Наталия Смирнова – Семейная сага. Сборник. Книга II (страница 21)
– Господи, за придурка собралась, который почти в 30 лет сирень ест. – в окнах её кухни загорелся свет. – А как же моя Валька? Стремно как-то.
– Валька знает, что я тебя люблю. Ань… меня года через 3 на стажировку в Америку отправят. Жена может поехать со мной.
Анька затянулась и представила Брайтон Бич и открытки, которые будет слать оттуда Фёдору:
– Ок, пока поживём с моими. На Вальку не смотри. А хотя я и не ревную.
– Я у вас прописываться не буду. Пусть мама не переживает. – Толик нашёл ещё один пятилистник и положил на ладонь Ани.
– Ой, будто ей не из-за чего переживать. – Аня пересчитала. – Да, пять. – и выбросила его в кусты.
Глава 5
– Анют, помнишь, чтобы подработать, я написал диссертацию для одного сотрудника НИИ?
Толик приобнял Аню за талию и через плечо заглянул в кастрюлю. Аня помешала борщ и отложила ложку.
– Одна подработка за все время? Конечно, помню.
Толик взял ложку и тоже помешал борщ.
– Руководство узнало об этом. И его, и меня решили наказать.
Анна уставилась в газовую трубу, уходящую в стену, облицованную старым кафелем. Ну, теперь, видимо, точно придётся ремонт сделать.
– Я не поеду в Америку. Мы не поедем.
Аня снова взяла ложку, и, замахнувшись над его лбом, и то ли с жалостью, то ли с пренебрежением, прошептала:
– Да что ж ты за человек такой? Ни спи***ть, ни покараулить!
Толя кивнул.
В голове женщины все мысли улеглись по полкам. Стало так легко, хоть и Брайтон бич теперь им был заказан.
Аня выключила плиту:
– Я за хлебом. Искупаешь Кирюшу?
Муж снова кивнул.
Аня накинула на плечи пальто, вытащила из сумочки сигареты и ключи.
– А ключи?…
– Ну вдруг заболтаюсь с кем-нибудь по дороге. И чувствую себя не хорошо, подышу заодно. – Жена не дала задать вопрос полностью. – Купайтесь и ложитесь спать.
Анна не спеша вышла во двор, посмотрела на кухонное окно, послала мужу и сыну воздушный поцелуй и скрылась за углом.
За углом в своём автомобиле её ждал Фёдор.
Глава 6
Оказалось, чтобы уйти из жизни, люди создают целые группы и советуются, составляя план последнего дня.
Кирилл поморщился и выключил компьютер.
Люди все опошлили и социализировали.
– У вас есть обычные лезвия для бритвенных станков?
– Кто-то такими ещё пользуется? – Киру казалось, что кассир прочла его мысли.
– Дед. Хорошо хоть не топором бреется, – парень криво улыбнулся, изображая хорошее настроение.
– А-аа, ну да, – протянула кассир, – старшее поколение с трудом привыкает к новому. Ты в хозяйственном через дорогу спроси.
Тетя Валя поехала поздравлять с юбилеем бывшую коллегу и обещала быть часам к 10. Времени ещё было много.
Кирилл налил Хеннесси в обычный стакан. Не такой уж и дорогой коньяк, если покупать его лишь однажды.
Он открыл картонную коробочку и достал из неё цветной конвертик. Внутри была вощеная бумага, которую тоже нужно было развернуть.
Ну целый ритуал с этим брадобрейским инструментом.
Школьник в последний раз осмотрел квартиру. Взгляд остановился на шкафе.
Он представил как тетя в чёрном крепдешиновом платье и платке из шторы будет сидеть и раскладывать перед соседями его грамоты, рассказывая что она сделала для каждой конкретной бумажки.
Сжечь.
Стоя на цыпочках, Кир вытащил тяжёлую коробку со своими наградами.
За коробкой потянулся свёрток темно – зеленого цвета: то ли куртка, то от дождевик. Из свёртка выпала пожелтевшая газета с броским заголовком:
С фотографии на Кирилла смотрел он сам, только старше лет на 20.
Шрифт поменьше гласил о том, чем именно по слухам занимался авторитет, какая у него была недвижимость и чьим был преемником. Ещё ниже было написано, что погибли свидетели – семейная пара, которая случайно вышла во двор в момент расправы. Женщина была беременна.
Зачем он нашёл это именно сейчас?
Кирилл вспомнил, что в ванной его ждёт лезвие с таким причудливым узором в середине. Почему-то эта прорезь всегда ассоциировалась у него с лестничными балясинами. Ну опять всякая ерунда лезет в голову. А ведь уже почти 9.
Глава 7
Все слышали как в гостиной с антресоли что-то упало. Через минуту в кухню со сломанной соломиной зашёл встревоженный Володя.
– Зачем плащ свалил на Кирилла? Нам нельзя вмешиваться…
– Дед Мить, а как ты прописался в нашей квартире? – Володя спросил словно в комнате ничего не происходило.
– Так 100 раз рассказывал. – старик небрежно закачал головой. – И на этом свете вам прописка покоя не даёт! Я 20 лет на сахарном заводе работал до колхоза, и, чтобы мне пенсию оформить заводскую, бабка твоя мне прописку и сделала. А 29 июня я должен был выписаться, да война 22 началась. Так и осталась отметка с вашим адресом.
– Дед Мить, а скучаешь по своему дому? – тихонько спросила Ниночка, заранее зная ответ.
– Скучаю. И по печи скучаю, и завалинке, на которой ещё мой дед сидел. И по Марфе своей…
– Вот и сидел бы сейчас на завалинке, а не в нашей квартире на сквозняке под форточкой. – Володя улыбался, чувствуя себя хозяином положения. Про Марфу слушать он не хотел.
– И сидел бы! Можно подумать смотреть мне на вас приятно. Сколько людей на войне сгинули, сколько на земле неупокоенных – одному Богу ведомо. Мы хоть защищали народ.
Дед Митя пытался пристыдить Аню и Володю:
– А потом люди с ума сошли – чтить семью перестали, детей бросать – последнее дело. Своих убивать стали ради наживы. Вы и на этом свете все чего-то боитесь, за мальца боитесь понести. Ни при жизни ничего достойного не сделали, ни после смерти. Ждёте только, чтобы дверь ваша открылась, в рай хотите! А пальцем для этого не пошевелили!
– А если снаряды взорвутся? Что будет с нами? – вдруг Нина задала вопрос, которого все боялись.
Жильцы переглянулись.
– Когда-нибудь узнаем. Главное, чтобы пока дом стоял, ветхий совсем. Снесут дом – ничья дверь не отроется. Так и останемся здесь, между живыми и мертвыми. А пока шанс есть. – на правах старшего старик успокоил жильцов.
Родственники понимали за что дед их клеймит, но согласится было унизительно.
– Ну хоть умер ты в хорошую погоду, – Анна с усмешкой продемонстрировала обувь. – А то дымил бы под этим окошком в одной галоше.