Наталия Шитова – Неспящая [=Кикимора] (страница 11)

— И с чего это должен быть прямо чёрный кокон? Просто кто-то ошибся, когда смерть констатировали, — сказал неугомонный недоверчивый мальчишка.

— Да там специалисты были постарше тебя-умника, — отозвался мужичок. — И поопытнее. Мёртв он был, точно. Пульс-давление на нуле. И вдруг снова… самозапустился, почти через сутки.

— А тебя он тогда почему не порвал?

— А я в ту ночь в котельной дежурил, заперся и тяжёлый рок под водочку слушал… — вздохнул рассказчик. — Если б не это, или порвал бы он меня, или крыша бы у меня съехала, как у тех наших, что выжили тогда.

— Ну и как, стал он чёрным властелином? — не отставал мальчишка.

— Не знаю, я его больше не встречал, — буркнул бородач. — Но судя по тому, в какую жопу катится этот мир, без чёрных властелинов тут не обошлось.

Я поднялась и пошла к Эрику. Тот сидел в крошечном закутке без окон и дверей перед квадратным металлическим столиком и что-то просматривал в своём компе. Такой у Эрика был незамысловатый рабочий кабинет в подвале. Работать наверху в нормальных условиях ему было просто некогда.

— Что там у вас за дискуссия? — поинтересовался Эрик, не поднимая головы.

— Спорят о чёрном коконе, возможно или нет. Ты как думаешь?

— Возможно что? — удивился Эрик. — Чтобы мертвец ожил? Лада, я тебя умоляю. Кикиморы, без сомнения, нам ещё преподнесут кучу сюрпризов. Но даже они, если умирают, то окончательно и бесповоротно.

— Но легенды обычно на чём-то основаны. Вот Вася с бородой сейчас рассказывал…

— Да, слышал я эту его историю. Действительно, было такое. Парень с трудом вышел из глубокого кокона и оставил за собой гору трупов. Никакой мистики, Лада. Ничего, кроме очередной трагедии из разряда тех, которые пока мы не состоянии предугадать и предотвратить… О, завтрак!

В закуток вошла Вероника с подносом. Рисовая каша-размазня с мелко наструганной курагой, большая чашка кофе и два круассана.

— Спасибо, — кивнул Эрик, отодвигая ноут и освобождая место для подноса. — А булок почему две?

— Одна моя, — ответила Вероника.

— С чего вдруг? — нахмурился Эрик. — А сама что?

— А я на диете.

Эрик задумчиво скользнул взглядом по Веронике и пожал плечами:

— Зачем? По-моему, и так в самый раз.

Вероника полыхнула ярким благостным румянцем и выскочила из закутка.

Эрик придвинул поближе тарелку с кашей и стал торопливо есть.

— Ты бы ей поменьше комплиментов делал.

— Кому?

— Да Веронике же.

— Каких?

— Да вот таких, про «самый раз». Она и так изо всех сил стремится понять тебя неправильно.

— То есть?

— Эрик, ну что ты опять, как ребёнок?! Влюблена она в тебя по уши!

— Кто?

— Да никто! — я тяжело вздохнула и только махнула рукой. — В общем, всё в порядке у нас. Мальчика последнего посмотри повнимательнее, мне он показался почти спокойным, только пульс и давление сильно скакали. Мало ли я не заметила чего-то.

— Я посмотрю, — кивнул Эрик и взялся за кофе с круассаном. — А вообще мальчишка сильный, выберется, теперь я уверен. А ты зайди к Карпенко, он что-то хочет у тебя спросить.

— Что именно?

Эрик пожал плечами и вздохнул:

— Если надеешься, что он даст задний ход после давешнего демарша, то не обольщайся. Видимо, жмут на него там, наверху.

— Да ни на что я не надеюсь, — буркнула я. — Всё, пока! Зайду к Карпенко и домой.

— На вот, булочку возьми! — крикнул Эрик мне в спину, но я только отмахнулась.

Наверху в штабном коридоре царила обычная утренняя суета.

В дверях в кабинет Карпенко я столкнулась нос к носу с Лёхой Марецким. Он улыбнулся как-то странно и галантно посторонился, пропуская меня в кабинет.

Я вошла и поздоровалась.

Карпенко кивнул на стул:

— Присядь, есть разговор.

Я села, уставилась на разбросанные перед Виталиком бумаги.

— Как ночь прошла? — осведомился начальник.

— Нормально. Спокойно, — ответила я. — К утру одна из кокона вышла…. Вероника.

Карпенко понимающе взмахнул бровями. Вероника — это такой наш общий крест, от которого не отделаться.

— … ещё трое остались. В том числе этот последний новенький парнишка. Тяжёлый, но Эрик сейчас сказал, что он выкарабкается наверняка.

— Хорошо, — немного равнодушно отозвался Карпенко. — Хорошо, что всё хорошо…

Тут Виталик, видимо, принял решение больше кота за хвост не тянуть и, энергично подавшись вперёд, взглянул мне в лицо:

— А ну-ка, скажи мне, Лада, как тебе твой надзиратель, Серов?

— Нормально, — буркнула я.

— Это не ответ, — строго сказал Карпенко.

— А какой тебе… вам… ответ нужен?

— Соблюдает ли он график? Бывают ли положенные внезапные визиты? Достаточно ли Серов вежлив и не докучает ли чрезмерным контролем?

— Да всё он делает, как полагается.

— Понятно, — вздохнул Карпенко. — Так вот, Лада…

Он опёрся локтями на стол, сплёл пальцы и задумчиво посмотрел на меня:

— Чтобы ты знала… Полдружины в курсе ваших отношений. И половина этой половины в последнее время так или иначе, кто намёком, а кто открытым текстом, сообщили мне об этом.

— Вот же сволочи! — вырвалось у меня. Я отвела взгляд от Карпенко, стала смотреть в окно.

— Ты не маленькая девочка. Ты взрослая и очень неглупая женщина. Ты должна понимать, чем всё это грозит Максиму Серову.

— Он не делает ничего дурного.

— Формально ты находишься в зависимом от него положении. В подобной ситуации лицо контролирующее не имеет право принуждать лицо зависимое к интимным отношениям. Это недопустимо. Это едва ли не самое серьёзное должностное преступление на подобной работе…

— Виталий Сергеевич! Вы о чём? Какое ещё принуждение?!

— Так это выглядит при любом формальном разборе обстоятельств.

Спокойно терпеть это дальше было уже невозможно.

— Виталик, есть на свете такая штука… «любовь» называется! Не слышал?!