Наталия Шитова – Неспящая [=Кикимора] (страница 72)

— У пацана спрашивать бесполезно, он как испорченный телефон. Так что первая задача вытащить Дмитрия, а потом его аккуратно расколоть.

— Слушай, Никита, ты сказал только что «было бы дело в рейде»… Какого чёрта?! Что ты знаешь о рейдах?!

— Да ничего я о рейдах не знаю, — мрачно отозвался Корышев и тут же торопливо заговорил. — Давай-ка так сделаем: на вот тебе ключи от моей квартиры, сейчас такси тебе вызовем, поезжай ко мне, будь там как дома, жди Райду. Он вот-вот должен вернуться.

— Может быть, всё-таки поедешь сам? А я с Димкой останусь?

— Вот прямо сейчас, в этот момент, Райде я больше доверяю, чем Баринову и его юному сподвижнику. Сегодняшние новости Райда должен узнать с порога, поэтому поезжай быстрее, — проговорил Корышев, на всякий случай оглянувшись на полумёртвого Баринова. — А тут, когда приступ пройдёт, мне ещё раз нужно Дмитрия выспросить, пожёстче.

— Зуб за зуб, с ментолинчиком?

— А посмотрим на его поведение, — зловеще процедил Никита.

— Корышев!

— А что, похоже, что я счёты сводить буду? — огрызнулся он. — Жив будет твой Баринов, не переживай. Релаксант я сейчас сам вколю, Айболита дождусь, всё будет в порядке.

Такси приехало по вызову очень быстро. Корышев вышел на улицу проводить меня. Подозрительно поглядывая по сторонам, не прячутся ли за кустами недобитые юные революционеры, он ещё раз велел поспешить, но быть осторожной, и обещал держать связь на случай, если у Баринова удастся что-то выведать.

Он смотрел вслед такси, пока машина не завернула за угол.

Это был какой-то другой подвид Никиты Корышева. Он очень сильно отличался от того нелюдима и мизантропа, которого я спасла когда-то из глубокой лужи. И на равнодушный ко всему футляр он теперь тоже не был похож.

Глава 36

Добиралась я долго. Такси кружило по центру, объезжая бесконечные зоны дорожных работ и пробки.

Звонок Корышева раздался, едва таксист высадил меня на улице Мира.

— Лада, ты уже на месте? — голос Корышева был строг и тревожен.

— Почти. Подъехала только. Что у вас?

— Айболит сделал всё, что нужно. Вроде помогло. Приняли мы у Баринова исповедь…

— И? Что тянешь-то, говори, давай!

— Он сказал, что тарки ему даёт Виталий Карпенко. Уже почти три года. Ему ли одному даёт — неизвестно. И вписаться в режим дружины Баринову тоже помогал Карпенко, прикрывал по полной. Меньше месяца при другом начальнике дружины — и вот результат… Лада?! Ты что молчишь?

— Я не верю.

— Выбор-то невелик. Или Баринов лжёт и увиливает, и тогда я с трудом себе представляю, что же он за гнида такая. Или Баринов не лжёт. И тогда вся наша великая коалиция со всеми нашими планами оказывается в неотвратимой жопе, потому что мы все, как на ладони теперь. Выбирай, какой вариант тебе больше нравится.

— Виталию звонили?

— Эрик звонил, у того телефон вне доступа, что может означать всё, что угодно.

Я стояла посреди двора перед подъездом Корышева, и мне на мгновение показалось, что ни в чём не осталось смысла. Всё, что произошло за этот месяц, всё было зря. И моё дурацкое путешествие в пограничье, и гибель Макса, и мои попытки выжить и не сойти с ума, и незаслуженная обида, которую я нанесла Эрику…

— Я не верю.

— Не надо пока ни во что верить или не верить, — спокойно, даже вкрадчиво произнёс Корышев. — Просто дождись Райду и слово в слово передай, что я сейчас сказал. А после он сам решит, в какой момент и с кем связаться.

Я убрала телефон, вытащила из кармана ключи Корышева и вошла в подъезд.

Впервые мне пеший подъём по лестнице дался с невероятным трудом. Я шла медленно, едва волоча ноги, как старуха.

Димку Баринова я любила — по-приятельски, конечно. Мне казалось, вот она, та самая дружба между мужчиной и женщиной, в которой никаких подтекстов, кроме взаимопомощи и доброго отношения друг к другу. Да окажись, например, Корышев тем самым пограничником, я бы сначала удивилась, а, подумав, удивляться перестала бы. Но с тем, что Баринов — враг, да ещё выставляющий себя чуть ли не героем, с этим смириться было невозможно.

