Наталия Смирнова – Бывшие. Я всё решу сама (страница 2)

Я вышла из дома, скорей всего Андрей услышал, как хлопнула дверь. Да я и не скрывалась. Да, наверное, уже звонит своей Лене, чтобы сообщить: «Путь свободен». Моя машина — пожалуй, единственное, что я забрала без угрызений совести, потому что без нее я бы просто не доехала до города в два часа ночи. Моя ласточка завелась с пол-оборота.

Дорога до Москвы заняла сорок минут. Всё это время я не включала радио. В тишине было легче дышать. Я поймала себя на мысли, что постоянно трогаю живот через ткань свитера. Там еще ничего не было заметно, но я чувствовала это присутствие как крошечный, едва тлеющий уголек. Это было единственное, что не давало мне окончательно провалиться в пустоту.

Я припарковалась у дешевого отеля на окраине. Номер пах хлоркой и старым ковролином. На стене висела репродукция, которую я в прошлой жизни назвала бы безвкусицей, но сейчас мне было плевать. Я легла на кровать прямо в одежде. Сон не шел. В голове крутились цифры.

У меня было около двухсот тысяч рублей на карте — личные сбережения, которые я понемногу откладывала с «хозяйственных» денег. В мире Андрея это была сумма на один поход в ресторан с бизнес-партнерами. В моем новом мире это был бюджет на несколько месяцев жизни с ребенком.

Утром город встретил меня серым небом и грязным снегом у обочин. Я сидела в сетевой кофейне, глядя на прохожих. Люди спешили, злились, толкались. Десять лет я наблюдала за этим из окна тонированного автомобиля, и вот теперь я — одна из них. Но вместо страха я чувствовала странный азарт.

Нужно было найти жилье. Квартиру, где не будет горничных и где не нужно соответствовать интерьеру. Я открыла сайт с объявлениями. Каждое описание «уютной студии» на деле оказывалось тесной комнатой с обшарпанными обоями, но я упорно обзванивала номера.

— Да, я одна. Нет, животных нет. Работаю удаленно, — врала я очередному арендодателю.

К обеду я нашла вариант в старом панельном доме. Район не самый престижный, зато рядом парк и поликлиника. Хозяйка, подозрительная женщина в растянутой кофте, долго изучала мой паспорт.

— А муж где? Такая молодая, симпатичная, а одна переезжаешь.

— Объелся груш, — коротко ответила я.

Она хмыкнула, взяла деньги за первый месяц и залог, отдала ключи и ушла. Я закрыла за ней дверь и прислонилась к ней спиной. В квартире было тихо. Пахло пылью и чьей-то чужой, закончившейся жизнью. Мебель была старой, из разных гарнитуров, на кухне подтекал кран.

Я прошла в ванную и посмотрела в зеркало. Освещение было безжалостным: под глазами залегли тени, кожа казалась бледной. Тридцать пять лет. Беременна. Без работы. С одним чемоданом вещей.

«Ты сошла с ума, Вера», — прошептал внутренний голос, подозрительно похожий на голос моей матери. — «Вернись, извинись, скажи про ребенка. Андрей не выгонит тебя беременную. Будешь жить в достатке, растить сына».

Я включила воду и начала умываться. Холодная вода помогла разогнать туман в голове. Нет. Жить в достатке ценой ежедневного унижения? Смотреть, как он уезжает к той, другой, а потом возвращается ко мне из чувства долга? Видеть в его глазах не любовь, а ответственность за «неудачный проект»? Мой ребенок не должен расти в атмосфере лжи и фальшивой вежливости.

Я зашла на кухню, достала из чемодана ноутбук. Десять лет назад я была неплохим архитектором. Конечно, технологии ушли вперед, программы обновились, но чувство пространства и логика планировки — это то, что не забывается. Я открыла старую папку со своими студенческими работами. Руки задрожали. Это была я. Настоящая я, до того, как стала декорацией в доме Андрея.

Вечером я сходила в ближайший супермаркет. Купила самое необходимое: макароны, чай, овсянку, моющее средство для пола. На кассе я автоматически потянулась за картой, которую мне когда-то выдал Андрей для «мелких расходов». Остановилась. Достала свою, обычную. Ту, на которой денег было в обрез.

Этот простой жест — выбор карты — стал для меня точкой невозврата.

Вернувшись, я два часа драила полы в своей новой крепости. Мышцы ныли, спина протестовала, но вместе с грязью с пола уходила и какая-то тяжесть из души. Я сама заработаю на эти стены. Я сама куплю кроватку. Я сама выберу имя.

Ночью мне пришло сообщение от Андрея: «Вера, ты уехала? Юрист подготовил документы. Завтра в десять ждем тебя в офисе».

Я посмотрела на экран. Телефон светился в темноте комнаты, как маяк из прошлой жизни. Я не стала отвечать. Просто заблокировала его номер. Если он хочет развода — он его получит. Но на моих условиях. Без его подачек, без его жалости и без его участия в моей новой, пока еще такой хрупкой реальности.

Я легла на старый диван, укрывшись своим кашемировым халатом. Было прохладно, но этот холод отрезвлял меня что-ли.

