Наталия Слюсарева – «Я собираю мгновения». Актёр Геннадий Бортников (страница 43)
Можно подумать, скучная классика… «Преступление и наказание» проходили в школе. Достоевский, как же, учили, знаем. Но, как только Раскольников появляется на подиуме и остается наедине с нами, мы становимся «соучастниками» сценического действия. В его голосе чувствуется физическая боль из-за невозможности помочь всем страждущим и незащищенным. Напряженно взволнованные разговоры с Соней, словесные дуэли с Порфирием, бредовые видения в сцене с топором, занесенным над головой процентщицы.
Прожектор на мгновение выхватывает из темноты огромное Распятие, возникшее в глубине сцены. И изможденный каторжник в тяжелых кандалах видит его. В горящем взгляде уже нет беспросветной тьмы, чувствуется обретение пути к вере. И у зрителей по окончании спектакля состояние отнюдь не тягостное, оно уступает место осмыслению бытия и своего миропонимания.
Но кто же он – таинственный лицедей, так безоговорочно владевший нашими эмоциями почти четыре часа, пролетевшими, как показалось, слишком скоротечно? Он – «властелин дум», как писала пресса, он – невероятно популярный театральный актер и в Советском Союзе, и в Европе.
Это Бортников.
В 70-х годах XX века в нашей стране в определенные театры на некоторые спектакли билеты можно было достать или с «нагрузкой», или с большой переплатой. На «Бортникова» попасть было в принципе нереально. «Билеты по спецраспределению» – такое словосочетание неведомо современному человеку. Первая попытка увидеть культовый спектакль «Глазами клоуна» окончилась для меня плачевно. Люди заполнили всю площадь перед зданием ДК Горького. Желающих увидеть спектакль оказалось в несколько раз больше, чем зал, вмещающий 2200 мест. Про «лишний билетик» никто даже и не спрашивал. В воздухе физически ощущались электрические разряды. Там, во Дворце искусств – тайна, которая притягивала, будоражила, которую каждый из пришедших стремился разгадать лично.
Что же он делает со зрителями, этот чародей? Как умудряется собрать в одной, конкретной точке Земного шара столько людей? Магия эта немного приоткрылась мне через несколько лет, когда с неимоверным трудом удалось раздобыть билет на «Клоуна». Первое впечатление – шок, даже отрицание, неприятие. Этот артист казался каким-то пришельцем из далекой Вселенной. В театральных и телевизионных постановках ничего похожего прежде наблюдать не приходилось. Но всего через несколько минут мое восприятие происходящего на сцене стало меняться, на уровне подсознания началось необъяснимое магическое воздействие. По реакции зрителей нетрудно было заметить, что волшебство подействовало и на них. Равнодушных не осталось. Слишком уж необычны были и психофизическая индивидуальность, и уникальная «кошачья» пластика, и неповторимый, завораживающий голос. Как это явление объяснить? Но тайна творческого вдохновения, на то она и тайна, чтобы остаться неразгаданной до конца… Это Бортников!
Телевидение не записало эти спектакли, они остались только в памяти зрителей. Так же, впрочем, как и другие театральные постановки и удивительные, неповторимые поэтические «Нездешние вечера» в театре «Сфера».
11 января 1980 года я впервые попала на спектакль «Глазами клоуна». Собственно, я хотела увидеть живую Маргариту Терехову, а увидела… Геннадия Бортникова. Мне было четырнадцать с половиной лет. Я была сражена наповал печальной судьбой Ганса Шнира. С этого дня в моей жизни открылась совершенно новая страница. Исповедальная манера этого актера совершенно заворожила меня. «Бортников играет Бортникова», – писал театральный критик Александр Демидов, что, по словам самого Геннадия Леонидовича, совершенно не соответствовало действительности. Мама моей подруги, когда узнала о моей влюбленности, прокомментировала так: «Он выходит на сцену, худой, измученный интеллигент. Вокруг шеи замотан длинный шарф. Сначала у него поникают безжизненно руки, затем подгибаются колени, и он падает. А зал рыдает!». Но это конечно была шутка. Колоссальная энергетика, актерская магия и исповедальная манера исполнения, а еще некая мистическая «надмирность» – вот что так привлекало сердца зрителей, а особенно зрительниц к Г. Л. Бортникову, делало его непохожим на других артистов. А еще – странная изломанная пластика и голос, который нельзя спутать ни с каким другим.