С Карпенко всё было ещё проще. Виталик был не просто свой. Он был совсем свой. Столько лет он помогал Эрику, прикрывал его в подвале, закрывал глаза на то, как ребята в дружине решали свои мелкие проблемы. Да, ему приходилось вспоминать время от времени, кто тут начальник, но он всё-таки хотел нам всем добра и до последнего оттягивал крайние меры.

Я дотащилась до квартиры Корышева, подняла руку с ключом, готовясь сунуть его в замок, и только тут разглядела, что входная дверь взломана и просто прикрыта. Взломали, похоже, не особо заботясь о том, чтобы это замаскировать.

Изнутри ломать дверь было незачем — там всё открывалось без проблем. Поэтому, если предположить, что Райда уже прошёл через портал и покинул квартиру, то сделал бы он это без шума и разгрома. Значит, ломились снаружи.

Как в этой ситуации поступают нормальные, умненькие девушки? Правильно. Они отбегают на безопасное расстояние и звонят хозяину квартиры. И ни в коем случае не лезут внутрь, рискуя не просто получить лишний раз по голове, а и вовсе её, головы, лишиться.

Сколько я уже раз проваливала такие тесты на благоразумие, невозможно сосчитать.

Я осторожно открыла дверь и вошла в узкий коридорчик, в котором горел тусклый свет.

Успела я сделать всего несколько шагов, как совсем рядом в комнате загрохотало.

Я вбежала туда, даже не успев сообразить, что же происходит. И только увидев всё своими глазами, поняла, что это были несколько выстрелов подряд.

Посередине студии, неловко привалившись к одному из диванов, лежал на полу Райда. Он слабо елозил ногами по полу, то ли пытаясь подняться, то ли отползти куда-то подальше от того, кто стоял над ним с пистолетом в руке.

Пистолет был в руке Виталия Карпенко, а на груди Райды, на его светло-серой водолазке чернели три отверстия, ткань вокруг которых медленно набухала кровью.

— Виталик, ты рехнулся?!

Карпенко оглянулся на меня и приветственно помахал левой рукой, а потом поманил к себе:

— Делать тебе здесь нечего, но раз уж пришла, иди сюда!

— Виталик, ты зачем?.. — начала я, устремившись прямиком к раненому, но Карпенко резко выставил руку и остановил меня:

— Ну-ка, ты эти замашки сестры милосердия оставь.

— Виталик… Виталик, тебя Эрик ищет, дозвониться не может! — попробовала я схитрить.

— Ничего, я ему потом сам позвоню, — усмехнулся Карпенко.

Райда внимательно смотрел на меня с выражением искреннего сожаления. Он чуть заметно качнул головой в сторону входной двери, но я только растерянно улыбнулась в ответ. Вряд ли у меня получилось бы сбежать от Карпенко, который цепко держал меня за плечо.

— Ну, что, Ладка, покончим с нашим пограничником, как думаешь? — произнёс Карпенко решительно. — Мы не в Голливуде, речи на полчаса говорить не будем. Просто покончим с ним, и всё.

— Виталик, не надо.

— Что значит «не надо»? — удивился Виталий. — Ты не заговаривай мне зубы. Очень даже надо, тебе в первую очередь.

— Виталик, я ничего не понимаю… Вы же решили тогда на озере…

Карпенко покачал головой:

— На войне, Ладка, окончательных решений не бывает. Только оперативное реагирование на ситуацию.

— Что ты наделал, Виталик?

— Ты же вроде сама хотела с ним посчитаться? — усмехнулся Карпенко и, взяв пистолет за ствол, протянул его мне рукояткой вперёд. — На, держи!

Я отвела руки за спину.

— Держи, что ж ты?! — Карпенко мотнул головой в сторону Райды. — Вот так всё и спустишь ему за красивые глаза?

Я взяла пистолет. Виталик так легко подал мне его, но в моей руке он оказался раза в три тяжелее, чем с виду.

— Держи его на прицеле! — приказал Карпенко.

Райда прямо на глазах становился всё бледнее, а кровавые пятна на его груди хоть и медленно, но становились всё шире. Он переводил взгляд с пистолета в моих руках на Карпенко и обратно и, казалось, тоже пытался как-то оперативно отреагировать.

— Подними ствол! — резко приказал Карпенко.

— Не буду.

— О, разнюнилась уже… — презрительно фыркнул Виталий. — Ты ж у меня сама оружие выпрашивала, забыла? А кто тебя в пограничье обманом забрал? Кто кикиморой сделал? Кто Серова твоего любимого с крыши сбросил?.. Стреляй, хватит сопли распускать!

— Я не стану.