Наталия Рощина – Загадки истории. Чингисхан (страница 36)

Протяженность Великого шелкового пути составляла 12 тысяч километров, поэтому мало кому из торговцев удавалось пройти всю дорогу полностью. В основном они предпочитали путешествовать посменно, до определенных центров торговли, где и обменивали свои товары.

На всем протяжении Великого шелкового пути в городах и селениях, через которые проходили караваны, располагались караван-сараи (так назывались постоялые дворы). В них обязательно были комнаты для отдыха купцов и обслуживающего караван персонала, помещения для верблюдов, лошадей, мулов, необходимый фураж и еда. Постоялые дворы были местом, где можно было купить интересующий купца товар, купить оптом и при этом узнать последние новости. Именно поэтому Фергана, Согдиана и Хорезм стали преуспевающими торговыми центрами. Шелковый путь стал стимулом в потреблении таких товаров, как лошади, кормовые культуры, хлопок и виноград.

Этот торговый путь на протяжении многих столетий служил сближению различных народов, обмену идеями, знаниями, опытом, взаимному проникновению и обогащению культур. Конечно, в результате политических конфликтов вспыхивали войны, но постепенно обстановка налаживалась и Шелковый путь возрождался. Тяга к разумной выгоде и росту благосостояния все-таки брала верх над политическим и религиозным противостоянием.

Неудивительно то, что дальновидный Чингисхан понял, насколько можно расширить возможности его империи, если контролировать Великий шелковый путь. Его вассалами стали тангуты, уйгуры, черные кидани и северные чжурчжени. И хотя он не контролировал ни главный центр производства шелка в китайском царстве Сун, ни главные страны-покупатели на Ближнем Востоке, ему принадлежала власть над путями. С получением контроля над потоком китайских товаров монголам открылись широкие возможности торговли со странами Средней Азии и Ближнего Востока.

Теперь, понимал великий хан, у него было куда больше богатств, чем он мог распределить среди своего народа, и он решил использовать эти излишки товаров для того, чтобы стимулировать торговлю. На Ближнем Востоке производилась лучшая в мире сталь, из выращенного хлопка они делали прекрасные ткани и владели тайной изготовления стекла. И повелевал всем этим богатством тюркский султан Мухаммад II, властитель Хорезма. Чингисхан хотел получить доступ к этим редкостным товарам и потому стал искать торгового союза с далеким султаном. Поэтому он послал в конце лета 1217 года трех послов к нему с богатыми дарами и предложением утвердить построение мира в союзе друг с другом и о мирной торговле их народов.

В этом предложении Чингисхан в очередной раз показал себя мудрым и дальновидным политиком, для которого мирное решение вопроса всегда стояло на первом месте. Его привычная к ратным подвигам армия всегда готова к войне, но, если есть выбор, лучше мирного договора ничего быть не может. С некоторым подозрением и неохотой султан согласился на предлагаемый договор. Поскольку сами монголы никогда не были торговцами, Чингисхан обратился к мусульманским и индийским купцам, которых и послал из Монголии в Хорезм с караваном товаров. Это было сказочное разнообразие: белая ткань из верблюжьей шерсти, китайский шелк, серебряные слитки и необработанный нефрит. Одного индийца Чингисхан поставил во главе каравана и доверил ему еще одно слово дружбы к султану, приглашая его к взаимной торговле, чтобы «впредь злые мысли между нами более не вставали, изгнанные добрыми взаимоотношениями между нами, и мерзость бунтарства и мятежа была очищена».

Однако произошло то, чего Чингисхан не ожидал. Когда караван вошел на территорию Хорезма в северо-западной провинции Отрар, которая теперь находится в южном Казахстане, заносчивый и жадный наместник захватил все товары и перебил торговцев и погонщиков. Глупец и представить себе не мог, какими чудовищными последствиями обернется для него этот необдуманный шаг. Чингисхан обратился к султану с просьбой наказать своего наместника за такой поступок. Но султан отреагировал иначе: он отчитал хана за намерение командовать его подданными, казнил нескольких посланников и обезобразил лица остальных, которых и отослал затем к их правителю. Чингисхан был в ярости. Он не хотел такого развития событий, но теперь ничто не могло остудить его гнев, кроме мести.

Чингисхан с войском выступил против Хорезмского царства. Уже до конца года монголы захватили все большие города Хорезма, а покинутый всеми султан остался умирать на крошечном островке в Каспийском море, куда он бежал, спасаясь от разыскивающих его воинов Чингисхана.

