Наталия Рощина – Загадки истории. Чингисхан (страница 54)

Новорожденному дали имя Тимур. Родителями его были Тарагай («жаворонок»), вождь племени барласов[21], и Тикинахатун. Тимур — это тюркский вариант монгольского имени Темюр. Персидское прилагательное «ленг» (хромой), благодаря которому получилась форма Тамерлан (Тимурленг), будет к нему присоединено впоследствии, когда наш герой получит увечье.

Семья Тимура, естественно, была монгольской, но полностью тюркизировалась, как и большинство семей, которых нашествие Чингисхана разбросало по всей территории Евразии, в особенности в Трансоксиане, в краю, называемом мусульманами Мавераннахр[22], страной меж двух рек, тех самых, что впадают в Арал, то есть между Амударьей и Сырдарьей. Эта семья говорила на тюркском языке и ощущала себя тюркской. А вот мусульманской она стала незадолго до описываемых событий, и, даже если религиозное рвение Тарагая было велико или стало таковым в его преклонные лета, ислам проник в его душу неглубоко. Настоящие мусульмане не носят старинных тюркских тотемических имен, тем более не слишком распространенных и малопочетных, — не то что такие популярные, как Арслан (лев), Тогрул (сокол), Бога (бык), — а пользуются именами подлинно мусульманскими или титулами, часто используемыми в исламе. Начать с того, что настоящий мусульманин не даст своему сыну имя Тимур («железо»), даже тогда, когда оно, если так можно сказать, в моде. (В то время имя Темюр, или Тимур, таковым и являлось.) Однако если до какой-то степени имя оказывает некое не подлежащее объяснению воздействие на его носителя, то имя, которое получил этот ребенок, как будто определило его будущее, потому что у тюрок железо — священный металл.

Рождение и детство Тимура окутаны легендами, так что выяснить, как обстояло дело в действительности, непросто. Есть сведения о том, что мальчик рано остался без матери, воспитывали его, а также трех его братьев и двух сестер, одни мужчины. На всю жизнь Тимур сохранил нежность по отношению к сестрам, наверное, потому, что они восполняли ему недостаток материнской ласки, которой ему очень не хватало. Отрочество его было тяжелым и полным разочарований. Некоторые историки даже утверждают, что Тимур не гнушался красть чужих лошадей и во время одного из налетов на чужой табун получил увечье, которое сделало его хромым.

Тарагай решил полностью посвятить себя религии, предоставив сыну полную свободу. Единственное, на чем настаивал отец: Тимур должен стать настоящим мусульманином, в этом его спасение. Читая Коран, мальчик пытался постичь величие веры. К семнадцати годам он полюбил ходить во внутренний двор мечети, где сидели имамы, наставники веры, и занимал место позади слушателей, где складывали обувь.

До сих пор историки не сошлись во мнении в вопросе образованности Тимура. Некоторые исследователи утверждают, что он не умел ни читать, ни писать. Но годы его правления показывают, что какое-то образование он все же получил. Однако нельзя не отметить, что Тамерлан имел возможность слушать уважаемых и эрудированных людей и беседовать с ними. Он во всем был хорошим учеником: прекрасно держался в седле, мастерски владел оружием, хорошо играл в шахматы — всему этому он вряд ли научился в школе, скорее, сама жизнь преподавала ему уроки.

Будучи увечным, Тимур серьезно относился к своей физической форме. Он был сильным от природы, но развивал свою силу постоянными упражнениями, благодаря которым вопреки своему увечью даже в старости по-прежнему являлся одним из выносливейших людей, известных историкам. Его великолепная физическая форма и стала поводом для создания многочисленных легенд, в которых он проявлял чудеса ловкости и силы.

Молва утверждала, что чудеса случались с Тимуром в жизни всегда. Они сопровождали его рождение: в тот день пепел якобы покрыл всю землю. Кроме того, известна легенда, согласно которой Тимур появился из утробы матери «с руками, полными крови». Здесь явная перекличка с темой из «Сокровенного сказания», которое гласило, что Чингисхан родился со сгустком крови в кулаке. Подобный факт, согласно представлениям того времени, указывал на то, что новорожденному было суждено великое будущее. Предсказатели вообще проявляли неслыханную щедрость, когда речь шла о сильных мира сего. Да и последние зачастую огромное значение придавали гороскопам, снам, видениям — таким был и Тимур.

Приблизительно в шестнадцать лет он поступил на службу к эмиру Казагану[23], считавшемуся «делателем ханов». За ним прочно закрепилось это прозвище, поскольку именно им были один за другим возведены на трон Угедэид Данишмендия и Чагатаид Баянкули. Казаган когда-то был военачальником у одного из ханов и жил в Самарканде. Но в конце концов ему надоели опустошительные набеги, и он взбунтовался. Последовала долгая ожесточенная война, окончившаяся смертью хана, и Казаган стал, в сущности, правителем Самарканда, земель барласов и других монгольских племен.

