Наталия Сотникова – Короли и фавориты (страница 3)
Этим закаленные в боях легионеры, обожавшие своего полководца, не ограничились и далее затянули:
Все это добросовестно зафиксировали римские историки, так что слухи, обоснованные или необоснованные, сильно подмочили репутацию самого великого политического деятеля и полководца Древнего Рима.
Римский император Адриан (76—138 гг. н. э.), самый могущественный человек своего времени, весной 124 года посетил Клаудиополис, город в римской провинции Вифиния, ныне Болу в Турции. Сам Адриан был весьма представительным мужчиной, но, в отличие от традиции римлян гладко брить лицо, носил бороду, вероятно, чтобы скрыть какие-то изъяны своей кожи. Хотя император был женат, похоже, у него рано проявилась склонность к однополой любви. Будучи единственным дальним родственником императора Траяна, его двоюродным племянником, он все силы положил на то, чтобы добиться его милости: Адриан поставил себе целью быть удочеренным императором. «Распространенная молва утверждала, что он подкупил вольноотпущенников Трояна, что ухаживал за его любимцами и часто вступал с ними в связь тогда, как стал своим человеком при дворе». Там он увидел пятнадцатилетнего юношу редкой красоты по имени Антиной, грека неизвестного происхождения. Некоторые историки утверждают, что тот пребывал в незавидном положении раба. Другие предполагают, что он был не греком, а смешанных кровей и сыном незначительных родителей, хотя, похоже, и получил некоторое образование. Невзирая на свой зрелый возраст, 39 лет, император воспылал страстью к юноше и сделал его своим фаворитом. О самом любимце Антиное известно мало. Он был горд, чувствителен, чрезвычайно предан своему повелителю, обожая его подобно богу.
Юноша вовсе не был женоподобным созданием – фаворит императора имел репутацию искусного и отважного охотника, разделяя страсть своего повелителя к этому опасному занятию. Адриан любил охотиться на львов и вепрей, что было сопряжено с огромным риском. Его охотничьи подвиги описывались поэтами, изображались на медалях и даже на арке Константина. Известно, что во время поездки в Египет Адриан и Антиной направились на охоту в Ливию, где объявился огромный лев, терроризировавший местные поселения. Адриан поразил устрашающее животное копьем, но острие орудия только ранило зверя. Обезумевший от боли лев бросился в сторону Антиноя – император предполагал, что именно юноша нанесет хищнику смертельный удар, – но зверь свалил Антиноя с коня. Тогда Адриан прикончил животного метким и мощным ударом своего орудия. Это копье император впоследствии отдал в храм, посвятив его соответствующему богу.
По приказу Адриана с его любимца изваяли множество статуй, больше, чем с любого другого прославленного римлянина. Часто его изображали в виде какого-то бога – Диониса, Осириса, Меркурия, Ганимеда. Но 5 октября 130 года Антиной утонул в Ниле при невыясненных обстоятельствах. Был ли то несчастный случай, самоубийство или умышленное убийство, так и осталось тайной за семью печатями. Некоторые историки утверждали, что молодой красавец принес себя в жертву, дабы жизнь императора длилась как можно дольше. Другие считают, что он боялся увядания своей красоты, что грозило потерей фавора. Не исключено предумышленное убийство, ибо Адриан якобы задумал усыновить юношу и сделать его своим наследником.
Император приказал забальзамировать тело юноши, которого египтяне тотчас же обожествили. Его уподобили Осирису, которого почитали так же, как покровителя утопленников. Неподалеку от места гибели любимца императора был основан город Антинополь, в котором располагался посвященный юноше храм. Культ Антиноя довольно надолго распространился по всей Римской империи, вызывая особое неудовольствие у ранних христиан. Ежегодно устраивались празднества и игры в честь Антиноя. Неизвестно, где был погребен фаворит – то ли в храме Антинополя, то ли на территории виллы Адриана в Тиволи, где было найдено самое большое количество статуй прекрасного юноши. Его изображения были нанесены на монеты, медали, геммы, им названо созвездие близ Млечного Пути.
Но если любовь Адриана к Антиною не имела скандального публичного оттенка, то похождения императора Гелиогабала, рожденного как Марк Аврелий Антонин (204–222 гг. н. э.) неизменно сопровождались громкими скандалами. Будучи по отцу отпрыском знатного сирийского рода, потомком верховных жрецов бога Элагабала, он ввел поклонение богу солнца, пытался отменить традиционные римские верования и преступил все границы приличного поведения. Ему было всего 14 лет, когда он стал императором в результате переворота, поддержанного военными, и на него огромное влияние оказывала мать Семиамира, поселившаяся вместе с ним во дворце. Женщина была чрезвычайно распутна, состояла в позорной связи с императором Каракаллой, и ходили слухи, что отнюдь не законный супруг матроны, а именно он был отцом Гелиогабала.
