесов. Среди деревьев я услышала шорохи живых существ, вот вдалеке раздается хруст сломанной ветки. Повернув голову, я напрягла зрение и картинка приблизилась, являя молодого оленя, затаившегося между стволов вековых деревьев. Втянув воздух я поняла, что чую его запах. Запах добычи.
Пара быстрых взмахов крыльями, я ныряю еще ниже. Верхушки деревьев щекочут мое брюшко, создавая негромкий шорох листьев. Олень затаился сильнее, пригнув голову, перестал дышать, весь обратился в слух. Кислый запах его страха щекочет ноздри. Азарт охоты разгорается с каждой секундой все сильнее.
Ныряю еще ниже, ломая толстые стволы и раскидывая вырванные деревья в стороны. Олень приходит в себя и бросается наутек. Еще пара сильных взмахов, догоняю добычу, быстрый бросок передних лап и вот в моих сильных лапах тушка, трепещущей в агонии страха и боли добычи. Довольный рык, переходящий в победный рев, и я приземляюсь на большой круглой поляне усеянной множеством мелких цветов.
Олень уже перестал биться, испустив последний выдох. Расслабляю лапы, отпуская еще такое теплое и вкусное тело на землю. Вдыхаю приятный аромат теплой добычи и подбросив его повыше, ловлю прямо в пасть, сжимая челюсти и ощущая солоноватый вкус крови и мяса, с едва уловимыми металлическими нотками. Приятный хруст костей между мощных челюстей. Кайф!
Резко открываю глаза и сажусь на кровати, понимаю, что это и правда сон, но во рту все еще чувствуется привкус сырого мяса. Как же я хочу есть! Пора вставать, впереди длинный день. Бабуля уже копошится на кухне, и запах свежей выпечки заполонил весь дом.
Живу я в глухой заброшенной деревне, с бабушкой Нюрой. Видящая Анна Алексеевна, в прошлом преподаватель биологии, сейчас счастливая пенсионерка. Жилых домов в деревне осталось немного. В основном пенсионеры. Еще есть лесничий, он же егерь Константин, мы с ним молодёжь, как нас называют остальные. За продуктами приходится ездить за реку, в соседнюю деревню, за 60 км от нас.
Работаю удаленно, из дома, каких мне трудов стоило провести сюда интернет – это отдельная история. Могла бы я конечно давно уже уехать отсюда, но оставить бабу Нюру одну не могу. Может быть потом, когда нибудь, но это не точно. Нравится мне уют, покой и свежий воздух.
Кто были мои родители никому не известно, воспитывала меня бабушка, и та не родная. Она нашла меня однажды на пороге, маленькую, замерзшую, в корзине. Мне тогда было несколько дней от роду. На улице была зима, канун нового года. Бабуля говорила, что я ее новогодний подарочек. Маленький, мокренький и громкий.
Бабуля была уже старенькая, но воспитала меня, подняла на ноги, выучила, научила разным премудростям. Таким как собирать и сушить травы, лечебные и ядовитые, делать сборы, чем собственно я и зарабатываю.
Бабуля Нюра.
Собираю травы, ягоды, сушу, делаю различные саше, отвары, натуральные шампуни и лосьоны, варю мыло.
Хозяйство опять же, у нас есть корова, куры, овцы, и большой огород на 10 соток. Да и лес и река рядом.
Недостающие ингредиенты заказываю через интернет, привозят на дом. Хорошо, что в последние годы на натуральные чаи и косметику такой хороший спрос. Зарабатываю я хорошо. Продукцию отправляю раз в месяц. Есть постоянные клиенты, и все больше новых покупателей.
– Варенька, встала ли ты? Пойдем исть. Я силянку (омлет) приготовила, пирожки с малинкой. Вставай дочка, ато лё так и день пройдет, а ты не емши.
– Встала бабушка, встала. А пахнет как! – бросила взгляд на часы на столике, 6:30. Ничего и не поздно.
Быстро заправив кровать, сбросила сорочку, натянула сарафан и поспешила на кухню. Быстренько умывшись, чмокнула бабулю в щеку, и забрав сковороду с силянкой, пошла накрывать стол.
– Доброе утро. Ты опять рано встала? Отдыхала бы, чего не спится тебе?
– Дак мо старость уже. Не спится мне, девочка. Вот доживешь до моих годов, и сама поймешь.
