Наталия Шитова – Волчий клык (страница 6)

— Да я так, к слову… Так что ты думаешь про моего странного деда?

— А что я могу думать? Мы и без того подозревали, откуда ноги растут у твоего дара. Так что ничего особо нового. А что бабушка имя-фамилию деда не назвала, так не расстраивайся. Все равно ничего бы вы не нашли, хоть всю сеть перерыли бы.

— Почему это? А вдруг он называл ей свое настоящее имя?

— Даже если так, — покачал головой Дайра. — Не думаю, что твой дед здесь. Если бы он оставался в этом мире, он нашел бы твою бабушку и своего ребенка. А раз пропал, значит, или его давно нет в живых, или он по каким-то причинам больше не смог прийти в этот мир.

— Из Морлескина?

— Возможно, — неохотно отозвался Дайра. — Но, кроме Морлескина, есть еще места… как бы это поточнее назвать… о! проходные дворы.

— В каком смысле?

— В таком, что в эти миры можно проникнуть и даже пройти их насквозь, — пояснил Дайра. — Не все могут, конечно. Я вот, например, только по открытому заранее проходу и только в сопровождении.

— И что это за миры?

— Разные.

— И в каких ты побывал?

— Да ни в каких, кроме этого, — отрезал Дайра. — Если о чем и знаю, то только понаслышке.

Тон, которым это было сказано, говорил вполне однозначно: на эту тему Дайра распространяться не хочет.

— Вот всегда ты так: скажешь что-нибудь интересное, и замолкаешь. Это нечестно, — обиделась я. — И вообще, ты сегодня какой-то странный.

— Это чем же? — усмехнулся он.

— Сначала ты сделал все, что можно, чтобы убедить бабушку, что мы… что мы с тобой… ну, это…

Дайра вскинул брови и ободряюще дернул головой:

— Давай, давай, произнеси вслух эти страшные слова.

Я засмеялась.

— Не переживай, — серьезно сказал Дайра. — Иногда бабушкам надо дать услышать и увидеть то, в чем они уже себя убедили. Вреда в этом нет. Тем более, что бабушкино заблуждение… хм… довольно приятное, и оно мне польстило. А ты сегодня весь вечер зачем-то дергалась… Хотя, я тебя понимаю, конечно. Мешаю я тебе. Но мой добровольный отпуск и правда можно быстро прервать, только скажи.

— Ты так говоришь, будто бы это ты живешь у меня, а не наоборот! Это же я поселилась тут, заставила тебя нарушить планы…

— Ты не заставляла!.. — запротестовал Дайра. — Я сам!

— Ага, сам, — хмыкнула я. — Ты остался здесь со мной, переделал квартиру… Так кто кому мешает?!

— Не выдумывай! — строго сказал Дайра и решительно отставил чашку.

— А, ладно, — безнадежно отмахнулась я. — Но сейчас-то, когда уже не надо притворяться перед бабушкой, сейчас-то что с тобой такое?

— Ничего, — моргнул Дайра.

— Угу, как же. Тебя что-то гнетет, и как бы ты не старался это скрыть, это очень заметно.

— Правда? — буркнул Дайра, похоже, чтобы лишь бы что-нибудь сказать.

— Кривда!.. Да ну тебя! — рассердилась я.

Дайра подавил вздох, взглянул на меня и улыбнулся.

— Да что ты все время улыбаешься, когда на меня смотришь?!

Он пожал плечами, не переставая улыбаться.

— Что, такая смешная?!

Дайра опустил голову и все-таки тяжело и медленно вздохнул.

— Нет, — произнес он уверенно. — Не смешная. Но я улыбаюсь, потому что мне хорошо, когда я тебя вижу, вот и все.

Весь мой дурацкий праведный гнев мгновенно испарился, и стало стыдно.

Я все время гнала от себя мысли о том, что должен чувствовать Дайра, постоянно сталкиваясь со мной на ограниченной жилой площади. Не видеть друг друга за перегородками, но постоянно слышать и ощущать присутствие — это неплохая идея. Для меня. А для молодого здорового мужчины, который не скрывает, что влюблен? Да еще этот древний стих, будь он неладен. Первые недели я постоянно ждала, что Дайра сделает шаг к… Ну, к чему-то большему, чем дружеские объятия. Мне казалось, он должен хотя бы попытаться.

Сначала я придумывала, как я буду избегать таких ситуаций и как стану потактичнее отказывать, если понадобится. Но таких ситуаций ни разу не случилось. Мне достался то ли дружелюбный сосед по коммуналке, то ли общительный заботливый брат. Но ведь слова-то были произнесены. Я их помнила, и они не давали мне покоя.

Да, я была влюблена в Ольгера. Так сильно влюблена в его великолепную загадочность… Но первая и последняя ночь все расставила по местам. И теперь если и снились мне холодные васильковые глаза, то только в тягучих и тревожных кошмарах.

А Дайра был теплым во всех смыслах. И я все чаще ловила себя на мысли, что, если бы он попытался обнять меня немного сильнее и нежнее, чем по-братски, ни отталкивать, ни избегать его я не стала бы.

Но он не пытался, вот в чем все дело-то.

Поэтому, когда Дайра заявил, что ему хорошо, когда он меня видит, молчать дальше было невозможно.

— Дайра, а ты можешь взять обратно?..

Я замолчала, не зная, как сказать, чтобы не показаться совсем дурой. Он подождал немного, потом нахмурился:

— Да говори уже.

— Возьми обратно свой стих.

Он недоуменно заморгал. Искренне так, будто ничего не понял.

— Тот древний стих, где «аур-тэ» в конце. Ольгер мне объяснил, откуда это повелось и что означает… Возьми назад эти слова.

Нет, он правда вначале не понял. Потому что сейчас его брови медленно приподнялись, и глаза округлились.

— Аля, ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Я понимаю. Я не могу так. Не хочу. Ты этого не заслужил…

Дайра вскинул руку с вздернутым указательным пальцем:

— Подожди-ка!

Некоторое время он молчал, закусив губы, потом сказал без улыбки:

— Послушай, что скажу…

За этой фразой у него обычно не следовало ничего хорошего.

— Не надо, — робко возразила я.

— Надо! — уверенно сказал Дайра. — Я просто обязан объясниться, иначе мне с самим собой не ужиться будет.

— Хорошо, давай.

— Можно, я рядом сяду?

Я засуетилась, расправляя одеяло, и подвинулась, освобождая ему место. Дайра присел на постель, как-то боком и наполовину: подогнул под себя правую ногу, оставив левую на полу. И несколько долгих секунд молчал, не поднимая глаз.

— Алиша, я очень тронут тем, как серьезно ты это восприняла, — проговорил он неторопливо. — Но ты должна понять: ни этот стих, ни мои слова не накладывают на тебя абсолютно никаких обязательств. Никаких, понимаешь?

— Я понимаю, но…

Он покачал головой:

— Никаких — это значит без «но». Ты мне не обязана. И надеюсь, что я ничем не показал, будто должно быть иначе… А насчет того, чтобы взять слова назад… — он вскинул голову, и его золотые глаза взглянули на меня уверенно и серьезно. — Это так не работает, Аля. Я тебе ни в чем не клялся. Я поклялся себе. Это происходит в той самой глубине души, которая на самом деле управляет человеком. С этим ничего нельзя поделать по желанию. Этот стих просто сообщает о том, что уже состоялось.