Наталия Рощина – Загадки истории. Чингисхан (страница 40)
Упорство и честолюбие Чингисхана, его бесспорные стратегические способности и умение руководить людьми сделали его политическим и военным гением. Под его властью скотоводы превратились в непобедимую и быструю кавалерию, разбросанные и враждующие между собой племена объединились под одними знаменами. Кочевые народности, бороздившие степи вслед за своими стадами, стали могучей конфедерацией, заставлявшей отныне трепетать государства Дальнего и Среднего Востока и европейского континента. Заслугу Чингисхана в развитии мира трудно переоценить. Он открыл человечеству новые пути. Это при нем Европа пришла в соприкосновение с культурой Китая. Напомним о том, что при дворе его сына армянские князья и персидские вельможи общались с русскими великими князьями. Колоссально расширилась сфера общения и взаимосвязей — открытие и защита торговых путей сопровождалось обменом идей.
Европейцы искренне заинтересовались далекой и ранее неизвестной Азией. Марко Поло отправляется туда вслед за Рубруком, а через двести лет отплыл открывать морской путь в Индию Васко да Гама. В сущности, и Колумб отправился в свою экспедицию на поиски не Америки, а земли Великого Могола. Однако чем более выдающаяся перед нами личность, тем более противоречивые чувства она вызывает. Так было и так будет. Поэтому Европа, которую в данном случае можно отождествить с «христианством», не поняла Чингисхана. Она не смогла разобраться в конечных целях всех его долгих победоносных походов. Он не вел свои войны за религию, как Магомет, и не ставил задачу личного или государственного возвышения, как Александр Македонский, а позже Наполеон, — этим европейцы были поставлены в тупик. Усложняя простые, лежащие на поверхности идеи, они словно забывали о том, что Чингисхан, при всем его величии, оставался простым воином-кочевником. Объяснение непонимания Европой Великого хана лежит в простоте монгольского характера. В противоположность, например, Наполеону он ни в малейшей степени не был фаталистом, с другой стороны — ему не приходило в голову, подобно Александру Македонскому, присваивать себе атрибуты бога.
Чингисхан мечтал о едином царстве Человечества, так как только тогда, как он полагал, прекратятся взаимные войны и создадутся условия для мирного процветания человечества как в области духовной, так и материальной культуры. Жизнь одного человека оказалась слишком короткой для осуществления этой грандиозной задачи, но Чингисхан и его наследники приблизились к ее решению, когда объединили в своем государстве множество народов.
И конечно, нельзя забывать, что именно с Чингисхана началась история самой Монголии. Слияние многочисленных степных групп в одно мощное военное и политическое целое, оказавшееся способным подчинить всю Азию, — это заслуга самого Чингисхана. Вместо смертоносных беспрерывных войн между племенами он поставил перед объединившимися монголами великую цель — мировое господство. По пути, указанному Повелителем Вселенной, долгое время двигались его потомки, дух великого хана продолжал жить в членах его многочисленной семьи. Все они были детьми Золотого Света, потомками волка и лани, и под Вечно Синим Небом Монголии Духовное Знамя Чингисхана все еще вьется на вольном ветру.
Наследники Чингисхана
Покоривший Русь (Бату)
«Незваный гость хуже татарина», — эта фраза известна каждому из нас. Ее появление довольно легко объяснить, если вспомнить, что не одно столетие монголо-татары наводили ужас на жителей Руси. Во всяком случае, вот что утверждают многие российские историки: в XIII веке племена, вышедшие из степей междуречья Онона и Керулена, захватили эти территории и обосновались на них всерьез и надолго. Это и были времена монголо-татарского ига. Управлял завоевателями сын Джучи, внук Чингисхана Батый (Бату), ставка которого располагалась на Нижней Волге в городе Сарай.
Большинство историков считают, что монголы были дикими кровожадными бандитами, которые не мыслили свою жизнь без разбоев и грабежей, и все потому, что они были кочевниками, а кочевники без набегов не представляют себе жизни. Однако в реальности дело обстояло совсем иначе: по приходу в южнорусские степи моголы первым же делом занялись строительством городов и покровительством торговле и ремеслам.
Герой этого раздела книги — Бату (Батый), внук Чингисхана. Один из тех, кто создавал историю Монголии, кто вел за собой монголов и брал ответственность за принятие решений. Личность, о которой известно одновременно и много, и мало, а споры о роли Бату в истории ведутся до сих пор. Ничего удивительного, ведь в этом воине текла кровь самого Повелителя Вселенной. Будучи всего лишь одним из многочисленных внуков основателя Монгольской империи, уже в молодости Бату возглавил крупнейший из ее уделов — Улус Джучи — и в течение двух десятилетий объединил Дешт-и-Кипчак (Кипчакскую степь) под своей властью, причем не формальной. Многочисленные независимые племена, прежде населявшие эту территорию, превратились в подданных одного правителя, воля которого была законом для каждого жителя Дешт-и-Кипчака — огромной территории от Алтая на востоке до Днестра и Дуная на западе.