Гелиогабал внешне был весьма пригож, но его неудержимо тянуло в сторону женского пола. Он накладывал румяна и губную помаду, носил парики, только шелковую яркую одежду и роскошные драгоценности. В баню император ходил вместе с женщинами, причем сам мыл их. Тот факт, что за всю короткую жизнь он успел жениться пять раз, причем дважды на одной и той же женщине, совершенно ничего не значил. Его второй женой стала главная весталка, хотя, согласно обычаю, весталки должны были хранить девственность[4] и отслужить в храме богини Весты тридцать лет, после чего слагали с себя обет и могли жить, как им заблагорассудится. Впрочем, Гелиогабал быстро отделался от весталки и вступил в третий брак.
Настоящей страстью императора были мужественные, хорошо сложенные мужчины. Некоторые историки писали, что он выбирал своих приближенных по размерам пениса, с каковой целью его агенты постоянно рыскали по всем римским баням. В исторических хрониках упоминаются два любовника императора, с которыми он вступил в брак, – уроженец Малой Азии, сын служанки, возница колесницы Гиерокль и атлет из Смирны Зотик. Гиерокль попался Гелиогабалу на глаза случайно, во время соревнования колесниц. Он неловко упал перед ложей императора, и свалившийся с его головы шлем освободил роскошную шевелюру белокурых волос. Император немедленно забрал его в свой дворец на Палатине и осыпал всяческими милостями. Встречаясь с ним, он не гнушался целовать своего фаворита в пах. Но этой открытой демонстрации своей порочности ему было недостаточно. Вдобавок император практиковал занятия проституцией в римских тавернах и борделях. Это очень не нравилось его «мужу»; поймав Гелиогабала за этим малопочтенным делом, он бил его смертным боем, что, впрочем, тому очень нравилось. Император гордился тем, что «у него было больше любовников, чем у любой шлюхи», и не было ни одной части тела, которая не использовалась бы им для похоти. Ему нравилось, когда с ним обращались не как с мужчиной, а как с женщиной. Он будто бы даже предлагал лекарям огромные деньги за то, чтобы они снабдили его вагиной.
Все эти противоестественные наклонности Гелиогабала сопровождались чудовищным мотовством. Он закатывал пиры, переходившие в дикие оргии, прибывая на них в обнаженном виде на колеснице, влекомой нагими блудницами, которых погонял бичом. На стол подавали редкостные и очень дорогие блюда. Рис был перемешан с мелким жемчугом, бобы – с янтарем, рыбу и трюфели вместо перца посыпали все тем же жемчугом. К столу император шествовал по серебряному и золотому песку, с потолка на пирующих сыпались фиалки и лепестки роз в таких количествах, что погребали под собой некоторых гостей, задыхавшихся под их весом и запахом. Пиры устраивались в различных цветах радуги: на столы подавалась пища то голубого цвета, то зеленого, то розового, рыбу готовили в голубом желе, как будто она плавает в морской воде. Эти лукулловы празднества обходились в бешеные деньги, до ста тысяч сестерциев, что равнялось примерно тридцати фунтам серебра. Подобное мотовство и распутство быстро вывело из себя приведшую императора к власти солдатню, и он был быстро свергнут и убит. Причем с его трупом обошлись самым непочтительным образом, утопив его вместе с прихлебателями императора в Тибре.
Что принесли с собой римляне в Европу
Римляне с помощью жесткой организации своих легионов завоевали огромные пространства в Европе и вместе со своей культурой и техническим прогрессом принесли варварским племенам заодно и свои пороки. Обширная часть этой территории в Западной и Центральной Европе была заселена кельтскими племенами, которые со временем просто растворились в массе покоривших их римлян и германцев. Впрочем, зачастую семена порока падали на благодатную почву, ибо племена язычников в определенном отношении не были безгрешными дитятями природы. Размах римских завоеваний охватил не только континентальную Европу, но добрался и до огромного острова, на котором проживали племена бриттов. В чистых водах его рек, по слухам, добывалось много жемчуга, который очень любил великий Юлий Цезарь. Историки отмечали, что вожди доримских племен в Англии нередко носили одежды, которые другие племена считали «женскими». Во время ритуальных церемоний эти язычники, столь близкие к природе, частью которой считали себя, имитировали женский оргазм и родовые схватки. Еще Аристотель отмечал, что кельты «весьма ценили и не скрывали пламенную дружбу между мужчинами».