– Садись, старенькая ты моя! – рассмеялась я усаживая ее за стол, и направилась на кухню за чайником с мятным чаем и корзинкой со свежими пирожками и хлебом.
– Ешь девонька, там Маля уже ревет, подоить надо ее, а я пока ле, в огород пойду, пока не шипко жарко, прополоть надо лук, да капусту золой посыпать, опять слизней наползло.
– Ховофо. Я быфто, – напихав полный рот, быстро начала жевать. – Малю уведу сегодня на верхнее поле, там трава сочнее, и клевера нет совсем. Овец туда же уведу. Куриц выпусти сама, ладно? Я их покормлю, и пойду. Корзину возьму в клети, большую. Сегодня хочу на тот берег идти, там Иван – чай поспел, самое время собирать.
– Хорошо, только панаму не забудь. День будет жарким, кабы голову не напекло. Да смотри до обеда не купайси. – и шепотом добавила. – Ато мо водяной давно сватается, кабы не снасильничал, силом уташщить, потом докажи, что не сама напросилася.
Я аж поперхнулась. Чего это она? Все чаще стала замечать такие вот странности за бабушкой. То на домового ругается, когда думает что я не слышу, то теперь водяной. Может у нее с головой, чего не то стает? Не свозить ли ее в поликлинику, на осмотр.
– Спасибо, бабуш, оставляй посуду, со скотиной управлюсь и помою все.
– Ты иди девочка, мы тут сами управимся. – ответила она, складывая ложки в сковороду,
– Кто мы? – Опешила я.
– Ась? Дак лё.– поправила платочек на голове, и затягивая узелок , продолжила. – Домовой, да я. Я пока на огороде буду, он с посудою управится.
– Бабушка, ты меня пугаешь!
– Да говорил же я тебе, рано ей еще. До дня рождения не проснется ее дар, больно уж ты сильно его запечатала, Нюрушка.
Гордей Акакич
Я аж подпрыгнула. Из кухни к нам вышел маленький, коренастый, мужичок. Низенький, в льняной рубахе, широких синих хлопковых штанах и войлочных тапках на босу ногу. Волосы длинные мышино – серого цвета, заплетены в косу. Широкие кустистые брови, борода до пояса, аккуратно причесанная, усы гусарские пышные – длинные, завитые. Глаза большие, черные. Нос картошкой, а в ухе правом серьга цыганская, золотая, пузатая и круглая. Ростом он мне доходил лишь до солнечного сплетения. Наверно не выше 120 сантиметров. Голос глубокий, грубоватый.
– Нюрочка, ты иди, родная, в огород. Я сам тут управлюсь. Немощь свою отправляй во хлев. Маля уже белугой ревет, вымя тянет. Пусть идет подоит.
– Бабуль, а это кто? – я указала на мужичка, пальцем.
– Ох тыж. Увидала небось? Дак это лё, хозяин наш, домовой, Гордей Акакич.
–Какой хозяин? Бабуль, ты кого к нам домой пустила? У него же по морде видно, бандит!
– Попрошу без оскорблений. Ишь ты, немочь, давно ль с горшка спрыгнула, а на домового уже нападает? – Мужичек даже ногой притопнул. Руки в боки и зыркает на меня своими черными глазенками.
– Это я немочь.– Хватаю сковороду со стола и перебросив ее пару раз из руки в руку, начала тактическое наступление. – А ну пошел вон, я не позволю какому то аферисту на шею больной бабушке садиться! Если у нее от старости голова не варит, то у меня то все в порядке с головой.
– Это кто тут старая и больная!– Со стороны бабушки пошла странная рябь, и я уставившись на нее аж сковороду выронила. Пара мгновений и стоит передо мной молодая женщина лет сорока, красивая, с лучиками морщинок вокруг глаз, копной русых волос и гордой осанкой. И смотрит на меня моя бабушка, только совсем не моя. Красивая, пышная женщина небольшого роста. Карие глаза со смешинками, курносый нос, губы бантиком, и ямки на щеках. Улыбается мне ровным заборчиком белых зубов.
Видящая Анна Алексеевна. Ведьма.
– Бабушка? – Сознание не выдерживает и я оседаю на пол.
Резкий холод и ледяная вода заливается не только в нос и уши но и за шиворот.