Бату был современником таких правителей, как Фридрих II Гогенштауфен, Людовик IX Святой, Папа Римский Иннокентий IV, Александр Невский — и с каждым из них у него были контакты. Можно без преувеличения утверждать, что Бату принадлежит особое место в истории формирования дипломатических отношений между Европой и Монгольским миром, поскольку он стал первым монгольским правителем, вступившим в контакты с представителями Европы, и в дальнейшем уделял большое внимание поддержанию этих контактов.
Безусловно, Бату стал столь могущественным правителем далеко не сразу после того, как возглавил Улус Джучи. Восемнадцатилетний царевич поначалу обладал лишь номинальной властью и первые несколько лет своего «правления», по-видимому, вообще отсутствовал в своих владениях. В 1235 году было принято решение о походе на Запад, и это стало не только важной страницей в биографии Бату, но и одним из переломных этапов в истории Монгольской империи и христианского мира. В результате этого похода сложились западные границы империи и европейцы открыли для себя бескрайнюю Азию. Бату стал предводителем этого похода — сначала номинально, а затем и фактически, что в немалой степени послужило росту его авторитета и могущества в дальнейшем.
После смерти в конце 1241-го — начале 1242 года Угедэя и Чагатая, сыновей Чингисхана, Бату стал главой рода Чингизидов, сначала также номинально, но к концу 1240-х годов он обрел и реальную власть в семействе Чингисхана и империи. Наконец, после того как великим ханом стал Мунке (избрание которого было подготовлено и осуществлено по инициативе и при непосредственном участии Бату), сын Джучи официально занял самое высокое положение в Монгольской империи. Он получил титул «ханского отца», то есть по статусу считался выше самого великого хана. Таким титулом не обладали другие Чингизиды ни до ни после Бату. Всю жизнь ему приходилось непрерывно бороться сначала за власть и авторитет, а впоследствии — за их укрепление. Результатом этой борьбы стало не только его главенствующее положение в Монгольской империи, но возрастание могущества Улуса Джучи. Вскоре после смерти Бату этот улус обрел независимость и просуществовал свыше двух с половиной столетий в качестве самостоятельного государства — Золотой Орды, преемники которого (в частности, Крымское ханство) дожили до конца XIX века.
Но в глазах западных и российских историков Бату был прежде всего завоевателем и разорителем Руси и Центральной Европы. При этом почти не говорится о том, что именно Бату объединил многочисленные племена, о его ведущей роли в монгольской политике. Об этом правителе вообще написано незаслуженно мало. К тому же существуют значительные расхождения между сведениями источников о Бату и выводами исследователей, которые опирались на эти самые источники. Так, например, анализ источников позволяет утверждать, что Бату никогда не был ханом: он упоминается с таким титулом только в сочинениях, появившихся гораздо позже его смерти. Кроме того, вовсе не героическое сопротивление русских или народов Центральной Европы и даже не смерть Угедэя заставили Бату прекратить западный поход: он завершил его, полностью достигнув поставленных целей, тогда как смерть великого хана послужила лишь официальным поводом для свертывания боевых действий. Кроме того, Бату не основывал никакой Золотой Орды, и владычество над Русью было отнюдь не самым главным направлением его политики. Наконец, Бату не просто «поддержал» Мунке[14] на выборах великого хана, а фактически сам возвел его на трон.
Поэтому жизнь Бату, его место в истории уже многие годы является поводом для глобальных дискуссий ученых.
К выбору имени монголы всегда относились очень ответственно. Особенно когда речь шла о том, чтобы назвать сына. Монгольское слово «бат» означает крепкий, прочный. Так называли ребенка, чтобы младенец рос здоровым телом и крепким духом, твердым в своих устремлениях. У ряда авторов имя Бату присутствует в несколько измененном варианте: Симон де Сент-Квентин, посланец Папы Римского, отправившийся в Малую Азию в 1247 году, передает его как Batho или Bathot, Вильгельм де Рубрук — Baatu, Фома Сплитский — Batho, венецианец Марко Поло — Patu. Вариант Бату соответствует средневековому монгольскому произношению этого имени: именно так звучит имя Батыя в монгольской хронике «Сокровенное сказание», написанной, как считается, около 1240 года. Широко используемой формой имени Бату является вариант Батый: так это имя передается всеми русскими летописцами, а также и некоторыми западными авторами, услышавшими его от русских. Один из самых любопытных вариантов имени Батыя встречается в «Великой хронике» историка Матфея Парижского. В ней русский архиепископ Петр, рассказывая на Лионском соборе о монголах, произносит имя Bathatarcan. Объяснить происхождение этого варианта можно, если пойти по самому простому пути: это соединение имени Бату и слов «татар», «хан». Во многих исторических сочинениях Бату очень часто упоминается с ханским титулом — Бату-хан. А вот в сочинениях, появившихся при его жизни или вскоре после смерти, ханский титул отсутствует.