Наталия Сотникова – Любовь по-французски. О чем умолчал Дюма (страница 4)
Томас Говард, 1-й эрл Саффолк (1561–1626), был младшим братом казненного 4-го герцога Норфолкского, но, тем не менее, сумел добиться и влияния, и богатства. Он служил во флоте и заработал почет и славу своими победоносными действиями против Испанской армады. Землю и деньги он унаследовал от матери (как известно, от отца младшие дети английской знати ничего не получают) и женился на известной красавице Кэтрин Нивит, которая в свои 16 лет уже успела стать вдовой после первого замужества. Томас и Кэтрин произвели на свет 14 детей, причем чуть ли не все они, невзирая на ужасающе высокую детскую смертность того времени, благополучно выжили и стали средством заключения выгодных браков с прочими представителями английской знати. Девятым ребенком стала девочка, окрещенная именем Фрэнсис (1590–1632).
Когда Фрэнсис исполнилось 14 лет, ее выдали замуж за 13-летнего Роберта Девере, графа Эссекса (между прочим, сына казненного фаворита королевы Елизаветы I). Хотя браки в столь юном возрасте испокон веков широко практиковались среди английской аристократии, прогресс проник и в эту высокородную сферу. Уже пришло осознание опасности слишком раннего начала половой жизни и последующей беременности для девочек-подростков, а потому новобрачных тотчас же после венчания разлучили. Роберта отправили в обязательный для аристократа образовательный Большой тур по Европе, а Фрэнсис – в Лондон под крылышко матери, которая служила фрейлиной при королеве Анне, супруге Иакова I.
Блестящий двор потряс воображение Фрэнсис как роскошью, разнообразием развлечений, весьма свободными нравами, так и теми возможностями, которые открывались там для привлекательной и неглупой девушки. Унаследовавшая красоту матери отроковица быстро оформилась в эффектную брюнетку с огненными очами, которым удалось воспламенить сердце Роберта Карра настолько, что он безумно влюбился в нее и подпал под влияние всего семейства. Как ни пытался Оувебери, которому фаворит всецело доверял, указать ему на опасность, исходящую от Говардов, тот не стал внимать его советам. Дело приняло еще более опасный оборот, когда леди Фрэнсис вздумала выйти замуж за Карра, теперь уже графа Сомерсета. Она без особого труда склонила семейный клан, загоревшийся перспективой породниться с фаворитом, затеять скандальный бракоразводный процесс со своим мужем, графом Эссексом, чего не имела права сделать сама, будучи несовершеннолетней.
В 1609 году Роберт Девере, граф Эссекс, возвратился из долгих странствий на родину и тотчас потребовал приезда жены в свое родовое поместье Чартли. Вернувшись к родному очагу, граф, к несчастью, тут же заболел оспой, хворью чрезвычайно опасной и заразной, и его супруга под этим предлогом избегала общения с недужным юношей, закрывшись в своей комнате. Однако когда Эссекс благополучно выздоровел, Фрэнсис отказалась делить с ним ложе, даже когда ему удавалось силком затащить ее на оное, осыпая его унизительной для его мужского достоинства бранью. Далее молодая дама открыто заявила, что ее супруг есть не что иное, как самый натуральный импотент, она-де так и осталась девственницей и на этом основании требует аннулировать их брак.
Естественно, родня поддержала бедную Фрэнсис и от ее имени возбудила бракоразводный процесс, тянувшийся весьма неспешно, наделавший много шума и привлекавший массу зрителей, охочих до пикантных подробностей. Леди Фрэнсис обвиняла мужа в импотенции, тот уверял, что бессилие постигает его только при попытках заняться сексом с собственной женой, а вот другим женщинам на него жаловаться не приходится. Была создана комиссия из 10 уважаемых почтенных матрон и двух повивальных бабок, которые освидетельствовали Фрэнсис и подтвердили, что она является девственницей. Все было бы ничего, но эта авторитетная комиссия проводила обследование женщины, закрывшей, по причине вполне понятной естественной стыдливости, лицо и голову густой вуалью. Злые языки уверяли, что под покровом пряталась вовсе не Фрэнсис, а другая непорочная девица, дочь сэра Томаса Монсона, придворного, душой и телом преданного королю и готового на подмену для ублажения королевского фаворита – Иакову I очень хотелось, чтобы граф Сомерсет обрел семейное счастье. Итог пересудам по поводу этой хитроумной манипуляции подвела едкая эпиграмма, которая вскоре начала курсировать по Лондону:
По-видимому, король оказал давление и на графа Эссекса. Тот выступил совершенным рыцарем, согласившись с выдвинутым против него обвинением супруги в импотенции, т. е. признал ее сохранившей невинность. Брак был немедленно аннулирован, и состоялась роскошная свадьба, где леди Фрэнсис появилась в одеждах непорочной девственницы и вела себя с подобающей чистой деве стыдливостью. Как писал современник, «лондонский Сити и двор Уайтхолла объединились для прославления того, кого любит король».