— Мы справимся, — тихо сказала я в темноту. — Обещаю. Я всё решу сама.

Глава 3.

Первые две недели в новой квартире прошли в каком-то лихорадочном ритме. Чтобы не дать себе провалиться в мысли об Андрее, я чистила, мыла и скребла. И терла старые подоконники до тех пор, пока не начинали болеть суставы. Мыло, хлорка и ледяная вода стали моими спутниками. Это была своего рода терапия: вместе с грязью чужих людей я вымывала из себя остатки своей прошлой, стерильной жизни.

Деньги таяли. Походы в магазин превратились в математический квест. Я стояла перед полками с йогуртами и ловила себя на том, что сравниваю цену за сто грамм. Раньше я просто брала то, что выглядело красиво. Теперь я смотрела на сроки годности и калорийность.

Нужно было искать работу. Мое портфолио десятилетней давности выглядело как привет из другой эпохи. Программы, в которых я работала, устарели, а связи разорвались.

В один из вторников я сидела в парке на лавке, пытаясь сосредоточиться на объявлении в телефоне. Рядом присела женщина лет пятидесяти в испачканной краской куртке и с огромным псом на поводке. Пес, не спрашивая разрешения, положил голову мне на колени.

— Барон, фу! Оставь женщину в покое, — беззлобно крикнула она, а потом посмотрела на меня. — Простите его, он у меня считает, что все люди созданы только для того, чтобы его чесать.

Я невольно улыбнулась и запустила пальцы в жесткую шерсть собаки. Это было первое живое существо за неделю, которое проявило ко мне искренний интерес.

— Ничего, он хороший.

— Я Марина. Живу в третьем подъезде. А вы, кажется, новая соседка из сорок шестой? — она прищурилась, разглядывая меня. — Вид у вас, милочка, как у человека, который только что вышел из зоны боевых действий. Или из очень плохого брака.

Я вздрогнула от такой прямоты. В кругу Андрея все общались полутонами и вежливыми намеками.

— Второе, — ответила я короче, чем собиралась.

— Ну, это лечится. Временем и делом. Вы чем по жизни занимаетесь?

— Раньше была архитектором. Сейчас… пытаюсь вспомнить, как им быть.

Марина оживилась. Она оказалась декоратором в небольшом театре и по совместительству брала заказы на ремонт квартир.

— Слушайте, Вера, — сказала она, когда я назвала свое имя. — У меня есть знакомый, Дима. Он прораб, парень толковый, но с чертежами у него беда. Рисует всё «на коленке», а заказчики сейчас пошли капризные, им визуализацию подавай, планы электрики. Хотите, дам контакт? Денег сразу много не ждите, но на хлеб с маслом хватит.

Я записала номер. Руки немного дрожали.

Вечером я позвонила Диме. Мы встретились на следующий день прямо на объекте — в «убитой» сталинке с высокими потолками. Дмитрий оказался плотным мужчиной с обветренным лицом. Он скептически оглядел мое пальто, которое выглядело слишком дорогим для стройки.

— Слушай, Вера, мне не картинки из интернета нужны, — сразу отрезал он. — Мне нужно, чтобы строители поняли, где штробить стены и куда выводить канализацию. Справишься?

— Дайте мне рулетку и лист бумаги, — сказала я.

Я провела на этом объекте четыре часа. Я ползала на коленях, замеряя углы, пачкала руки в вековой пыли и чувствовала странный подъем. Когда я пришла домой, спина болела нещадно, а живот тянуло. Я испугалась, легла на диван и прикрыла глаза.

— Потерпи, маленький, — прошептала я. — Нам просто нужно немного встать на ноги.

Через три дня я принесла Диме готовые чертежи. Я сделала их вручную, так как ноутбук не тянул тяжелые программы, но сделала идеально. Он долго листал листы, хмыкал, тер подбородок.

— Чисто работаешь, — наконец сказал он и выложил на стол конверт. — Тут за первый этап. И вот еще что… У меня там на следующей неделе коттедж начинается. Поедешь смотреть?

Я вышла от него и почувствовала, как по лицу текут слезы. Это были первые деньги, которые я заработала сама за десять лет. Не «содержание», не «подарок», а оплата моего труда. Пятьдесят тысяч рублей. Для Андрея — это стоимость бутылки вина в хорошую пятницу. Для меня — это два месяца аренды и уверенность в том, что завтра мне будет чем завтракать.

Зайдя в магазин, я впервые за долгое время купила не только овсянку, но и коробку хорошего чая и пакет сочных яблок.

Дома я заварила чай и села у окна. Живот снова напомнил о себе легким толчком — или мне просто так показалось? Срок был еще слишком мал для движений, но мне хотелось верить, что ребенок поддерживает меня.

Я достала из ящика стола документы на развод, которые принес курьер от Андрея. Он предлагал мне солидную сумму и квартиру в центре в обмен на «отсутствие претензий». Я взяла ручку и, не раздумывая, зачеркнула пункты о содержании. Написала сбоку: «Претензий нет. Имущество не делю. В выплатах не нуждаюсь».