Монголы продолжали развивать свой военный успех. За четыре года они покорили Среднюю Азию, затем прилегающие территории. Пали города Бухара, Самарканд, Отрар, Ургенч, Балх, Банакат, Ходженд, Мерв, Нису, Нишапур, Термез, Герат, Бамиян, Газни, Пешавар, Казвин, Хамадан, Ардабил, Марагэ, Тебриз, Тбилиси, Дербент, Астрахань. Ни один из властителей не сумел откупиться от захватчиков. Ничто не могло не то что остановить, но даже замедлить монгольское нашествие — это было стремительное наступление.

Монгольская экспансия быстро охватывает всю Азию, за исключением Японии, Индостана и Аравии, потом монголы переключаются на Европу и сокрушительно обрушиваются конницей на все страны до самого Адриатического моря. Так образуется Великая Монгольская Империя от устья Дуная, границ Венгрии, Польши и до Тихого океана, от Ледовитого океана до Адриатического моря, Аравийской пустыни, Гималаев и гор Индии. Эта империя не имеет себе равных не только по величине, но и по влиянию на мировую историю.

Монголы кардинально изменили мир за пятьдесят лет, прошедших с тех пор, как их войска вторглись в Европу. Это вторжение носило, как ни удивительно, объединительный характер. Цивилизации, которые раньше были отдельными мирами сами в себе и в значительной степени оставались неизвестны друг другу, стали частью единой глобальной системы связи, торговли, технологии и политики. Даже после смерти Чингисхана, когда время монгольских завоеваний закончилось, эпоха Монгольского мира еще только начиналась. Западные ученые позже называли XIV столетие Рах Mongolica или Pax Tatarica.

По мере увеличения Монгольской империи, цели монгольских ханов кардинальным образом менялись. Теперь они касались торговых и дипломатических связей, которых нельзя добиться силой оружия, а только с помощью мирной торговли и дипломатии. Причем коммерческое влияние монголов распространялось намного дальше, чем их военное присутствие, а вот переход от Монгольской империи к, если можно так выразиться, Монгольской корпорации произошел уже во время правления хана Хубилая. В XIII–XIV веках монголы охраняли торговые пути, идущие через всю империю. Они создали сеть станций на расстоянии 30–40 километров друг от друга. На этих станциях можно было получить ездовых животных, а также проводников, которые могли провести караван через труднопроходимую местность.

Несмотря на политические разногласия между разными ветвями Чингизидов из-за титула великого хана, экономическая и торговая система продолжала работать бесперебойно. Со времен Чингисхана монголы поняли, что товары, доступные в одном месте, становятся роскошью в другом. Последние десятилетия XIII века стали временем лихорадочного поиска новых предметов потребления, которые могли быть проданы где-нибудь в расширяющейся сети монгольской торговли. В дело шло все — от красок, бумаги и наркотиков до фисташек, фейерверков и яда. Удовлетворяя потребности мирового рынка, мануфактуры монголов в Китае, в конечном счете, производили не просто традиционные китайские товары для мирового рынка, но создавали совершенно новые товары для специализированных рынков, включая изготовление изображений Мадонны с младенцем, вырезанных из слоновой кости для экспорта в Европу.

Даже самые обычные товары могли давать большую прибыль. С удивительной скоростью по миру распространились карточные игры. По сравнению с более тяжелыми фигурами и досками, необходимыми для игры в шахматы и другие настольные игры, карты были куда более удобны и легки для перевозки. Новый рынок потребовал ускорить и упростить производство карт.

Каждая из империй оставила в истории свой культурный отпечаток на завоеванных странах. Так, римляне принесли латинский язык, своих богов и любовь к вину, оливковому маслу и сельскому хозяйству. Каждый римский город от Эфеса в Турции до Кельна в Германии был построен по одному и тому же шаблону и в том же архитектурном стиле. В другие эпохи британцы строили здания в стиле Тюдор в Бомбее, голландцы — ветряные мельницы на берегах Карибского моря, испанцы — свои соборы и площади от Мексики до Аргентины.

По сравнению с ними монголы мало меняли мир, который они завоевали. Они не принесли никакого особого архитектурного стиля, не стремились заставить говорить на своем языке или исповедовать свою религию. Наоборот, они часто запрещали немонголам изучать монгольский язык, не меняли радикально образ жизни покоренных народов. Они вообще очень демократично относились к культурному наследию каждой из завоеванных стран.

Навыки и умения монголов в области перемещения большого количества людей и использования новых технологий в военных целях сослужили им службу и во время Монгольского мира. Удивительная способность приспосабливать к собственным нуждам достижения тех, кто волей судьбы оказался завоеванным великой армией, выражалась конкретно в том, что монголы распределяли между своими родичами лекарей, астрономов и математиков, а также музыкантов, поваров, ювелиров, акробатов и живописцев.