Поступив на службу, Тимур сразу же оказался замешанным в интриги, в которых еще не был силен. Он тогда не понимал до конца, что смысл сказанного может расходиться со сделанным: вельможи притворялись, что доверяют ему, но в то же самое время пытались сделать его соучастником восстания против эмира. Но вскоре Тимур сообразил, что плетущие заговор — слабые люди, не стоит становиться на их сторону. Тем более, что он присягал на верность эмиру — пойти против него означало пойти против совести, совершить бесчестный поступок. Предателей Тимур не уважал. Поэтому посчитал нужным донести на заговорщиков. Кроме того, посоветовал Казагану проявить твердость и применить метод, к которому в дальнейшем часто будет прибегать сам. Метод весьма действенный, рассчитанный на некоторый период срабатывания «лакмусовой бумаги». Заключался он в том, чтобы осыпать дарами вельмож. Завидуя друг другу, они начнут состязаться за высочайшее благорасположение, вот так и покажут свое истинное лицо.

Казаган был восхищен мудростью юноши и вознаградил его тем, что поставил командовать одним из отрядов. Посчитав, что этого недостаточно, он женил его на своей внучке, красавице Альджай. Девушка, по описаниям историков, была наделена невероятной красотой. Она была первой любовью Тимура. К сожалению, Альджай прожила недолго, но при ее жизни ни одна женщина не делила с ним ложе. Нет сомнения, что от двадцати до двадцати четырех лет Тимур наслаждался жизнью. Он сделал покои для Альджай из заброшенного флигеля белого глинобитного дворца в Зеленом Городе. Украсил их по своему вкусу коврами, серебром и гобеленами — плодами военной добычи. А отец в это время передал ему семейный скот и права на пастбища.

Жена не замедлила одарить его сыном, которого он скромно назвал Джахангиром (Тем, кто держит в руках мир). Казалось, Тимур ничего не делал просто так. Как будто уже тогда он думал о будущих победах своего первенца. По случаю его рождения был устроен пир, на который приехали многие эмиры, кроме, разве что, двух — его дяди и правителя племени Альджай.

Тамерлан умел заводить друзей, их у него было много, и со всеми он был щедр, находил общий язык — качество, которое дорогого стоит. Одному ему известно, насколько набожным он был на самом деле, но казался таковым. Но то, что он умел быть преданным союзником — не подлежит сомнению. Так и было в отношениях с Казаганом. Через пять лет их крепкой дружбы эмир пал от рук одного мусульманина. Это случилось, когда Тимура не было рядом. Вернувшись, он узнал о случившемся и хотел наказать виновных. Он был очень расстроен, но понимал, что настают иные времена. Начинается борьба за власть, из которой добровольно выбыл сын Казагана, а многие из желающих не обладали нужными для этого качествами. И тут Хаджи Барлас и джалаирский[24] эмир Баязид явились в Самарканд и провозгласили свою власть над монголо-татарами. Это не понравилось Тимуру, но тут неожиданно умер Тарагай, его отец. И хотя большинство барласов последовало за Ходжи в Самарканд, Тимур остался в Зеленом Городе с несколькими сотнями воинов. Он должен был отдать последний долг умершему.

Перед трансоксианской знатью стал вопрос о сохранении власти, но оказалось непросто решить, кому можно было бы ее доверить. Претендентов было множество. Ушедший отец Тимура не занимал по-настоящему высокого положения, что ослабляло позиции его сына. Впрочем, вначале даже речи о нем не шло: у него имелись друзья и сторонники, но их авторитет и влияние распространялись лишь на лиц второго плана. Тимур, человек еще молодой, среди известных политических предводителей его авторитет значил мало. И все же ему удалось войти в группу основных претендентов, бок о бок со своим шурином Хусейном, внуком Казагана и Баязидом, вождем могущественного рода Джалаиридов. Хусейн надеялся благодаря родству с Казаганом поднять свой политический авторитет.

После смерти эмира Казагана в Трансоксиане не было сильного правителя. Страна находилась в состоянии полной феодальной раздробленности. В 50-х годах XIV века здесь выделилось несколько более или менее крупных владений, которые никому не подчинялись и враждовали друг с другом. Шахрисабз (Кеш) с областью подчинялся Хаджи Барласу. Ходжентом и его вилайетом владел Баязид, а в руках эмира Хусейна, внука Казагана, были Балх и часть вилайета.