Так, началась у меня совсем другая жизнь – жизнь театральной поклонницы. Попасть на спектакли тогда было необычайно трудно, нужно было вести список, чтобы вечером тебе достался или не достался билетик – остатки от «брони». Потом я обнаружила, что у Бортникова имелось огромное количество поклонниц, которые засыпали его цветами. После того, как я познакомилась с ними, попадать на его спектакли стало немного легче. С вечера кто-нибудь уже заводил список. Дежурили всю ночь, в том числе и зимой в мороз. Утром очередной дежурный по очереди приезжал с первым поездом метро и менял тех, кто стоял ночью, и так в течение всего дня. Сад «Аквариум» стал нашим родным домом. Я посмотрела тогда почти весь репертуар Театра им. Моссовета. Я видела на сцене Фаину Раневскую и Ростислава Плятта. Не всегда были билеты. Кажется, нет такой дырки в театре, через которую я не проникала бы на представление. Всякое бывало. А после спектакля мы торопились к служебному входу, чтобы увидеть ещё раз нашего кумира и иногда взять у него автограф.
Самым любимым стал спектакль «Петербургские сновидения». Мой Раскольников был именно таким. Спектакль «Братья Карамазовы» тогда только вышел. Бортников играл роли Смердякова и Чёрта. Чёрт был великолепен и элегантен, но Смердяков поразил меня больше – эдакое насекомое или какая-то неведомая зверюшка, так была решена пластически эта роль. Уж какое там – «Бортников играет Бортникова!» В то время шел и спектакль «Царствие земное», где Геннадий Леонидович играл роль Лота. Так я познакомилась с творчеством Т. Уильямса. Пьеса шла в переводе В. Я. Вульфа. Позже на Малой сцене театра появились «Маленькие трагедии», потом «Гедда Габлер», «Последняя лента Крэппа».
Я застала еще спектакль «Дон Карлос». Его очень любили ставить утром в субботу в 12 часов. Ради этого приходилось прогуливать школу (мы тогда учились в субботу). Как же я любила эти утренние бдения в саду «Аквариум» в ожидании спектакля, это предвосхищение чуда!
«Театр Олби» Геннадий Леонидович поставил сначала сам с моссоветовцами, а затем Екатерина Еланская осуществила эту постановку в театре «Сфера», который тогда только начинал свой театральный путь.
Помню творческие вечера, на которых тоже было масса всего интересного. Если Геннадий Леонидович говорил, что он сейчас читает Акутагаву Рюноскэ, то на следующий день я бежала в библиотеку за этой книгой. Я собрала тексты всех пьес, в которых Бортников играл в течение жизни, даже те, которые я не застала – например, пьесы В. Розова «В дороге», «Затейник». Однажды Геннадий Леонидович на своем творческом вечере рассказал, что был в Петербурге (тогда Ленинграде) на экскурсии по местам героев Достоевского из «Преступления и наказания». Когда в 17 лет я на заработанные деньги впервые попала в этот город, то первое, что я сделала – поехала на эту экскурсию. Я записала все адреса и потом, когда я вышла замуж, и мы поехали в свадебное путешествие в Петербург, я провела мужа по всем этим местам, мы посетили даже мансардную каморку Раскольникова. Сейчас туда не попасть.
И еще очень важное – все мои друзья, которыми я дорожу по сию пору, -это те, с кем я познакомилась в театре им. Моссовета в очереди за билетами. Все, хотя некоторых уже нет на этом свете.
Я благодарна за все Геннадию Леонидовичу. Он во многом сформировал меня как личность, сформировал мои интересы и жизненные установки, хотя и опосредованно. Я мало общалась с ним лично. Он всегда оставался для меня несколько «на котурнах». Думаю, что это правильно. Эта позолота не осталась на моих пальцах.
Прошло очень много лет. Дети, уже внуки. Но я сейчас написала о самом лучшем периоде моей жизни, и я счастлива, что это было со мной.
Биография
Геннадий Леонидович Бортников – народный артист Российской Федерации. Родился 1 апреля 1939 г. в Ленинграде. Окончил Школу-студию МХАТ в 1962 году (курс Г. А. Герасимова и А. М. Карева). С 1963 года – актер Театра имени Моссовета. Наиболее значительные работы: Володя Федоров в спектакле В. С. Розова «В дороге», Ганс Шнир в спектакле по повести Г. Бёлля «Глазами клоуна» (пьеса Б. Н. Норда, сценическая композиция Г. Л. Бортникова). Раскольников в «Петербургских сновидениях», Смердяков и Черт в «Братьях Карамазовых» по Ф. М. Достоевскому. На протяжении многих лет был ведущим актером театра. Впоследствии занимался режиссурой.
В кино Бортников дебютировал в 1961 году в фильме «Взрослые дети»; самая крупная работа – главная роль в фильме «Взорванный ад». Увлекался живописью, его художественные работы находили одобрение у Эрнста Неизвестного. В качестве художника и автора костюмов Бортников оформил несколько спектаклей.
Лауреат Премий критики и публики на Фестивале Наций в Париже (1965 г. за спектакль «В дороге»).
Умер 24 марта 2007 г. в Москве, похоронен на Введенском кладбище.
Роли в театре
1962 г. «Три сестры» А. П. Чехов –