Наталия Шитова – Неспящая [=Кикимора] (страница 14)
Оказалось, что лифт доходит только до пятого этажа, а на шестой ведут ещё два лестничных марша. И квартира — двадцать четвёртая — на шестом этаже одна-единственная, а сам шестой этаж — не что иное, как мансарда на крыше, причём, судя по расположению подъезда, та самая, около которой глазел на город мужчина в голубом халате.
Я поднялась к двери квартиры. Она снаружи казалась самой обыкновенной, деревянной, правда новой, ровной и безупречно подогнанной к дверной коробке. Что любопытно, глазка в двери не было.
Я нажала на звонок, и когда за дверью послышались шаги, была готова увидеть голубой махровый халат.
Отворивший мне дверь мужчина был в широких мягких брюках и мятой льняной рубашке навыпуск. И он широко улыбался. Правда, едва он меня увидел, улыбка его слетела мгновенно, а узкое бледное лицо с запёкшимися кровавыми корочками над правой бровью стало суровым. Выглядел Никита Корышев значительно старше, чем на фотографии из базы данных.
— Послушайте, — сказал Корышев своим замечательным голосом, который ни с чем не спутаешь. — Отстаньте от меня с вашим котом! Я его в глаза не видел!
— С каким котом?! — пролепетала я.
Корышев подозрительно прищурился и вздохнул:
— А вы разве не с третьего этажа?
— Нет.
— Обознался, — констатировал Корышев, но лицо его менее суровым не стало. — А вам тогда что?
— Не узнаёте?
— И узнавать тут нечего, — буркнул он. — Мы не знакомы. И вообще, приключения по дамской части — не моё хобби, так что…
Пока он говорил, я слазала в задний карман джинсов и вытащила корочки:
— Питерская дружина!
Корышев только пожал плечами и развёл руками:
— Я в чём-то провинился?
— Да.
— Здесь не место для разговора, — Корышев посторонился и махнул рукой в квартиру. — Заходите.
Я поспешно убрала корочки обратно. Очень хорошо, что он не попросил раскрыть документ, потому что это были в самом прямом смысле всего лишь корочки, пустой бланк удостоверения. С год назад я стащила его в штабе в канцелярии и пользовалась им, чтобы показывать в транспорте и ездить бесплатно. Настоящее удостоверение мне никто бы не дал, подделывать его я бы никогда не стала, но на мелкое жульство решилась без особых угрызений совести. Правда, Макс, когда узнал, орал на меня и стращал тем, как стыдно мне будет, если когда-нибудь меня схватят за руку, но я-то знала, что стыдно мне не будет.
Корышев захлопнул дверь и пошёл впереди. Он был довольно высокий, заметно выше меня.
Вслед за Корышевым я вошла в длинный коридорчик, совсем узкий, словно окоп. Пока мы шли, на пути попался всего лишь один поворот, за которым мелькнула распахнутая дверь ванной комнаты, а закончился коридорчик впереди выходом в огромную студию.
Помещение с тремя окнами в одной стене и дверью, выходящей на крышу, было оформлено в стиле лофт и поделено на зоны: спальня, гостиная и кухня. Не сказать, что безмерно шикарно, кое-где даже с нарочитой небрежностью, но деньжищ всё это стоило точно немалых.
— Здесь можете говорить, — сказал Корышев. Он прошёл к дивану, взял валявшийся на спинке голубой халат и, подойдя к шкафу-купе около большой квадратной кровати, зашвырнул халат куда-то на полку. После этого повернулся ко мне. — Я слушаю.
— Вопрос первый: как давно к вам заходил надзорный дружинник?
— Пару недель назад, — протянул Корышев, равнодушно глядя на меня в упор.
— Вы имеете в виду Лабазникова?
— Ну, а кого же ещё? — спокойно удивился Корышев.
— А что, вы не в курсе, что вас прежний надзиратель погиб, и с прошлой недели у вас новый?
Корышев напряжённо сжал губы.
— Вот как? — обронил он. — Нет, я этого не знал. Жаль…
— Что именно вам жаль?
— Меня устраивал Лабазников. По крайней мере, он не мешал жить, как это иногда любят делать ваши собратья.
— И вы не знакомы с вашим новым надзирателем? Его зовут Максим Серов.
Корышев помотал головой:
— Даже не слышал.
— Значит, вчера Серов к вам не заходил?
— Нет.
— И не звонил, не назначал встречу на будущее?
— Да нет же! Иначе я бы, как минимум, был в курсе перемен, — раздражённо фыркнул Корышев. — Только вы сказали, что я в чём-то провинился. И в чём же?
— Вы украли мой телефон.
В лице Корышева сначала ничего не дрогнуло, только глаза невнятного серого оттенка слегка округлились.
— Как я мог что-то у вас украсть, если я вас впервые вижу? — удивился он.
— Ну, вы же были в пятницу вечером в кафе «Ориент-экспресс» на Поварском?
— Допустим.
— С братом поругались…
— Не поругался, а побеседовал, весьма мирно, — возразил Корышев и нервно сложил руки на груди.
— А потом пошли дворами к метро, там на вас напала шпана и избила так, что вы едва в глубокой луже не захлебнулись…
— А вы что, мой биограф? — злобно скривился Корышев. — Не знал, что дружина ведёт за мной такую плотную слежку.
— Нет, я не биограф. И я за вами не следила. Но это я дала вам свой телефон вызвать такси.
— Ах, вот оно что… — пробормотал Корышев и принялся задумчиво потирать подбородок. — Никогда бы не подумал, что это были вы. Я вас не рассмотрел.
— Ну так рассмотрите теперь, — заявила я. — А ещё лучше будет, если вы мне вернёте мою вещь, прямо сейчас.
— Я сожалею, — печально вздохнул Корышев. — Я его потерял. Видимо, оставил в такси, положил мимо кармана… Надеюсь, он не был вам слишком дорог? Назовите сумму, я компенсирую материальный убыток.
С одной стороны, деньги бы мне не помешали. А с другой, Корышев не нравился мне ровно настолько, чтобы ничего от него не брать. И если телефон в самом деле потерян, то пошло оно всё…
— Не надо мне ваших компенсаций, — процедила я. — Как вы ещё голову в такси не оставили.
— Мог, — кивнул он и прижал руки к груди. — Вы только не подумайте, что я промышляю телефонами. Ничего такого не планировалось, разумеется. Мне действительно досталось в пятницу, да так, что я едва смог дотащиться до дома. И телефон ваш я забрал в общем-то случайно, на автомате, совершенно не соображал, что делаю.
— И что говорили, видимо, тоже не очень соображали.
— А что я говорил? — осторожно уточнил Корышев.
Я только усмехнулась.
— Послушайте, — на лице Корышева появилось выражение повинного страдания. — Позвольте хоть как-то реабилитироваться, если вы не желаете, чтобы я заплатил за телефон. Давайте, я вас кофе напою? У меня есть замечательный кофе, обжаренный на стружках апельсинового дерева. Пробовали?
Я покачала головой. Сомневаюсь, что такое диво было бы мне по карману.
— Спасибо, но мне надо идти.
Корышев улыбнулся ещё более виновато, чем раньше, хотя это, казалось, уже невозможно:
— Да много ли времени займёт чашечка кофе? Вам с сахаром? Со сливками?
— Безо всего, — буркнула я. — Люблю потреблять продукт как он есть.
— Мудро, — кивнул Корышев. — У вас как с боязнью высоты?