Наталия Рощина – Загадки истории. Чингисхан (страница 57)

Эта попытка была жесточайшим образом подавлена. Страна была обречена на разорение, полное и окончательное. В источниках сказано очень определенно: на земле найдется не много мест, познавших такие опустошения. Тимур же, воспользовавшись тем, что страна как бы застыла в ужасе, спокойно вступил в Кандагар, а потом несколько месяцев отдыхал в Самарканде. Даже он был измотан этим походом. В перерывах между походами великий эмир трудился над усовершенствованием системы управления государством, укреплением армии, а также занимался общественно-полезными делами. Разумеется, не обходилось без того, чтобы не приструнить какое-нибудь взбунтовавшее племя. Когда возникала такая необходимость, Тимур отряжал карателей для его вразумления.

Аппетит растет во время еды. Чем далее, тем становилось очевиднее, что Тамерлан не удовольствуется завоеваниями в странах, соседствовавших с Трансоксианой, и постарается подчинить себе Иран целиком. В начале 1386 года он отправился в новый поход. Луристанские кочевники, не признававшие ничьей власти и не упускавшие случая пограбить, напали на караван паломников, возвращавшихся из Мекки. Это стало формальным поводом для выступления Тамерлана — он якобы хотел наказать преступивших закон гостеприимства. Конечно, предпринять эту кампанию Тимур планировал раньше и совершил бы ее безо всякого предлога, но случившееся сделало поход неизбежным. Когда Тимур подступил к Султании[26], находившийся там Ахмед Джалаирид сбежал.

Желание жить перевесило чувство собственного достоинства. Побег дал повод Тимуру презирать Ахмеда Джалаирида. Великий эмир всегда считал персов людьми, обделенными воинской доблестью, а значит, ничтожными. Тем не менее Ахмед Джалаирид был храбр и упорен; он покровительствовал ученым и поэтам, что, впрочем, не мешало ему оставаться беспринципным, жестоким и подозрительным до безумия: он дошел до того, что стал подозревать всех без исключения и, заботясь о личной безопасности, велел перебить все свое окружение. После взятия Султании Ахмед поселился в Тебризе, в Азербайджане. Но тут этот величественный город пережил опустошительный набег золотоордынского хана Тохтамыша, которого поддерживал Тимур. Джалаирид снова бежал, теперь — в Багдад.

В начале зимы великий эмир бросил свое войско на Грузию. Это был его первый опыт войны с христианами. Посему он не преминул объявить «священную войну», чем до этого не злоупотреблял. Грузины — народ крепкий, они отличался стойкостью, безумной храбростью и верностью своей религии, которой не утратили, оказавшись в мусульманском окружении. При этом Кавказ в целом для конной армии подходил не больше Эльбруса. К тому же, к этим трудностям нужно добавить время года — зиму. Но великий эмир трудности любил. Он и своих людей приучил к тому, что в их преодолении есть некое пьянящее чувство победы над самими собой, а это — первый шаг на пути к победе над неприятелем.

Грузинская кампания оказалась трудной, долгой, кровопролитной, как и война за Мазандеран. Карс был стерт с лица земли. Тбилиси взят штурмом. Сожженные и разоренные села и устлавшие дороги окоченевшие трупы соотечественников принудили царя Баграта V прикинуться сторонником ислама, чтобы наконец обрести мир и спасти себе жизнь. Решив, что плохой мир лучше войны, он и принял такое решение. Грузинские отряды были включены в состав войск Тимура, одни — силою, другие — убеждениями. Хотя о своей капитуляции Грузия не заявляла никогда.

Казалось, все планы Тимура воплощаются в жизнь. Ничего непредсказуемого: выбранная цель подвергается жесткой, хорошо продуманной атаке. Стратегия зависит от коварства и силы противника и условий ведения боевых действий. После долгих изнурительных походов, как и после коротких, но полных кровопролитием и жестокостью, Тимур любил расслабляться на охоте. Во время одной из них ему сообщили о приближении войск Тохтамыша, многим обязанному Тамерлану. Но, как представителю Золотой Орды, ему ничего не оставалось, как только разделить точку зрения своих двоюродных братьев, а они права Тамерлана на владение Азербайджаном не признавали. К тому же статус великого эмира таил в себе, на взгляд Тохтамыша, некую двусмысленность. Не являясь потомком Чингисхана, сын Тарагая ханом не являлся и правил, по его же собственным словам, лишь от имени Чингизидов, иначе говоря, только прикрываясь монгольской законностью. А Тохтамыш считал, что только он сам в этот период мог по всей справедливости претендовать на наследство великого завоевателя. Поэтому эмир Тимур по сути представлял собой вассала хана настоящего. В летописях написано, что в Тохтамыше течет кровь Чингисхана, значит, Тимур должен признать его верховенство.