От Томаса Оувебери, отговаривавшего Карра от совершения этого опрометчивого шага, Говарды очень ловко отделались. Они уговорили короля предложить ему отправиться послом в Московию ко двору молодого царя Михаила Романова, от каковой чести он, как и предполагалось, отказался. После чего Оувебери по обвинению в государственной измене упекли в Тауэр, где узник через непродолжительное время внезапно скончался «от естественных причин». Говарды обрели большую силу, отец леди Фрэнсис в качестве лорда-казначея без зазрения совести запускал руку в государственную казну, младший брат в звании лорда-адмирала разваливал флот, а любовь монарха к графу Сомерсету приобретала все более неприглядный облик. Слабый на ноги король передвигался под руку с фаворитом, осыпал молодого человека нежными взглядами и выполнял любое его желание.
Все это вызывало неприятие со стороны многих дворян, и образовался некий кружок лиц, лелеявших замысел разрушить влияние семейства Говард и подвести к королю своего человека, более послушного для манипулирования монархом. Каждый аристократ, имевший на примете красивого юношу, предлагал свою кандидатуру. Во главе этого комплота стоял Джордж Эббот, архиепископ Кентерберийский. Он усматривал опасность, исходившую от графа Сомерсета, не только в слепой привязанности к клану Говардов, но и в его приверженности к союзу с испанским королевством, что грозило переходом Англии в орбиту католицизма. Этого ни в коем случае нельзя было допустить во имя сохранения трудов блаженной памяти короля Генриха VIII Тюдора, создавшего протестантскую англиканскую церковь.
Красавец для короля
Наконец, перед заговорщиками блеснул лучик надежды. 3 августа 1614 года король Иаков отправился в свой любимый замок Апторп с целью навестить милых его сердцу собак и обратил свое августейшее внимание на молодого человека, недавно поступившего на службу при дворе. От членов свиты, сопровождавшей монарха, не ускользнуло волнение, испытанное повелителем при виде этого восхитительного юноши. Это произошло немного позже после того, как студенты Кембриджского университета разыграли перед его величеством и супругой фарс «Невежда». Невзирая на любовь короля к комедиям, все внимание Иакова оказалось прикованным все к тому же прекрасному юноше. В сердцах врагов графа Сомерсета зародилась надежда, что именно этот Ганимед[1]спасет короля и отечество от призрака папизма, вполне реально замаячившего пред очами истинных протестантов.
Юноша по имени Джордж Вильерс принадлежал к старинной нормандской семье, которая обосновалась в Англии с приходом Вильгельма Завоевателя. Что касается французской ветви этого рода, то история сохранила имя Филиппа де Вильерса де Лиль-Адана, Великого магистра Мальтийского ордена и защитника Родоса от турок. Английская же ветвь ничем особенным себя не проявила, прозябая в течение четырех веков в графстве Лестершир. Сэр Джордж Вильерс, владелец поместья Бруксби, в 1561 году получил должность шерифа. Он был женат дважды и надежно обеспечил продолжение своего рода. От первой жены, Одри Гэндерс, у него остались два сына и три дочери, от второй, Мэри Бомон, три сына – Джон, Джордж, Кристофер, – и дочь Сьюзен.
Мэри Бомон также принадлежала к славному старинному роду, но все приданое девушки составляла единственно ее выдающаяся красота. В 1605 году она овдовела и оказалась в отчаянном положении, поскольку все имущество покойного супруга перешло к наследникам от первого брака. Двести фунтов дохода и крошечное поместье Гудби явно были недостаточны, чтобы взрастить четверых детей и вести приемлемый образ жизни. Вдова была не только красива, но хитра и амбициозна. Она остро осознавала крайнюю необходимость дать хорошее образование сыновьям и решилась вновь пойти под венец с сэром Уильямом Рейнером. К ее великому сожалению, он также вскоре переселился в мир иной, опять-таки не оставив вдове приличного наследства. Мэри не пала духом и вновь пустилась на поиски мужчины, который смог бы стать ей надежной опорой и защитой в ежедневной жестокой борьбе за выживание. На сей раз ей пришлось согласиться на явный мезальянс, сочетавшись браком с так называемым джентльменом-фермером, сэром Томасом Комптоном, человеком неотесанным и сильно закладывавшим за воротник. Тем не менее она добилась своей цели: ее сыновья получили хорошее образование.