Выступление Тохтамыша окончилось поражением и отступлением войск хана. Его самого и его воинов никто не преследовал. Тимур даже направил хану грамоту, содержавшую весьма сдержанные упреки, скорее ласковые, чем сердитые. Почему? Некоторые исследователи утверждают, что он проявил к Тохтамышу уважение как к Чингизиду. Возможно, но более вероятно, что тогда сын Тарагая уступил чувству приязни, которое у него всегда брало верх над злобою. Он ведь действительно хорошо относился к Тохтамышу. Однако большая дружба грозила перерасти в нечто противоположное. Но возможно и другое объяснение: в тот момент мысли Тимура были уже заняты новыми планами по расширению своих владений.

После грузин настала очередь туркменов. Край надлежало усмирить. Кочевые тюрки, туркмены, разбойничали почти на всех высокогорных плато Азербайджана и Армении. Великий эмир воплотил и эти планы в жизнь и направил свой взор на Персию. В октябре-ноябре 1387 года Тимур пересек границу Музаффаридского царства[27]. С быстротою, поразительной даже для нашего времени, он всего за один переход преодолел все полторы тысячи километров, отделявших его от Исфагана, и между делом захватил Хамадан. Ни осады, ни штурма не было: губернатор Хамадана Музаффар-и-Каши просто вынес ему ключи от города. Градоначальник с помощниками явился к Тамерлану с визитом. Желая произвести на гостей благоприятное впечатление, тот оказал им радушный прием, пригласил к столу и за трапезой договорился с ними о величине оброка. После этого великий эмир торжественно въехал в город и, осмотрев его, покинул, оставив в цитадели свой гарнизон.

Иная судьба постигла Исфаган. Этот город был, что называется, стерт с лица земли, потому что оказал сопротивление. Удовлетворенный, Тамерлан направился в Шираз. Здесь его встречали с распростертыми объятиями. Высокопоставленные чиновники, совершив ритуальное коленопреклонение, целовали край царского ковра. Сделав их своими вассалами, Тимур позволил им и далее владеть собственными землями. Учитывая радушный прием, воины эмира не нанесли городу и жителям никакого урона, никакого насилия не последовало. Лучшие ремесленники получили приглашение поехать в Самарканд, чтобы совершенствоваться в своем искусстве уже там. Это было приглашение, уклониться от которого они не могли.

Еще находясь в Ширазе, Тимур получил известие о нападении Тохтамыша на Трансоксиану. Видимо, хан принадлежал к той породе людей, которые не отвечают добром на великодушие. Оно их, скорее, оскорбляет. Осознав это, Тимур спешно покинул Шираз.

Тем временем Тохтамыш легко овладел Хорезмом, а Бухара томилась в блокаде. Не дерзнув атаковать Самарканд в лоб, войско хана обогнуло его с юга, и город Карши, расположенный юго-западнее Самарканда, оказался под угрозой. Занести меч над Самаркандом, где билось сердце могущества Тимура, овладеть этим городом значило разрушить творение великого эмира и, став его наследником, совершить важный шаг к воссозданию мировой монгольской империи.

Войско Тимура двигалось с невероятной скоростью. Они преодолевали километр за километром, несмотря на падеж лошадей — те не выдерживали таких нагрузок. Люди тоже мучились, но великий эмир не обращал на это внимания. Он был одержим желанием наказать неблагодарного хана. Тактика, которую использовал Тимур в этом случае, была очень дерзкой, опасной, она, при определенных обстоятельствах, даже могла грозить поражением. Но именно эта внезапность появления войск Тамерлана привела его противника в замешательство, и Тохтамыш, отступая, снова удалился в степь.

А после того как Тимур обезопасил Самарканд, он расправился с изменниками. За добровольную сдачу Золотой Орде мятежный Хорезм заплатил очень дорого. Его главный город, Ургенч, был стерт с лица земли, и на его месте посеяли ячмень. Горожан угнали в Самарканд, где, приравняв к рабам, поставили на самые тяжелые работы. Именно в ходе этой кампании умер хан-марионетка Чагатаидов и на освободившийся трон немедленно сел его сын.

Итак, знамя великого эмира вновь взвилось над Самаркандом. Набег Тохтамыша показался коротким неприятным приключением. Мирная жизнь продолжалась. Но передышка оказалась недолгой. Уже следующей зимой, которая была крайне суровой, Тохтамыш стал серьезно готовиться к войне с Тимуром. Однако невиданные снегопады затруднили передвижение его войск. Остались лишь горные тропы, двигаться по которым можно было с невероятным трудом — лошади и без всадников проваливались по грудь в снег.